Сказка Святочного Бала

Время близилось к полуночи, все тосты были уже давно сказаны, еда съедена и танцы станцованы. Гриффиндорцы, вместе с немногочисленными Слизеринцами, уже поговаривали о том, что завтра не встанут с постели, а потому, единогласно было принято решение расходиться. - Спасибо, что пришли, - провожала всех ослепительной улыбкой Лаванда. Народ стремительно убывал, и только Драко с Гермионой, лежавшей на его плече, остались сидеть на скамейке возле выхода. - Эй, Грейнджер, - позвал парень, - Хочешь завтра опоздать на свои драгоценные лекции? Когда ответа не последовало блондин изогнул бровь и повернул голову к…спящей Гермионе Грейнджер. Спящей на его плече! Она была похожа на Спящую красавицу из магловских сказок: кудри в беспорядочном танце раскиданы по её хрупким плечам и размеренно вздымающейся груди, тёмно-синее платье слегка измято у подола, губы приоткрыты, словно зазывают Прекрасных Принцев подойти и поцеловать их. Уголки губ Драко слегка дрогнули в полуулыбке. Тревожить сон гриффиндорки ему очень не хотелось, но он заметил нетерпеливо мнущихся на месте Уизли и Браун, явно ожидающих скорейшего опустошения помещения, и решил всё-таки уходить. Только вот как? Жестоко разбудить девушку было выше его сил…поэтому Драко решил повести себя согласно своему джентельменскому воспитанию. На глазах у слегка удивлённых Лаванды и Рональда, Драко аккуратно переложил тело девушки со скамьи на свои колени, и , расположив её в полулежащем состоянии, осторожно поднялся и пошёл с Гермионой на руках к выходу из Выручай-Комнаты. Поттер и сам не понял, как они с Лавгуд оказались у входа в башню Когтеврана. - Луна? - обратился он к своей девушке, - Что мы здесь делаем? - Ш-ш-ш, - она прижала свой тонкий палец к его губам, - Следуй за мной… Она казалось ему девушкой из снов: в белоснежном развевающемся платье, с волосами цвета раннего декабрьского снега или сладкого пломбира. Гарри чувствовал себя рыцарем, поймавшем белую паву, волшебную птицу из царства Морфея. Он даже не заметил как Луна ответила на загадку и дверь перед ними отварилась. Внутри башни Когтеврана всё было в синих, голубых и серебряных тонах. В гостиной никого уже не было в такой час, поэтому пройдя по мягкому ковру с рисунком ворона, пара направилась прямиком к винтовой лестнице, ведущей в спальни девочек и мальчиков. Гарри не совсем понимал куда именно они идут, он не верил, что Луна приведёт его к своим соседкам в комнату, поэтому выдохнул с облегчением когда они прошли корпус для девочек, но затем снова напрягся — куда они идут? - Луна… - Тише. Они поднялись почти под потолок башни и оказались у небольшой круглой двери, с ручкой в форме полумесяца. Судя по расположению это было чердачное помещение. Когда девушка медленно отворила дверь, они вошли в такую же круглую, как и дверь, комнатку. Стены её были расписаны сюжетами из магических сказок — фольклор Волшебников, кровать тоже была круглой и стола задом к двери, а передом к большому круглому окну, откуда открывался прекрасный вид на ночные просторы Хогвартса. Пол был кафельный, и если бы они были без обуви, то наверняка почувствовали бы приятную прохладу. - Это твоя личная комната? - спросил поражённый Гарри. - Да, - отвечала Луна, незаметно ведя парня к кровати. - Но…почему? - Не знаю, наверное я особенная, - загадочно сказала девушка, и сев вместе с Гарри на кровать начала медленно его целовать, поставив таким о разом точку в дальнейших расспросах. Прикосновение их губ по вкусу напоминало терпкий алкоголь, йоркширский пудинг и талую воду. Срывающиеся стоны возбуждали, заставляли срывать одежду, оголять тела, покрывать шею, торс, мягкую грудь и твёрдые соски влажными поцелуями. Фарфоровая кожа Луны сверкала в лучах луны, она словно греческая богиня Любви, купалась в ласках и прелюбодействах. Гарри нежно ласкал её пальцами, попеременно облизывая её тонкую лебединую шею. - Гарри…- стонала она, - Я хочу тебя… - Сейчас? - Да… Её первый раз случился с Гарри, в лучах холодной луны, он медленно двигался в ней, вызывая протяжные стоны. Им было горячо вместе несмотря на морозный январь за окном, окутывающий замок. Оставшись вдвоём после праздника, Рон и Лаванда смущённо и неуклюже расположились на широком диване, по щелчку возникшем на месте бывшего танцпола. Все украшения пропали, столы, шарики, колонки с музыкой, дискошар — всё исчезло, уступило место ароматическим свечам, мягкому дивану и полумраку. - Ты считаешь меня сексуальной, Рон? - спросила Лаванда, смотря прямо в синие бездонные глаза. - Ну…д-да, - нерешительно отвечал рыжий. - Скажи, что во мне возбуждает тебя? - продолжала девушка. - Эм…ну…э-э-э… - Сложно? - спросила она, бросив на Рона невинный взгляд, - Я облегчу задачу. После этих слов она встала перед ним, заиграла эротическая мелодия, и Лаванда стала медленно расстёгивать застёжку своего платья — оно мгновенно спало на пол усталой сиреневой лужей. Оставшись в одном нижнем белье, девушка повторила свой вопрос. - У тебя…красивое т-тело, - выдавил из себя Рон, который раньше никогда не сталкивался с таким допросом. - Что тебе возбуждает во мне? Что заставляет хотеть меня? От чего ты готов взять меня прямо здесь и сейчас? - допытывалась Лаванда. - Ну… В головн Рона было много мыслей, он считал фигуру Лаванды божественной, её грудь так и манила его, а попа…выглядела очень аппетитно…Но он не мог озвучить всего этого, то-ли от стеснения, то-ли от непривычки. - Смотри на меня, - скомандовала Браун. Когда глаза Рона прилипли к ней, она очень медленно и страстно, подобно танце стриптизерш, снимала с себя бюстгальтер, обнажая внушительного размера грудь, с возбуждёнными сосками, а затем сорвала с себя уже ставшие мокрыми трусики. Оставшись совершенно обнажённой, девушка проскользнула подобно рыси к Рону, и села на его колени, уперевшись своей разгоряченной плотью к пах парню. Она начала ёрзать на его коленях, возбуждая его, стонала, покрывала его шею горячими поцелуями, сводя его с ума, раскрепощая, заставляя расслабиться, и уже чувствуя его сексуальное напряжение вновь спросила: - Что тебя возбуждает во мне? - Твои огромные сиськи, - простонал Рон, - Твоя шикарная задница…твои губы, - последнее он уже почти прорычал, не в силах больше сдерживаться, и повалив Лаванду на диван, набросился на неё как дикий лев, изголодавшийся по плоти.