Сон под покровом грома

Фиолетовый — цвет тайны, неизвестности. Именно таким был мир, точнее туман, что пожрал его весь, кроме одного маленького острова, где и песок — не песок. Плотный, из одного матового целого он создавал барьер, границы в игре между двумя… Казалось, здесь должна звучать какая-то мелодия — соревнования штормовых волн, шорох шагов ветра, однако один лишь гром монотонно отсчитывал минуты, а может и часы… Сложно сказать, что почувствовал Странник, когда увидел силуэт архонта вечности. Одновременно ничего и так много было заключено в его мыслях… Обида, страх, ненависть и безразличие… Он давно лишился привычки дотрагиваться до груди, где под ладонью должен был оказываться настоящий живой ритм, но сейчас он повторил этот знак незаметно для себя, будто установил правила… И тут же язык решил показаться наружу, но застрял меж зубами, вместо него юноша натянул дьявольскую улыбку и уверенно сделал шаг вперёд. Так себе победа. Несмотря на горделивый взгляд, нервы его обратились в натянутую на ветках памяти паутину, а кончики пальцев похолодели.        — Как тебе, смотреть на меня с высока? — едко бросила кукла в качестве прелюдии.        Эи не отвечала. Она вообще смотрела куда-то сквозь юношу, занятая мыслями, мутными словно пруд после обильного дождя. «Рыбьи» глаза не разглядели перед собой даже «очередного врага». Казалось, нахождение здесь Странника столь иррационально, что даже само пространство вырезало его по частям. Лишь единожды внимание зацепилось за шляпу… Тогда какая-то эмоция пролетела по нитям её души. Что-то холодное и острое. Рука потянулась, но выхватила из воздуха только «Сияющую жатву».        Друг друга они поняли без слов — завязалась нешуточная битва. Молнии или режущие потоки ветра — удары испещряли остров царапинами. Кто за что боролся? Месть ли двигала Странником и вечность ли несла вперёд Эи…? Нет… Что-то внутреннее, даже не связанное друг с другом. Как будто… Вся боль их долгих жизней обнажилась в одно мгновение, а стон вырвался на свободу кровавым кашлем.        До того, как попасть сюда, они многое увидели… Предательство, потери, темноту — в тумане не гроза вела торжество, а картины прошлого. Полотна в чёрных тонах становились только мрачнее, стоило одному из оппонентов сделать ход. Но бессердечные тени продолжали вести сражение, холодом изливая свой кипящий гнев. Не только небо содрогнулась, но и прах, этот песок, поднялся в воздух — те, кого убили на их глазах и те, к смерти которых они сами приложили руку. Стали различаться отдельные крики, но молния… Она не слышит. А вот голова Странника разрывалась на части.        — Неудачный эксперимент, вот кто я для тебя?! Теперь ты узнаешь, насколько я слаб! — превозмогая боль, юноша поднялся ещё выше в воздух и ускорился. Даже Эи стало чуть тяжелее. Она молчала, но глаза… Еле заметен был их блеск.

***

— Макото! — Всё имеет свой конец, Эи… Такова… Жизнь.        — Нет, если только…        — Эи, послушай… Нельзя прекращать исканий, пусть даже это будет краткий проблеск света. Когда нет ничего другого, у нас всё равно есть это мгновение «здесь и сейчас». — рука сёгуна стремительно бледнела, оставляя на щеке сестры-тени морозные узоры, но не существовало для неё участи ужаснее, чем видеть её страдания. Наверное, будь у неё побольше сил, тоже заплакала бы… А так, только вдох и выдох.        Макото знала, что послание нельзя обрывать здесь, взгляд Эи не выражал понимания. Но время заканчивалось, она не чувствовала нижнюю половину туловища, да и верхняя не переставала неметь… «Последняя секунда, чтобы обнять тебя» — подумала девушка напоследок, и последним своим шагом в этом бренном мире схватилась за рукав Эи. Белые пальцы не чувствовали липкости крови на дорогой ткани, но ощущали тепло… Бьющегося сердца.

***

— Эта кукла… Избавься от неё. — Редко Яэ Мико выглядит столь серьёзной, потому подобный вид был столь жутким. Стучащий по локтю палец, казалось, отдавал дрожью розовых ушек гудзи, а аура вокруг неё сгущалась так, что в храме тут же наступил вечер с предвестниками ночи. Смотрела она прямиком в глаза своей подруге, и не будь та стойкой, прожгла бы мозг. — Он слишком слаб, и не буду скрывать — в нём нет ни грома, что ты ищешь, ни молнии, которой ты повелеваешь.        «Он принесёт беды. Убей его, пока он тут.»        Однако Куникудзуси, лежащий у её ног, был другого мнения. На грани сна и яви, он упирался руками в землю и периодически делал попытки подняться, но обычные лепестки сакуры прижимали его обратно. Юноша походил на раздавленного жука, которому осталось ждать своей горькой участи, на этом всё.        — Мама… — тихо выл он, ещё не научившись распознавать, что это слово значит. Мутноватые капли слёз докатывались до его сжатых губ и превращали пыль на них в противно пристающую к языку грязь. Так Странник и запомнил этот день — вкус беспомощного мусора. Ногти также набились землёй, белоснежная одежда вся в пятнах… Положение его поистине жалкое. Но как вообще можно винить новорождённого?        — Он будет спать, вечность. — Медленно произнесла Эи. Она хотела бы добавить конкретики, может это бы утешило её куклу, но оставалась необходимость выдержать только разросшееся раздражение Мико.        — Как скажешь. — ответила та безэмоционально, будто её это не касается. Должно быть, в то время её слегка задевало, что она не может влиять на окончательные решения сёгуна… Громко топнув ногой, перешагивая через юношу, она хотела выразить свою волю. Но Эи осталась непреклонна — по её воле над бессердечным Скарамуччей был проведён ещё один эксперимент. Только вот сама Райдэн называла это благословением.

***

— Поиски погубили тебя. — Нагината в который раз взметнулась в небеса и собралась разрядом пройти сквозь тело Странника. Однако он успел отлететь назад, потеряв шляпу при манёвре. Следующая атака не заставила себя ждать…        — Я уничтожу твою вечность! — прокричал юноша, но отступал на край острова. Холодные глаза «матери» невыносимо злили его, доводили до безумия. Он ринулся вперёд, ушёл в право от очередной молнии, сверху пролетел над копьём и уже было схватил Эи за воротник, но та… Взялась за его запястье и перекинула через голову — противник пропахал собой прах. Дрожь пробила плоть куклы, а горечь — несуществующее сердце. — Я продолжу идти! — Его сознание затухало. — Я сам найду смысл, и…! — На последней букве он затих окончательно. Зубы больше не разжимались, оставив гнев и ненависть клокотать в горле.        Потускнели искры в воздухе и туман как-будто бы застыл. Эи победила, но чувствовала наоборот, поражение. Чёлка отделила реальность от внутренних переживаний, она не знала в какую сторону бредёт. Плечи опустились, оружие выпало из рук, а шаги стали неуверенными, такими, какими были много лет назад, после смерти Макото. Опустошённость внутри также походила на тот день…        «Он говорил о стремлении… Но я ведь даровала ему вечность, побег от иллюзий.» — она дотронулась до груди, бессердечной, безэмоциональной, жестокой… И почувствовала привычную пустоту, но в ней трещины от прошедшего поединка. На глаза попалась широкополая шляпа, воткнутая в землю. С неё сыпалась пыль. «Должно быть, есть что-то ещё, чего я не понимаю». Она подняла её, и мир перевернулся с ног на голову… Эи перестала чувствовать тело, на неё хлынула слабость.        «Не понимаю».

***

Оба чувствовали тепло, растекающееся подобно лаве по их жилам. Причиной тому были чьи-то прикосновения, мягкие, как перо, мех или весенняя молодая трава. Вместо тумана их укутывал голос, тихий и мелодичный, а сладостных запах захватил верх над разумом.        Девушка, третья в их сне, развела руки, и лепестки заскользили вниз, особенно стараясь обрести покой возле сомкнутых рук спящих — единственного холодного места в этом новом мире. На небесах властвовал тот же гром — неопределённая сила будущего, борьбы и стремлений. Картины из мрака исчезли в морских пучинах, обещая вернуться, но не скоро… Она не позволит.        Для Странника это было непривычно — ощущать объятия. Он силился очнуться, но одновременно с этим боялся, что это лишь его мысли — то глубокое, о чём он когда-то мечтал. До его слуха дотронулся шорох кимоно, и дыхание успокоилось, будто никого волнения и не было. Фиолетовый цвет распустился цветком в его полуслепом взгляде, и тут же завял, когда девушка произнесла:        — Пора пробуждаться…        На лбу своём он почувствовал поцелуй Райдэн Макото.