Когда касательные встречаются

Порой Минхо кажется, что он в своей жизни очень похож на тихий бульдозер. Какие бы препятствия на его пути ни выросли, он всегда найдёт способ добиться желаемого, упорно и без конфликтов, даже если другим с ним поскандалить хочется на каком-то инстинктивном уровне. — Если ты не будешь в паре с Эри, то студсовет тебя задушит, — ноющим тоном доносится откуда-то со стороны дивана. Минхо толком и не слушает, все эти разборки с зимним балом у него сидели в печёнках, особенно студсовет со своей идеей-фикс. Ой, будет так здорово, если руководители студенческих объединений разных факультетов будут танцевать вместе, это ведь так поможет забыть былую вражду. Ой, ну как Минхо подошло бы танцевать с Эри, отвратительно рыжей Эри, которая при виде Ли то ли ядом плюётся, то ли заговоры на понос читает — он в женщинах не силён, поэтому не уверен. А вот в том, что ни с кем танцевать Минхо не собирается — уверен на все сто. — Пусть тогда ищут, кто им волонтёров заново набирать будет. Я вообще думал, что пробуду на балу минут пятнадцать и сбегу, — Минхо знает, что никакой замены ему не видать, должность руководителя волонтёрского центра упала на юношеские плечи ещё на первом курсе, когда он, глупый, тихий энтузиаст, решил помочь старшим в поездке в приют. Животных Минхо любит безгранично, а вот людей, с которыми ему невольно пришлось учиться работать — не особо. Ну, или не всех. — Тебе сложно что ли? Всего один вечер, у неё даже соула нет, чтобы кто-то мог тебе дать за такое в лицо, — Хёнджин, глава культурного центра, валяется на диване, разглядывая задумчивого Минхо у окна. Они не то что бы друзья, но вполне себе неплохо ладят, у Хвана отличное ощущение чужого настроения, а у Ли интерес к искусству и возможность помочь физическим трудом. Взаимовыгода на первых порах — один из способов когда-нибудь нормально подружиться. — Зато у меня есть. — Чё? — Хёнджин делает круглые-круглые глаза и чуть не скатывается с дивана. Соулмейты – обыденность с точки зрения мира, люди легко могут узнать, что нашли друг друга, стоит им только прикоснуться. Многие из-за этого становятся навязчиво-тактильными, рвутся пожимать руки всем новым знакомым и случайно коснуться тех, кто подсознательно понравился. Кто-то же относится к подобным вещам более трепетно, позволяя себе лишь редкие касания к избранным в робкой попытке найти. Минхо ни к той, ни к другой категории не относится, его ситуация вообще что-то из ряда вон. Для окружающих, конечно. — Я не стану идти на бал с кем-то, кроме своего парня, — Ли слабо хмурится и переводит взгляд на друга. Хёнджин не очень догоняет, шутит ли Минхо. Порой его чувство юмора вызывало вопросы, но явно не на таком уровне. Даже выражение чужого лица от упоминания "парня" становится будто нежнее. — У тебя есть бойфренд? И сколько ты молчишь об этом?! Жесть, я думал, что о таких вещах сразу говорят, это ж на всю жизнь! Ли пожимает плечами. — Ему неловко на людях, не хочу заставлять его чувствовать себя смущённым из-за лишнего внимания. В общем, либо пусть студсовет отпускает меня с этого мероприятия, либо я иду туда только с ним. Никаких Эри и ещё кого-то, передай Чану, если он ещё зайдёт сегодня, — быстро кинув взгляд на часы над дверью, парень начинает собираться домой. Пары закончились не так давно, а в кабинет студсовета он зашёл, чтобы взять несколько папок с документами и услышать от Хёнджина о своей "паре" для зимнего бала. — Познакомь хоть как-нибудь! Мне любопытно, от кого ты таешь, кроме кошек! — кричит в спину Хван, благополучно усаживаясь на диване, когда в пору от таких новостей и вовсе упасть. У Минхо кто-то есть!

❄️

Попав с шумной улицы в тишину квартиры, Ли сразу понимает, что его соулмейт спит. Из света виднелась только желтоватая полоска из спальни, Минхо вспоминает про чужой ночник в форме покемона, подаренный месяца два назад. Приятно, что им пользуются. Осторожно ступая по паркету, Минхо заглядывает в комнату, тут же натыкаясь взглядом на раскиданные подушки и сползающий край смятой простыни. Джисон раскинулся на кровати морской звездой, видимо, пришёл с занятий днём и настолько вымотался, что решил отдохнуть. Или, если судить по расстёгнутым джинсам и домашней футболке Минхо, он отрубился пока переодевался. От щемящей сердце нежности юноша громко выдыхает, улыбается и подходит к кровати, но так тихо, как только может, чтобы не разбудить. У Джисона такой расслабленный вид, что тепло от одного взгляда на него, Минхо трескается от желания погладить родинку на щеке большим пальцем или обнять своего парня, стиснув в объятиях и приступе агрессивной нежности. Его рука чуть вздрагивает, но не тянется. Джисон во сне слабо угукает, жмурится и переворачивается на бок. Его лицо всё ещё спокойное, а щёки выглядят так мягко, что хочется поцеловать. Минхо слишком любит своего парня, чтобы думать только о себе в их ситуации. — Хей, ты бы хоть штаны снял, — Ли усаживается на край кровати, погладив скрытое тканью футболки плечо. Джисон сквозь сон мычит и что-то отрицает, хмурится, настолько не желая просыпаться. Ли на это только смеётся и чуть сжимает чужое предплечье, раздумывая над тем, чтобы этого засоню защекотать. А то он спит, когда Минхо только с пар вернулся. Вселенская несправедливость. — Без штанов некультурно, — бурчит Джисон, еле разлепляя глаза и пытаясь в полумраке комнаты разглядеть Минхо. У него сегодня такая причёска классная. Да и не только причёска, и не только сегодня. Весь Минхо — повод повосторгаться для Джисона, особенно, когда он смотрит. — Видеть тебя спящим в такое время — некультурно. Пошли ужинать, — Ли всё ещё посмеивается, а потом невесомо целует Джисона в макушку, касание лёгкое и почти неощутимое, но сердце Хана пропускает удар, прежде чем забиться быстрее. Это столь же мало, сколько и необходимо им обоим. — С возвращением, кстати. Ты только что вернулся? Сколько я проспал? — Часа три, не меньше, — Минхо поворачивается к нему спиной, стягивая с себя свитер. В слабом свете ночника блики на его коже смотрятся особенно привлекательно, Джисон зависает против воли, жадно рассматривая рельеф мышц и понимая, что ещё немного такого созерцания и бежать ему в уборную с горящим от стыда лицом. Когда в небытие уходят и штаны, Хан резко захлопывает глаза, вздыхая немного более громко, чем ему стоило бы, но этот звук быстро маскируется под зевок. Думать об ужине, думать об ужине. — Как пары? Правовед снова затирал про бандитов? — спокойно продолжает Ли, оглядываясь в поисках запасной футболки. Его основную нагло украли, но это происходит настолько не впервые, что он даже не акцентирует внимание. Просто смиренно ищет себе другую. В конце концов, подобная тяга к вещам Минхо немного помогала Джисону бороться с недостатком физического контакта. — Да, я рисовал кошек в тетради, пока его слушал, а потом думал о тебе и мне пришлось сбежать в туалет, настолько я покраснел. Это ужасно, — пытается поддержать диалог Джисон, в общем-то, совершенно не сердясь. Это было его обыденностью, любое воспоминание о Минхо становилось причиной алеющей шеи и заиканий, и самое смешное, что они пересекались в течение дня, их группы были на одном потоке. Но Джисон настолько слабак, что потом совершенно перестаёт функционировать, а уж если кто-то ещё и заметит их вдвоём... После пары таких случаев они обоюдно решили не слишком контактировать в университете, иначе либо Джисон попадёт в скорую со своими сердечными ритмами, либо Минхо развалится от чувств. Казалось бы, это должно пройти со временем, они встречаются уже почти полгода, даже съехались, прекрасно понимая, что никто уже никуда не денется. Однако ни один из них не походил на кого-то, чьи чувства успокоились. — А я рассказал Хёнджину, что у меня есть парень, — с ноткой смущения признаётся Минхо, наконец, отыскав себе одежду. Джисон за это время успевает выползти из своих потёртых джинсов, но дальнейшее ношение штанов им воспринимается как настоящая мука. Мягкое, сбитое в кучу одеяло идеально подходило уставшей после занятий заднице и без всяких там препятствий, не считая белья. — Ох, — Хан взволнованно поднимает взгляд. Это первый раз, когда кто-то из них сообщает об отношениях. Не считая семьи, с теми знакомство прошло давно и забавно, Джисона с Минхо едва не расписали все четыре родителя, благо, удалось сбежать на основании: "Вот университет окончим". А тут кто-то из иного круга. — Он теперь мечтает с тобой познакомиться и узнать "от кого я таю, кроме кошек" — передразнивает Минхо, голосом настолько забавным, что Джисон фыркает со смеху. Хёнджин по описаниям всегда очень ярко реагировал, Хану даже любопытно, что он подумает об их странноватой паре. Странноватой. Ли улавливает, насколько быстро меняется настроение у его соулмейта. Конечно, он не смог бы почувствовать такое на расстоянии, но они вместе достаточно, чтобы любые изменения на чужом лице сразу становились понятными. — Что такое? Ты против? — Нет, конечно, не против, — быстро оправдывается Джисон, усаживаясь на кровати и неловко кусая губы, — просто... он, наверное, не поймёт, почему мы с тобой... ну... Минхо быстро понимает причину и садится перед Ханом, чтобы заглянуть тому в глаза. Его парень часто загонялся по разным поводам и его личным долгом было разрушить каждый миф о себе, каждый комплекс и неуверенность. И сейчас это тоже было оно. Неуверенность и комплекс, когда-то чуть не ставший для них концом без начала. — Я всё ему объясню. Не переживай, в этом нет ничего плохого, а Хёнджин не тупой и быстро сообразит. — Неужели так придётся оправдываться каждый раз? — в голосе звучит горечь и расстройство. Механизм накручивания уже успел запуститься, теперь бронебойным поездом несясь в чужой голове. Минхо отрицательно мотает головой и укладывается щекой рядом с ладонью Джисона. — Нет. Ты переживаешь, потому что думаешь, что кто-то нас осудит? — Скорее мне жаль, что из всех возможных вариантов тебе попался именно я. Ты достоин того, чтобы не опасаться трогать свою родственную душу, — почти неслышно говорит юноша и смотрит на свои, лишь дома обнажённые, руки. Их встреча это настоящее везение, Джисон бы никогда не нашёл своего соулмейта, если бы Минхо не был собой. Всего одна совместная поездка в качестве волонтёров, один Минхо, обрабатывающий Хану разбитую коленку на мероприятии, и одно твёрдое касание кожи к коже. Джисон всегда старается носить длинные рукава, тонкие перчатки в любую погоду и никогда не жмёт руки новым знакомым. Каждое касание другого человека для него — личный внутренний взрыв, словно все люди на планете для него те самые. Хан ненавидел это, ненавидел испытывать подобное не к кому-то конкретному, а к любому, кто неосторожно тронет слишком чувствительную кожу. Врачи говорили, что у него просто обострены органы чувств, мол, так бывает, есть и противоположности, которым даже касание соулмейта ничего не сделает и не скажет. Сбой в организме, жить можно. Можно. С бесконечными мыслями о том, что Джисон обрекает на одиночество не только себя, но и того, кто должен был стать для него особенным. В его собственной голове реакция на касания была сродни измене. Ведь до ужаса обидно, что кому-то такой импульс дарит исключительно соулмейт. Но когда Минхо дергает его ногу к себе, чтобы промыть рану до того, как Джисон заляпает её грязными руками, становится ясно, что дела обстоят куда хуже, чем Хан когда-либо себе представлял. Если прикосновения людей были взрывами земного масштаба, то касание Минхо было сродни столкновению вселенных. Тотальный бесконтрольный хаос внутри, от которого Джисон завопил в голос. Конечно, Ли тоже сразу всё понял, но не так же сразу до него дошло, что кричит Джисон не от эмоций, боли или страха. Просто то, что делало с ним прикосновение Минхо, было для Хана слишком. Прошло много времени, прежде чем всё стало как сейчас. Это был долгий путь, они буквально учились существовать в одном пространстве, Минхо было непривычно, что нельзя трогать Джисона, он дёргался, а потом судорожно извинялся, едва не плача. Хану было тяжело, что его соулмейт так нуждается в поддержании их связи, а он не может банально погладить его по голове, не надев перед этим перчатки. Объятья только через одежду, осторожные и не слишком плотные. Четыре раза они смогли подержаться за руки, после каждого раза Джисон дышал как будто пробежал стометровку, а кожа будто запомнила отпечаток чужой ладони на своей и места касаний ощущались жаром ещё несколько часов. Два раза они умудрились поцеловаться, но тут, справедливости ради, даже Минхо был вынужден признать, насколько это ярко. Оглушительно. Словно их связь — выкрученная на максимум колонка, где песня тебе нравится, но ты чувствуешь её абсолютно всеми органами и глохнешь от переизбытка. Совершенно базовые вещи для них были и испытанием, и показателем того, насколько их связь крепка. Минхо следил за тем, чтобы касаться Джисона только там, где ему проще это перенести, поцелуи в волосы, осторожные прикосновения к плечам и коленкам (как ни странно). Хан же старательно боролся со своими комплексами, был внимательным и заботливым парнем, старался хотя бы гладить Минхо по волосам, совсем чуть-чуть касаясь головы, на ночь придумал себе облегчённый вариант закрытой пижамы, чтобы иметь возможность спать в одной постели и не бояться, что его шарахнет вспышкой посреди ночи. И именно Хан обнаружил, что при достаточной плотности ткани он вполне способен усидеть на бёдрах Минхо. Неуклюжий петтинг в одежде становится причиной самого оглушительного оргазма в их скромном опыте, так что это всё ещё лучше, чем полное отсутствие интимной жизни. Они бы оба рехнулись от желания прикоснуться друг к другу, а только смотреть очень быстро становится недостаточно, игрушки они тоже отмели после того, как Джисон не смог с первого раза засунуть себе... неважно, они делают вид, что такого не было, иначе от стыда Хан бы помер ещё раньше. Так что, наверное, у Джисона всё же есть причины думать, что их отношения достаточно... странные. С кучей ограничений и правил, не так, как у нормальных пар из соулмейтов. К счастью, Минхо всё ещё Минхо, который создан для того, чтобы обрубать корни загонов и поддержать своего парня. — Ты достоин того, чтобы тебя любили независимо от возможности прикоснуться. Это часть тебя и я люблю её не меньше остальных твоих черт, — Ли ободряюще улыбается и не сводит взгляда с Джисона, который готов заплакать от того, насколько сильно он любит Минхо в ответ. — Мы можем обняться сейчас, — дрожащим голосом предлагает Хан, затаив дыхание. Они не обнимались больше месяца, только пару раз соприкасались пальцами, когда им обоим это было необходимо. — Джисон, тебе необязательно это делать, — Минхо накидывает на свою ладонь уголок почти стянутой с кровати простыни и очень аккуратно кладёт руку на сжатый кулак Хана. Будто показывая, что даже этого достаточно. — Я, правда, хочу это сделать. Я справлюсь. Юноша смотрит на него так внимательно, как только умеет. Этим взглядом он отбирал себе помощников в студсовете, этим взглядом он заставлял замолкать комиссии из преподавателей. В Минхо есть свой стержень, непреклонный и позволяющий ему периодически быть настойчивым, но рядом с Джисоном любая необходимость быть излишне твёрдым пропадала. — Хорошо, — быстро сдаётся Ли, увидев в глазах соулмейта решимость. Залезая к нему на кровать, Минхо всеми силами старается скрыть волнение, охватывающее всякий раз, когда им нужно можно касаться друг друга. Да, для Джисона это ощущение несравнимо сильнее, но и для Минхо оно не было просто-прикосновением-к-кому-то. Это падение в эйфорию, глоток кислорода в безвоздушном пространстве. Минхо любит трогать Джисона больше всего на свете. Хан в чужой футболке, в одних боксёрах и раскрывающий руки для объятий — домашний до ломоты в сердце. Свой, родной, любимый, такой, что сжать бы изо всех сил. Минхо выдыхает и медленно обвивает талию Джисона руками, чувствуя как тот вздрагивает и напрягается. Мгновение спустя Хан сам кладёт ладони на плечи Ли и упирается лбом ему в плечо, чуть сжимая ткань в дрожащих пальцах. Сквозь футболку чувствуется тепло рук, напряжённое дыхание над ухом говорит о том, как сосредоточен сейчас Минхо. Джисон хочет, чтобы момент стал немного легче и старается ослабить хватку на чужой футболке, позволяет себе немного прогнуться и прижаться грудью к Ли. От этого касания у них одновременно подскакивает пульс и, кажется, они оба это чувствуют. — Как ты? — шёпотом спрашивает Минхо, приятная тяжесть чужого тела заставляет искры на кончиках пальцев почти стать реальными, а талия Хана в его руках кажется совсем фантастической. Весь он какой-то нереальный, фантомно хрупкий, сожми чуть сильнее дозволенного — и он сломается. Минхо держит себя в руках, потому что любить — значит делать хрупкое вечным. Никогда не навредить. — Такое ощущение, что с каждым разом и проще, и сложнее одновременно, — немного сипло отвечает Джисон, стараясь не выдавать того, как его ведёт с этой спонтанной близости. Его соулмейт будто личная печка, бесследно обжигает, но вместо ожогов — детальное воспоминание о каждом касании, чем дольше Хан в его объятиях, тем ярче чувствует, тем острее воспринимает и звук дыхания, и ощущение ладоней на талии. И сердце, скачущее с его собственным в унисон, никакая ткань не может заглушить это. Зажмурившись, Джисон рвано выдыхает. Вспышки под веками похожи на фейерверк, Минхо просто сжимает бок чуть сильнее обычного, а Хан уже словно на пределе, надеется этим импульсы заглушить. О, боги, и это ведь просто объятья. Столкновение вселенных больше не носит космический масштаб. Джисон в силах с ним совладать и понять, что помимо бесконтрольных эмоций, жара и ощущения приближающейся истерики он может различить и удовольствие от их касаний. Непонятное, щекочущее чувство, похожее на что-то, что можно назвать "приятным". — Это дольше, чем обычно, — выдыхает Минхо, в его голосе почти звучит скулёж, от которого Джисон поднимает голову в немом вопросе. Неужели...? — Мне понравилось, — вдруг говорит Хан, отодвинувшись и облизнув пересохшие от волнения губы. Ли тяжело сглатывает и немного рассеянно кивает, но до него не сразу доходит смысл сказанного. Джисон понимает, в чём дело, стоит ему кинуть взгляд на домашние штаны своего парня. Конечно, куда без этого. — Подожди, что? — наконец, загружается Минхо, моргнув и задохнувшись от осознания. Хан выглядит потрёпанным не меньше него, единственное преимущество в длинной футболке и в том, что Ли сейчас занят другим вопросом. — Это было немного более приятно, чем обычно. Точнее, это всегда приятно, но чаще ведь такого приятно настолько много, что становится тяжело его выдержать, а тут я, эм, наверное, ты тоже почувствовал?— — Тебе понравилось, — счастливо-обессиленно бормочет Минхо, улыбаясь как полный дурак. Он кладёт руки по бокам от Хана и приближается, рассматривая лицо Джисона так близко, как только может в своём состоянии абсолютной радости. Джисон густо краснеет и дуется. — Мне всегда нравится, ты ведь знаешь. — И ты знаешь, что я имел в виду. Люблю тебя, — Минхо закрывает нижнюю часть лица рукавом и быстро целует, после чего неубедительно врёт про ужин и ретируется в сторону то ли кухни, то ли ванной. Смотря какая потребность возьмёт верх. Хан остаётся в спальне, за сегодня обнятый, получивший непрямой поцелуй и новое напоминание о том, насколько щедра была вселенная, однажды создав ему такого любящего соулмейта.

❄️

Эпопея с зимним балом продолжалась практически до самого конца декабря. Джисон кое-как согласился поучаствовать в этом костюмированном Аду, но с условием, что Минхо после этого все зимние каникулы будет смотреть с ним праздничный марафон дорам по телевизору. Минхо, который еле держался от откровенного стёба персонажей романтических комедий, но неизменно лопался и потом получал люлей подушкой, согласился. Из-за этого пришлось и рассказать всему оргсоставу бала о том, с кем придёт Ли и почему их супер-идея с парочками из руководителей проваливается в Тартарары. Всеобщее удивление могло бы оскорбить, не было никого, кто не задался бы вопросом, как так вышло, кто соулмейт Минхо и почему он не говорил об этом раньше. Что за вопросы вообще? Неужели он выглядит настолько суровым?! Хан с такого нервно хихикал, вроде и забавляясь с парня, которому приходится отбиваться от повышенного внимания, а вроде и понимая, что всё это дурацкое любопытство потом свалится и на него в двойном размере. Личность Джисона всё ещё была секретом, иначе он бы просто не выдержал ходить в университет под шквалом вопросов. А с прикосновениями действительно стало происходить нечто странное. Хан всё чаще ощущал тягу потрогать Минхо, погладить по плечу, по щеке, положить голову тому на плечо, когда они сидят рядом. Постепенно пропадал не только страх последствий, но и то, что глушило все позитивные чувства. Джисон чувствовал, что его организм адаптируется, а врач заметил, что такое вполне возможно, если соулмейт рядом и их связь в полном порядке. Получалось, что ради того, чтобы прикасаться друг к другу без стресса, нужно было делать это чаще. Сначала это походило на дурацкую обязанность, вроде мытья за собой посуды или протирания пыли. Такие объятья и плановые прикосновения не несли никакой пользы, только больше нервировали, а, так как сезон сессий не обходил никого из них, нервы были на пределе. В спонтанных объятьях перед уходом, робких клевках в щёку вечером и дрожащих в прикосновениях ладонях было так много смысла для них, что терялось ощущение времени. Джисон терялся в водовороте восторга и трепета, в моменты, когда он мог самостоятельно сжать Минхо в своих руках, вселенная взрывалась новыми красками, фонтанировала и дёргалась в агонии, пока Хан не мог насладиться задерживающим дыхание Минхо. На их четвёртый поцелуй он настолько увлекается, что проталкивает свой язык в чужой рот, а потом всхлипывает, ощутив горячую ладонь у себя на затылке. Этот поцелуй определённо становится лидером его личного топа, потому что Минхо тоже, чёрт возьми, стонет, немного забывается и прижимает Джисона к себе, отвечая на смелеющие движения губ, пока они оба едва не теряют сознание от импульсов, прогоняющих адреналин по венам. Мог ли с таким соулмейтом Минхо вообще соглашаться на кого-то другого? Да даже думать о ком-то, кроме Джисона? На занятиях они яростно переписывались, ругая друг друга за переглядки и то, насколько очевидными влюблёнными придурками они были. Феликс, самый близкий друг Хана, и тот заметил, что у них с Ли какая-то химия происходит. То, как покраснел и запаниковал Джисон, легко списалось на его влюблённость. И это, пожалуй, за ложь не считается. После пар они тихонько ждали друг друга, возвращаясь домой после прогулки за руки. Сначала это были плотные варежки, спасибо зиме и её суровым условиям игры, но потом Минхо стал всё чаще забывать их дома, а Джисон магическим образом оставлял свою пару на самом дне рюкзака, куда добраться невозможно ни по одному закону физики. Переплетая их пальцы в кармане собственной куртки, Хан счастливо жмурится от мурашек на затылке и едва сдерживает рвущуюся из груди комету. Минхо с точно такими же чувствами старается говорить о погоде и предстоящих танцах, он ведь учил этот дурацкий танец, Джисону тоже нужно, а ещё костюмы нужно заново померить, а что если... — Вот, прикинь, раньше я думал, что так никогда не будет, — вдруг говорит Джисон, останавливаясь и выдыхая облачко тёплого пара. Минхо в шапке с понпоном чуть наклоняет голову, отчего пушистый шарик забавно качается. — Как так? — Что мы будем держаться за руки, — словно в доказательство он чуть сжимает ладонь Минхо, вызывая у того резкий выдох, — что всегда придётся искать обходные пути, что я не смогу давать тебе то, что сам хотел бы давать. Как будто мы находились на параллельных прямых и никогда не сможем пересечься. Минхо издаёт короткий смешок. — Но мы не параллели, Джисон. Скорее касательные, чьи начала были так далеко друг от друга, что потребовалось время, чтобы они, наконец, смогли начать движение друг к другу. — Ого, как будто это та самая работа над отношениями? Что же происходит, когда касательные встречаются? — с искренним любопытством. — Ты понимаешь, к кому бежал всё это время, — в глазах Минхо, кажется, в этот момент цветут декабрьские ромашки и застывают июльские морозы. Из-за того, что их ладони сейчас соединены, Джисон чувствует чужую любовь, настолько сильную, что теряется в этом ощущении, перестаёт понимать, где он любит Минхо, а где Минхо любит его. Будто душа собирается воедино, не нуждаясь в словах и объяснениях. — Я счастлив быть твоей касательной, Минхо, — слёзно шепчет Джисон, слабо смеясь с того, как быстро слёзы на морозе застывают и каким паникующим выглядит Ли, пытаясь стереть кристаллики с его лица.

❄️

— Это вон та? Рыжая? — вполголоса интересуется Хан, на всякий случай прикрывая рот ладонью. Минхо ему молча кивает и стремительно портится в выражении, потому что Эри определённо идёт в их сторону. Топчущемуся в лакированных ботинках Джисону это не очень нравится, ему и так сложно в этом выглаженном костюмчике с бабочкой, Минхо, конечно, уверял, что он выглядит горячо в классике, но сам Хан такое на себя натягивал только по частям. Туфли, вот, фавориты. Ещё и волосы уложил, старательный бойфренд, только проколы в ушах показывают, насколько он далёк от такого стиля. — Привет, Минхо. Чего вдруг пришёл? Разве ты не отказался участвовать? — девушка выглядит немного высокомерно, но каким-то шестым чувством Джисон догадывается, что ей просто обидно. Естественно, Минхо — парень с хорошей репутацией, ему крайне идёт носить рубашки (спасите Джисона от официальных мероприятий и Ли, который на них собирается по утрам), а уж потанцевать с тем, кто хорошо владеет своим телом, и вовсе джекпот. Ли закатывает глаза. — Я отказался быть с тобой в паре, но это не освободило меня от обязаловки студсовета. — Странно, я думала, что приходить можно только с партнёром, — Эри в упор не замечает Джисона, что, в общем-то, ожидаемо. Хан не особо светился где-то, учился средне, вёл себя тихо, с Минхо ранее не наблюдался. Просто друг решил поболтать за компанию. — Так я и пришёл. — Ему-то всегда есть, с кем пойти на танцы, — не удерживается Джисон и хихикает, когда его, наконец, замечают. Эри возмущённо набирает воздух в лёгкие, чтобы что-то сказать, но Хану совсем не хочется портить им вечер чужим негативом. Пусть переживёт свою обиду самостоятельно, у Джисона тут, вообще-то, бойфренд в костюме-тройке, грех не насладиться. — Ну ты и хам, — смеётся Минхо, беря парня за руку, облачённую в перчатку. Это уже не было защитой от самого Ли, скорее гарантом того, что Джисон случайно не коснётся кого-то чужого. Минхо лично одевал его ладонь в перчатку, перед этим решив, что начать целовать фаланги пальцев — отличная идея. Ужасная идея, они чуть не опоздали на этот бал, Хан поправлял свою укладку и макияж в университетской уборной и теперь будет припоминать это Минхо ещё лет десять. Как минимум. — Учусь у мастеров, — отзывается парень, давя улыбку, — кстати, ты обещал познакомить с Хёнджином, хочу узнать, на кого краш у Феликса. — Воон тот, который возвышается. Смотри, сейчас орать начнёт, не угомонишь. Хван, словно услышав парней, кидает взгляд на толпу, тут же выделяя непривычно нарядного Минхо и ещё более непривычного рядом Джисона. Стоп, так это, получается, вот этот тихий мальчишка в вечных худи — соулмейт Минхо?! Хёнджин уже знакомо круглит глаза, извиняясь перед друзьями и направляясь в сторону Ли и Хана. В его глазах столько вопросов и решимости задавить вопросами, что Джисон начинает нервно потеть в пиджаке. — Ну, ты — В толпе Хёнджин случайно сталкивается с другой парой, идущей к выходу, Феликс, которого задел высокий и немного неуклюжий Хван, хочет сначала возмутиться. А потом они оба круглят глаза и тыкают пальцами. — ТЫ! — громогласным хором. — Сейчас орать начнёт, не угомонишь...— задумчиво повторяет Джисон, воочию наблюдая за встречей ещё одних соулмейтов.