Сказка Святочного Бала

Новогодние каникулы — время, когда Хогвартс обычно полу-пустует, залитый лучами холодного скрытного солнца. Время, когда ученики и студенты воссоединяются со своими семьями, чтобы встретить Новый год. Но в этом году всё иначе… - Выходит, мы обязаны провести все каникулы вместе? - спросила Лаванда Браун у одной из своих подружек. - Да, - отвечала та, - Я так поняла, такова магия искр. - Но это же странно! Мы даже толком не узнали друг друга, а уже должны проводить неделю вместе? - Ну не дословно вместе, а просто в Хогвартсе. - поправила девушка. - Всё равно, - не унималась Лаванда, - А если я хотела встретить Новый год с родителями? Подруга Браун вопросительно выгнула бровь. - С родителями?! - спросила она поражено, - Тебе, что, не понравился Рон? - Понравился конечно! - заверила подругу Лаванда, - Я, честно признаться, только и ждала когда они с этой зубрилой расстанутся. Она затихла ненадолго, словно размышляя над всем вышесказанным, после чего произнесла: - Просто…наше свидание было таким непонятным…Рон был каким-то зажатым, словно не был заинтересован. Его действия были такими неуверенными… - Он просто был смущён. - перебила ее подруга. - Возможно, но ты видела эту Полоумную? Весь день сегодня гуляет с улыбочкой, Гарри каждый раз к ней подходит. Или этот высокомерный Малфой! Да он же смотрел на заучку не отрываясь пока та пихала в себя свою овсянку с мёдом! - Лаванда выпятила губу от обиды, - А Рон ко мне даже не подошёл, не посмотрел, не прикоснулся… Подруга Лаванды подсела ближе к ней, и участливо обняла за плечи. - Не переживай, - сказала она нежно, - Ему просто нужно больше времени. Но не только Рону понадобилось больше времени чтобы осознать выбор своего сердца и чувств. Блейз Забини абсолютно замкнулся в себе; самый харизматичный пожиратель сердец вдруг оказался в тени собственных сомнений. После того разговора с Теодором в «Трёх метлах» он больше не пересекался с одногруппником. Избегал его. Но нашу душу, в отличие от разума, невозможно обмануть — она всегда будет тянуть нас в правильном направлении. Идя по коридору в сторону Слизеринских спален Блейз торопился — забыл свой конспект по ЗОТИ (*защита от тёмных искусств). И распорядилась ли так судьба, или сложились благоприятно обстоятельства, но из подземелий выходил Нотт, прямо навстречу Забини. - Салазар Всемогущий! Неужели это мой беглец? - громко произнёс он с присущим брюнету артистизмом. - Тише ты! Придурок! - шикнул итальянец предусмотрительно посмотрев по сторонам. Тео заметил его стеснение. - Ты что, никому не сказал о нас? Глаза Блейза были похожи на два костра: пламя полыхало бардовыми, чёрными и темно-синими огнями — ярость. Забини взял Тео за шкирку и вмести они ввалились в находившуюся рядом заброшенную аудиторию. Оказавшись внутри, итальянец захлопнул дверь, заблокировав ее заклинанием, и с силой швырнул Нотта в стену. - Послушай, ты! - начал он зло и чётко, - Никаких «нас» нет, усёк? С каждым словом он всё ближе подходил к улыбающемуся Теодору возле стены, и в конце концов оказался в 3 сантиметрах от парня. - Чё ты лыбишься? Смешно тебе? - Я просто вспоминаю твоё вчерашнее лицо в «Трёх мётлах». - Закрой нахуй свой рот, Нотт! Ничего не было, ясно? Ни-че-го! И ты сейчас забудешь об этих блядских записках, и об о всём, что было вчера! Забудешь, сука, навсегда! Блейз тяжело дышал. Его ноздри раздувались от гнева, а вены на шее и руках вздулись от напряжения. Казалось, если сейчас его коснуться, он лопнет, разлетится в клочья по всей пыльной аудитории. Но Теодору было плевать. Он яростно притянул злобного парня к себе, и закрыл его рот жадным поцелуем. По началу Блейз брыкался, но Тео был сильнее. Через минуту они сильнее вжались друг в друга, Блейз мог почувствовать кубики на прессе брюнета сквозь его водолазку. Поцелуй становился всё страстнее, чувственнее, эмоциональнее. Губы обоих распухли, но парням было всё равно. Когда умелый Теодор переключился на шею итальянца, из груди того вырвался протяжны стон, а в бедро Нотта требовательно упёрлось внушительного размера достойнство Блейза. - Все ещё не веришь, что ты гей? - влажным шепотом спросил Тео. - Закрой рот…- выдавил Забини, - И просто продолжай… В библиотеке Хогвартса было привычно тихо. Вековые фолианты покоились на высоких полках, настольные лампы орошали тусклым светом строчки на пергаментах, а Гермиона Грейнджер сидела на широком подоконнике, держа в руке свой блокнот со стихами и перо. Её персиковые губы перебирали рифмы, трепетали новые строфы, иногда останавливаясь чтобы перевести дух. После вчерашнего свидания с Драко в девушке проснулось поразительное вдохновения, которое, по её мнению, уже давно впало в зимнюю спячку. Вдруг, на её блокнот упал бумажный самолётик. - Что за…? - она подняла глаза. Там, в расслабленной позе стоял Драко, как назло. - А я думал ты умеешь только сидеть над книгами, - нахально сказал он, - А ты вот, стихи пишешь оказывается. Прям само совершенство. Подойдя ближе он порывался вырвать блокнот из её рук, но Гермиона оказалась проворнее. Грациозно спрыгнув с подоконника, девушка выпрямилась во весь рост (её макушка упиралась в шею парня). - Да, я пишу стихи, это мой талант, - деловито вздёрнула нос она, - Один из многих. А ты что, никогда их не писал? Или зельевары не снисходят до такого? Она дразнила его. Это чувствовалось. - Зельевары могут всё, Грейнджер, - прошептал он ей на ухо, из-за чего вся кожа девушки покрылась мурашками, - Обещаю, что как-нибудь продемонстрирую тебе мои таланты. Но сейчас — твоя очередь. Грейнджер оторопела. - Что? - Продекламируй что-нибудь из своего. - пояснил Драко. Гермиона фыркнула: - Ну уж нет! - А у тебя нет выбора. Ты у меня в долгу. - С чего бы это? Малфой улыбнулся как Чеширский кот: также хитро и обворожительно. Внезапно притянув девушку за талию, он сковал её в железное кольцо своих рук. - Забыла про красоты зимнего леса? - сказал он ей тихо, смотря прямо в глаза. - Во-первых, пусти меня…- начала было Гермиона, но Драко лишь сильнее её удерживал, - Да брось, зачем тебе это? - Мне интересно. - Что интересно? - Узнать тебя. - И что тебе скажут мои стихи? - Очень и очень многое. - Нет. - Пожалуйста. - вдруг, неожиданно для самого себя проговорил блондин. Сначала Гермиона сомневалась, но потом, в её голове созрело решение, и она согласилась (не каждый же день слышишь «пожалуйста» от Драко Малфоя). - Хорошо, - наконец ответила девушка, - Только отпусти меня. Драко послушался, после чего застыл в ожидании. - Мы будем стоять спиной друг к другу. - Что за бред? - Я так хочу. Или так, или никак. Её дерзость привлекала, возбуждала. Поэтому парень повернулся к ней спиной, то же сделала она. - Кхм, кхм, - откашлялась Гермиона, - И я снова завожу будильник на семь чтобы снова увидеть тупые, пустые лица. холодный кофе заморозки…который день. хочу лежать в постели…в книги впиться. Холодный душ, и прочь Морфея пыль, сегодня вновь ноябрь первозданный. заезженный роман, дорога летит в ширь, и нежной паволокой ветер пьяный. Я достаю из себя улыбку, знаешь…с самых запыленных полок. пытаюсь настроить, пришить, перешить, напялить хоть как нибудь ! но…боюсь так иголок… Опять лезут в душу … Да что же такое ?! почему не могу я их просто отшить? чтобы не ранили смертно. засыпать их пеплом Невой переплыть ! И я снова завожу будильник на семь. только сегодня всё будет иначе… не будет ни фальши, ни игр на тень. да… сегодня всё будет иначе…! Стоя к ней спиной, Драко мог ощутить как по её лицу потекла слеза — всего одна — знамя до ужаса гордых, но смертельно раненых сук; мог услышать, как она выбежала прочь из библиотеки, прочь от него, прочь от всего. Стоя к ней спиной, Драко услышал её крик о помощи.