история Джейн и Элли

Джейн, милая Джейн... Я скучала. Все эти годы вспоминала своё детство, проведённое рядом с тобой. Когда ты уехала, мне не хватало тебя. Казалось, что я начала умирать. В тот день летом от меня что-то окончательно оторвалось и унеслось вдаль на огромной скорости. А я просто смотрела и шла безмолвно вслед, пока не опёрлась о красные перила платформы. Казалось, что мир рухнул, и я осталась в кромешной тьме совсем одна. Мне больше не с кем было поделиться своими чувствами, мыслями, переживаниями. Будто только ты понимала меня. Я перестала замечать семью, друзей, и то, как проходят мои дни. Остаток того лета я провела в забвении, не понимая, зачем просыпаюсь каждый день. Открывая глаза по утрам, я видела наши фотографии и зарисовки комиксов, прикреплённые к доске над письменным столом — это вызывало нескончаемый поток слёз, а затем я снова засыпала. И так по кругу. Я забывала есть, пить, принимать душ. Было тяжело даже заставить себя дойти до уборной. Помимо плача в подушку, я периодически включала мультики и аниме, которые мы любили смотреть с тобой. Родители работали и не замечали, как я провожу свои дни. Знала только Кэтти. «Не убивайся ты так» «Она будет приезжать на каникулах» «Ты только себе делаешь хуже» «Вставай, пойди погуляй хотя бы» «Ну позвони ей, раз тебе так плохо без неё» «Всё ещё не отпустило, да?» Такие комментарии я слышала от неё постоянно. А ты никогда не брала трубку, только слала короткие смс: «Я очень занята, прости. Как освобожусь, обязательно позвоню». Спасибо маме — она каждый вечер вытаскивала всю семью на ужин. Кэтти пару раз брала меня на встречи с друзьями, но что делать одиннадцатилетнему ребенку с совершеннолетней компанией? Было скучно, и я довольно скоро уходила домой. Ничего вокруг не казалось интересным, я чувствовала, что потеряла смысл чего-либо. Позже начались школьные дни: уроки, внеклассные занятия, домашние задания, контроль моей успеваемости мамой. Так как я перешла в среднюю школу, предметов стало больше. Ходить в художественную и музыкальную школу стало куда напряжённее, чем раньше. Уже в первый месяц учебы приходилось перекусывать на ходу. На третьей неделе сентября я заметила, что вещи, которые мы купили перед школой «висят» на мне. И всё равно перед сном, глядя на наши с тобой счастливые лица, я начинала плакать. Мои эмоциональные порывы дошли до головных болей. А в конце сентября... Перед сном по расписанию слёзы, в носу было как всегда влажно, но я не обратила внимание. На утро подушка пахла железом и была пропитана красными тревожащими пятнами. Я не стала ничего говорить маме и пошла умываться. Затем воспоминания обрываются. Помню, как снизу, глядела на печальное лицо отца, казалось, он вот-вот расплачется. И мамин взгляд возле нашего автомобиля. Раздражённый и обеспокоенный. Я очнулась в белом помещении. Потолок. Капельница. Слабость. Умиротворение. В этот миг я забыла о целом мире, о себе, о тебе. Мне было так спокойно и хорошо, что это показалось мне подарком судьбы. «Я не против исчезнуть, если это состояние останется со мной навечно» Мамина ладонь была тёплой, а взгляд нежным. «Элли, доченька», — она трепетно обняла меня, — «Врач сказал, что ты переутомилась. Береги себя, мы с папой так переживали за тебя. Как же... Ты пришла в себя...» — она сжала меня крепче. Свободной рукой я погладила её по спине. «Спасибо, мам», — по моим щекам снова покатились слёзы. Но в груди не щемило. Я просто была счастлива, что нужна родителям, что они любят, и им не всё равно. Спустя неделю меня выписали из больницы, назначили какие-то лекарства и витамины. Когда я приехала домой, обстановка показалась незнакомой, при том всё было на своих прежних местах. Но те фотографии с рисунками в комнате... Только они вызвали укол в груди. Я стояла и смотрела на них. Стук в дверь. Зашла Кэтт. Я посмотрела на неё. Она замерла, её лицо не изменилось, только взгляд выражал беспокойство с нотками боли. Мы обнялись. — Говорила маме? — Нет, и ты, пожалуйста, не говори... Мой голос дрожал. — Давай ка я уберу эту штуку на шкаф? — она кивнула в сторону пробковой доски. — Не!.. Я задумалась: «Может это что-то изменит, я устала страдать». — Ты в любой момент сможешь её достать. Просто попробуй на время. Давай... — Х-хорошо. Комната в миг стала пустой и холодной без этих воспоминаний. Однако это действительно помогло. Снова рутина. Мама начала меньше контролировать мою успеваемость, но больше следить за моим питанием и приёмом лекарств. Я же почему-то перестала плакать по ночам, и погрузилась в учёбу. Эмоции ушли. Пустота осталась. А затем 18 ноября. Твоё совершеннолетие. Я звонила около пяти раз — ты не брала трубку. Слала смс — ответа не было. Не знаю, каково было удивление Кэтти, заставшей меня с канцелярским ножом в руках над доской. Я помню, что мы смотрели друг на друга, как в день выписки из больницы, а затем она позвала меня пройтись... Первый снегопад. Кола в баночке, купленная сестрой. Дорога и поле недалеко от дома. Плачь навзрыд. Что было хуже: тот день, когда я в последний раз обнимала тебя, или когда узнала через год, что ты приехала и даже не связалась со мной, а, может, когда услышала из разговора мамы и Нины, что у тебя там отношения и друзья, или первый поцелуй, после которого пришло осознание, или же, когда я приняла решение уехать учиться туда, где живёшь ты? Джейн. Джейн Астра. Джейни. Сейчас ты здесь. Передо мной. И что я творю? Рискую снова всё разрушить. — Джейн, всё не так... Выключив плиту, я разложила еду по тарелкам и поставила на стол. Она наблюдала за каждым моим движением. Наверное у неё есть причины так реагировать. Нам ещё многое предстоит обсудить, но сейчас я буду осторожной и более терпеливой. Боюсь снова тебя упустить. Прости. Только не отталкивай. Не просто так «Астра» на языке цветов — меланхолия, грусть. Ты как далёкая звезда, до которой не дотянуться обычному человеку, как я. — Я больше не буду касаться тебя. Давай покушаем и отдохнём? Если хочешь, я уйду. Джейн легонько сжала кончик рукава моей рубашки. — Хорошо, — пробормотала она, надув щеки. И ещё чуть тише: «Только не уходи». Возможно, я когда-нибудь дотянусь.