Растворись во мне

      Дождь беспощадно бил по лицу, стекая под свитер и заставляя мурашки плясать свой победный марш. Вряд ли Эстерли могла подумать, что, выезжая из солнечного и жаркого Арканзаса, она попадет в эту завесу из плотного холодного дождя. Именно по этой причине, конечно же, она и не брала зонтик, а не потому что ледяные капли хорошо отрезвляли сознание и не давали уйти в свои мысли с концами.       В тот же момент прогремел гром, и молния разрезала небо яркой вспышкой, так неправдоподобно, по-киношному, освещая вывеску из черного металла, величающее нависающую над воротами и гласящую «Невермор». В таком маленьком городке с населением до трёх тысяч жителей нашлось место для столь необычного учебного заведения. Как раз из-за неординарности данного места, ведь его необходимо запрятать от лишних глаз, не привлекать ненужное внимание к нему и его ученикам. Эстер хотелось верить, что её сюда поместили ради её блага, а не запихнули как обузу. Во втором случае у нее с этим местом было бы больше общего, чем хотелось бы.       Эстер стояла перед воротами, так и не решаясь потянуть за гротескную узорчатую ручку, которая невольно вызвала ассоциации с очень дорогим кладбищем. В таком определенно стоял бы какой-то склеп аристократичной семьи, где у каждого красивый памятник и гравировка на надгробье с самыми слащавыми словами, и не важно насколько они соответствуют этому человеку в действительности. Она сама иронично усмехнулась своим мыслям. Не каждому ведь приходят такие мрачные мысли перед первым школьным днём, верно?       Преодолевая весь путь от ворот до входа в главный корпус Невермора, Эстер старалась успокоить нервы и унять бешеное сердцебиение. Оно того не стоит. Худшее уже осталось позади. Разве может быть еще хуже?       Девушку должен был кто-то встретить, провести в кабинет директора, помочь с вещами, которые доставили за неделю до её приезда. В противном же случае выйдет так, что про неё попросту забыли. Тогда она возможно будет даже рада. Она тогда бы выбежала обратно за ворота, поймала бы попутку, или побежала бы так, пешком, спотыкаясь обо все ветки и кочки в лесу, а затем вышла бы к вокзалу и уехала бы в неизвестную даль на первом же попавшемся поезде, сделавшись настолько незаметной, что проводница поезда просто не обратила бы внимание на неоплатившую билет гостью.       — Привет, ты должно быть Эстерли Уайт? — мягкий женский голос вывел девушку из раздумий.       Она подняла голову от разглядывания своих грязных промокших ботинок и посмотрела на низкую рыжеволосую женщину средних лет. Она излучала гостеприимство и будто светилась изнутри от радости из-за возможности первой познакомиться с новым учеником. На вид она была обычной домохозяйкой. Цветастая юбка ниже колена, такая же наляпистая цветастая блузка и скромный джемпер сверху, так явно контрастирующий своим скучным цветом с ярко-красными резиновыми сапогами. Очки формы кошачьего глаза с толстой черной оправой закрывали теплые улыбающиеся глаза цвета горячего шоколада с золотинкой в радужке, обрамлённые легкими морщинками по углам, выдающие возраст их хозяйки.       — Добрый день, да, это я. А Вы должно быть..? — начала строить догадки Эстер, основываясь на внешнем виде женище, но ее оборвали:       — Я мисс Торнхилл, учительница ботаники, а также хозяйка общежития куда тебя приютили, — восторженно представилась женщина, — я очень рада с тобой познакомиться, для всех я тут как вторая мама.       — Мне тоже приятно с Вами познакомиться, — Эстер выдавила мучительную и уставшую улыбку.       — Пошли скорее, директриса Уимс тебя уже ждёт, я оповестила её о твоем прибытии, — Мисс Торнхилл взяла девушку под руку и быстро повела по лестнице к кабинету директора.       Кабинет был уютным для такой необычной и готичной школы. Посередине перед окном стоял огромный дубовый стол с красивой резьбой, к нему прилагалось такое же изысканное кресло из черной кожи и парочка кресел из такой же кожи, но меньшего размера для посетителей. Также сбоку от него был камин, причудливой формы в виде открытого рта Медузы Горгоны, создавалось впечатление, будто она извергает пламя. От глаз не ускользнуло и множество чучел животных, в особенности бурый медведь в полный рост.       Сама же директриса выглядела как актрисы 50-х годов, с белыми кудрями в высокой прическе и красной помадой на белом, словно фарфоровом, лице. Со своим огромным ростом, примерно на две головы выше любого человека, которого знала Эстер, она не стеснялась носить туфли на каблуке, и облокотившись рукой об стол, стояла постукивая ножкой в нетерпении. Увидев вошедших она выпрямилась и в ослепительной улыбке произнесла:       — Мисс Уайт, мы уже Вас заждались. Присаживайтесь, пожалуйста, — она указала рукой на одно из кресел в пригласительном жесте. Когда Эстерли покорно села, она продолжила, — Вы уже познакомились с Мисс Торнхилл? Она всем ученикам оказывает самый радушный приём.       Я покосилась взглядом на стоящую сзади рыжеволосую женщину. Она всё это время стояла с улыбкой и не собиралась, по-видимому, оставлять меня наедине с директрисой. В принципе она не отвлекала нас, и не мешала разговору, в котором всё равно не будут выноситься на обсуждение какие-то личные вещи.       — Благодарю, приём был действительно приятным. Еще раз хочу извиниться за такую задержку, но на то были важные причины.       — Обычно ученики начинают учиться с первого учебного дня, ну или семестра. А еще лучше если приезжают заранее, чтобы успеть расположиться в своих комнатах. Однако, задержка на неделю не столь критична, поэтому мы не будем акцентировать на этом внимание, — улыбка во все тридцать два зуба пропала и её место заняла серьезная гримаса, — Как Вы знаете, данная школа элитная и мы не принимаем учеников бесплатно или по стипендиям, однако Ваши способности заинтересовали нас, поэтому мы и сошлись на столь выгодном обмене.       Выгодным обменом мисс Уимс называла мое пребывание и обучение здесь бесплатно, взамен на всего лишь парочку исследований и посещение их частного психолога для раскрытия моих способностей, дабы я научилась контролировать их. Так как это будет хорошо и мне и тем, кому они могут пригодиться. Подопытная крыса, вот какой меня видят.       — Итак, Ваша уникальная способность обязана быть зафиксирована в нашей энциклопедии, именуемой как «Дневник Натаниэля Фолкнера». Это был выдающийся исследователь изгоев, который посвятил этому всю свою жизнь и собрал для нас немало полезных записей обо всех существах и их способностях, — директриса Уимс явно гордилась школой и исследованиями, будто собирала свою коллекцию редкостей, — Сможете еще раз детально рассказать мне больше о своих способностях? Когда они проявились?       Голос директрисы начал отдаляться, стихать всё больше, пока полностью не померк на фоне внезапно возникнувших воспоминаний.       Это было в прошлом учебном году. Хотя нет, началось это даже задолго до тех событий. Эстер была тихим ребенком, живя с матерью вдовой, на гране бедности. Когда мать привела в их дом незнакомого мужчину, это уже тогда показалось Эстер неправильным. Грязным, дурным, невозможным для принятия в любой перспективе. С тех пор и начались каждодневные пьяные угары, стоялый дым горького табака на всю их маленькую квартиру и постоянные крики матери, когда тот поднимал на нее руку после очередного проигрыша в ставках на футбольный матч. В те моменты маленькая Эстер не знала куда себя деть, ведь он мог кинуться с кулаками и на неё, но мама всё время отвлекала его на себя. Именно тогда Эстер и пожелала исчезнуть. Но её желания никогда не были услышаны Вселенной, Богом, магическим джином или любой другой всевышней силой, в которую она так отчаянно продолжала верить. В один раз она окончательно потеряла веру, когда он всё же заметил её и решил вымесить свой гнев именно на ребенке.       В старшую школу Эстер пошла уже сломанной. Слишком забитой и молчаливой для подростка. Ее коммуникативные навыки были равны если не нулю, то бесконечно стремились к нему. Возможно это и повлияло на неудачную адаптацию в её старой школе, где такие же подростки, как и она, вели себя иначе. Над ней издевались и в след кидали колкие гадости, но последней каплей стало не это. Апогей был достигнут из-за жестокой, даже для пубертатных подростков, выходкой. Эстер, как всегда, шла в душ последней, после неудачной игры в волейбол, где ей поставили подножку и смеялись как шакалы когда она упала. Ей необходим был душ, чтобы смыть с себя это ощущение липкого страха и стыда, которые вперемешку вызывали холодный пот и дрожь в коленках. Зайдя в душевую кабинку, предварительно оставив вещи в школьной раздевалке, она захлопнула дверцу, которая закрывалась только легким притягиванием двух магнитных половин. Видимо кто-то посчитал, что из мер безопасности, будет лучше если дверь можно будет открыть с двух сторон, приложив легкое усилие. Этим они и воспользовались. Бесшумно проскользнув в душевую, и захватив её одежду и полотенце, они намеревались застать Эстер голой и беззащитной, чтобы запечатлеть её испуганное и заплаканное лицо и развесить потом эти снимки по школе. Эстер услышала как смеются две её ненавистные одноклассницы и как обращаются к третьему соучастнику – парню с другого класса. Она застыла в ужасе, сразу смекая что они тут забыли, сердцебиение заглушило шум воды и всё вокруг. Это конец. Она ничего не сможет сделать против них троих, находясь в кабинке метр на метр.       — Эй, чудачка, выходи! Заценим есть ли там вообще на что посмотреть, — противным скользким голосом заржал парень, доставая камеру.       — Херстерли, говнюшка, мы всё равно откроем эту дверь, если не откроешь ты, — предупреждающим голосом заявила инициаторша, как догадалась Эстер, этой «шутки».       Эстер схватилась мокрыми скользкими пальцами за ручку дверцы, как в тот же час за неё дернули с той стороны. Адреналин ударил в кровь, и казалось, она сможет удержать её и одна против троих, но мокрые и сморщенные от воды пальцы не слушались и предавали натянутые до предела мышцы. Именно тогда, в той жалкой узкой душевой кабинке она разбилась на мелкие осколки, которые вряд ли кто-то когда-то сможет собрать в целую композицию. Именно тогда она пожелала исчезнуть. Раствориться в воздухе.       Пальцы отпустили ручку, глаза закрылись, и она устало откинулась на кафельную стенку, позволяя воде омывать её с головой. Сию же секунду дверь открылась и она, к удивлению, услышала тихий разговор одноклассников:       — Где эта страшила? — спросил парень, всё еще с камерой в руке, болтающейся без дела.       — Я не знаю, но клянусь, она зашла в эту кабинку и никуда не выходила, — оправдательным тоном с ноткой мольбы протараторила одноклассница, организовавшая слежку за своей жертвой.       — Пойдемте отсюда, надо проверить где она может быть.       Так они и покинули душевую, а Эстер осталась стоять в полном непонимании ситуации. Почему они оставили её и просто ушли? Неужели она и правда… исчезла?       Удостаивать Уимс настолько развернутым и детализированным ответом она не собиралась, поэтому сразу подумала о том, что в такие моменты говорят все люди. Повезло? Магия?       — Это произошло в стрессовой для меня ситуации, — Эстер постаралась выдержать нейтральное лицо без каких-либо отчетливо различимых эмоций.       — Так часто бывает. Именно в стрессовых ситуациях, которые выводят из зоны комфорта, большинство изгоев и раскрыли впервые свои способности, — трудно было сказать поверила ли такому ответу директриса, но пока что приняла и его, успокоив девушку, — Что ж, я думаю Вы устали с дороги, поэтому можете идти располагаться в своей комнате. Я определила Вас в общежитие Офелия-Холл. Оно замечательное, говорю как бывшая его жительница. Вашей соседкой будет Уэнсдей Аддамс, и хоть обычно соседки проводят друг другу ознакомительные экскурсии, я боюсь, что обременить этим мисс Аддамс будет трудно. Я думаю Вам с радостью поможет влиться Энид Синклер. Она живет комнатой ниже вместе с Йоко Танакой. Вы вместе точно подружитесь, — на этих словах женщина открыла дверь, давая намек, что ученице уже пора.       — Еще раз благодарю, мисс Уимс, — на этих словах девушка ушла в сопровождении учительницы Торнхилл.       Первое впечатление часто обманчиво, однако это был явно не тот случай. Комната, в которую её поселили была визуально разделена на две половины, благо идеально круглое окно с рисунком паутины позволяло визуально очертить такое разделение. Одна половина комнаты, очевидно пустовавшая и ожидавшая свою новую хозяйку, была пустой и нежилой с минимумом мебели и отсутствием каких-либо признаков индивидуальности. А вот вторая походила на хэллоуинскую инсталляцию в каком-то аттракционе или квесте с названием «Дом страха». Всё было черным и каким-то старинным. В девчачьей комнате ожидаешь чего-угодно, но не печатную машинку, пыльный граммофон и хрустальный шар, в сочетании с тем, что всё это было черным. Не трудно догадаться какой любимый цвет у их хозяйки. А вот самой хозяйки видно не было, так что первое знакомство придется отложить.       — Уэнсдей необычная девочка, но уж точно не злая, я думаю у вас есть шанс подружиться, — подбадривающе сказала рыжеволосая женщина, — Можешь пока разобрать вещи, их поставили вот там в углу.       На этом напутствии женщина оставила Эстер одну разбираться с вещами и обживать комнату. Не то, чтобы у девушки было много вещей, но и необжитой комната казаться уже не будет. А в сравнении с её мрачной соседкой, так у нее наверное вообще вещей навалом. Кстати, о ней. Дверь открылась с неприятным скрипом и после двух шагов наступила оглушающая тишина. Эстерли повернула голову на звук и сразу же невольно усмехнулась. Это определенно шутка Вселенной, но никак не совпадение. Эстер встала и подошла к Уэнсдей, возвышаясь над ней на целых десять сантиметров. Девушка была очень низкой, маленькой в целом, а еще она была черной. Буквально. Черные как смоль волосы, заплетенные в тугие две косички, черная школьная форма, несмотря на то, что, как она успела заметить, у остальных форма синяя; и черные глаза. Не такие черные как у самой Эстерли, с карим оттенком и отливом цвета древесной коры, а черные как сама тьма, в которой невозможно что-то разглядеть. Они смотрелись вдвоем как черное и белое, как инь и янь, как ночь и день. Пока Эстерли со своими белыми длинными волосами, белесыми длинными ногтями и в огромном белом свитере походила на снег, Уэнсдей же выглядела как черная клякса, случайно капнувшая на этот самый снег.       — Меня зовут Эстер, а ты, наверное, Уэнсдей, — Эстерли сама была не в восторге от того, что ей пришлось начать этот диалог, однако провести весь учебный год в полном молчании казалось угнетающей перспективой. Иногда ей хотелось иметь друзей.