Самые знаменитые зубы

У Дейва все заебись. Он словил вайб, он достаточно оживленный и разговорчивый для эфира, он меняет тишки, представляет музыкальные видео, перемещается на другие сеты и методично уничтожает хорошую гитару под видом «кастомизации и усовершенствования». И он даже не знает, что чувствует по поводу всего этого, и чувствует ли вообще что-то. Он смеется и говорит всякие вещи, он моргает, он корчит рожи, дурачится, позволяет Джуниору трогать свое лицо и постоянно хлопать себя по ляжкам, он даже хихикает над некоторыми из его дерьмовых шуток и пару раз ведет себя, как полный идиот. И все это должно быть здорово, вроде бы, но Дейв употребляет героин не просто так. Да, в начале, когда ему предложили в первый раз, никакой причины не было: ему просто хотелось попробовать, и все вокруг употребляли, так что... И Гар с Крисом в один голос говорили: «Ты не можешь делать хорошую музыку и НЕ употреблять героин». Но Дейв почти сразу обнаружил для себя очень приятную штуку: под героином ему было все равно абсолютно на все. Совершенно поебать на все вокруг, когда он под кайфом, и это именно то, что ему было нужно в тот момент. Героин делал его безразличным ко всему, спокойным и расслабленным — полярной противоположностью тогдашнего трезвого и\или пьяного его. Но обдолбанным он все равно мог играть, петь и писать музыку, так что это почти никак не влияло на него продуктивность и не мешало процессу, поэтому героин не был проблемой. Он был решением. Поэтому Дейв очень долгое время был на стадии отрицания и не считал себя нарком до определенного момента, у НЕГО не было проблемы, и ЕМУ помощь была не нужна. У него все окей, все под контролем. Под конец эфира он немного съезжает с катушек, закончив настраивать и модернизировать гитару, когда разговор заходит о групис и девушках. Сраная Диана. В башке че-то переклинивает, и Дейв, секунду назад сидевший относительно спокойно, вскакивает, орет, что его это БЕСИТ, и начинает ломать свою «идеально подогнанную» гитару. В этот момент его действительно все бесит, и ведет он себя так не из-за камеры. Он бы и без нее психанул, пожалуй. Рука Джуниора все еще у него на плече, и тот тоже начинает беситься, прыгает, продолжает че-то базарить и льет пиво на пол. Потом делает это свое «тхаа-хааа», сжимает плечо сильнее и кидает пустую банку на пол. Запись прекращается, они больше не в эфире, но Дейв и не думает прекращать. Продолжает разъебывать ни в чем не виновную Flying V, пока корпус совсем не отваливается, потому что все струны он уже успел обрезать, и пока в руках не остается только гриф. Он никогда гитары не ломает, он их уважает и любит, и денег у него столько нет, чтобы такой хуйней страдать, но здесь и сейчас это как-то… уместно, что ли? Хуй знает. Все равно гитара не его. Джуниор все еще обнимает его, но больше виснет на плечах; он не такой уж тяжелый, и Дейв не против. Пока что. Он выпрямляется, один раз трясет головой, откидывая волосы с лица назад, и рассматривает гитарный гриф, как какой-то охуевший знаток в области гитарных грифов. Фыркает себе под нос и выбрасывает его в сторону. — Прикинь такое делать после концертов, — слишком громко и очень радостно говорит Джуниор. Его все еще ебашит, и очень хочется делать что-нибудь: продолжить говорить, шутить, придуриваться и вообще. Нужен движ. Еще ему очень хочется заполучить Дейва только для себя и остаться с ним в комнате вдвоем. Он, кажется, в таком настроении и состоянии, когда будет совсем не против (не)случайных прикосновений. — Отвались, чел, — лениво мямлит Дейв, безрезультатно пытаясь отпихнуть от себя Джуниора. Сегодня им делать больше нехуй, а завтра у них концерт. Джуниор спрыгивает на пол и двигает свою руку под рыжими волосами к основанию шеи. У Дейва на удивление прохладная кожа, и у Джуниора вдоль позвоночника пробегает стая мелких мурашек от ee ощущения на ладони и пальцах плюс от мягких волос на костяшках и внешней стороне ладони. Он чуть сжимает руку и нервно хихикает. Дейв не говорит ничего, и главное — он не каменеет. Он все такой же расслабленный и абсолютно спокойный. Осмелевший от такой реакции (вернее, от отсутствия какой-то реакции в принципе), Джуниор пролезает пальцами ниже, под воротник футболки, слегка надавливая подушечками на позвонки. На студии полно народа, все что-то делают, куда-то ходят, разговаривают; все заняты чем-то, все в движении. Никто особо на них вдвоем внимания не обращает теперь, когда эфир окончен. Дейв закрывает глаза и слегка откидывает голову назад; его волосы мягко щекочут предплечье Джуниора и запускают новое стадо мурашек. Джуниор облизывает губы и сглатывает; сердце стучит так быстро и отчаянно, как будто хочет вырваться из грудной клетки. Он более чем осведомлен о наличии людей вокруг, но это только добавляет кайфа. Типа. Никто же на самом деле не видит, где находятся его пальцы, и что эти пальцы там делают. — Хочешь пойти куда-нибудь? — спрашивает он, двигаясь ближе к уху Дейва, чтобы щекой как бы случайно задеть волосы. Блять. Мастейн и его ебаные охуенные мягкие рыжие волосы… у него на этом пунктик, тут базара ноль. — Чак и Джефф наверно на хате у той девчонки… как там ее зовут? — Кого ебет? — Дейв гнусавит в ответ, и он имеет в виду не только имя той девки, но и Чака с Джеффом тоже. — Ну, там будет весело. Типа. Я думаю. — Агаа, дааа. Весело. Типа. Ты думаешь, — Дейв растягивает слова, специально делает слишком большие паузы и усмехается в конце. Разминает шею, хрустит ей пару раз и поворачивается. Рука Джуниора сползает и беспомощно двигается вниз вдоль позвоночника, подушечками пальцев едва касаясь ткани футболки. Дейв смотрит на него в упор, опустив подбородок. — Тебе что, здесь сейчас не весело? — Нет, в смысле да, весело, ну, я это… — он говорит слишком быстро, но запинается, когда встречается с Мастейном взглядами. Два темных провала, такие завлекающие и бесконечные; зрачки не расширены, в отличие от его собственных, но радужка сейчас кажется почти коричневой. Дейв не моргает, он просто пялится прямо Джуниору в душу, и этот взгляд вызывает очередное глупое «тхаа-хаа». Джуниор моргает и нервно облизывает губы кончиком языка. — Я для тебя недостаточно веселый, м, Девид? Так. Это что-то другое. Дейв почти никогда не называет его по имени, ну, типа… да, конечно, он называет его Девидом в интервью и перед другими людьми, но не когда они вдвоем, и для разогнанного плавящегося мозга Джуниора сейчас это значит очень много. Это все делает более личным, даже каким-то интимным, что ли, и то, как Дейв это произносит… Блять. Джуниор открывает рот и забывает его закрыть. Дейв ухмыляется и щурится, смотрит на озадаченное лицо Джуниора с какой-то странной теплотой и легонько хлопает его по щеке ладонью два раза. Шлеп-шлеп. — Ну, окей. Погнали тогда. Повеселимся. Дейв уже ушел, а Джуниор все еще стоит на одном месте, как будто прирос к полу, и отмирает только секунд через 15. Ошибка, он совершил ошибку: надо было предлагать ехать в тот дерьмовый отель, где они вчетвером ночуют в одной комнате, там все равно щас никого нет, и тогда Дейв был бы в его распоряжении. А теперь они на такси едут на дурацкую вечеринку, куда Джуниору даже не хочется, и Дейв опять в астрале, засыпает на заднем, голова катается по подголовнику из стороны в сторону. Джуниор рядом с ним беспрестанно дрыгает ногами и выстукивает ритм Rattlehead на своих ляжках потными ладонями; он болезненно в курсе того, как близко сейчас Дейв. Он глубоко вздыхает и смотрит в окно. Незнакомый город, те же магазины и забегаловки, та же реклама, но все другое и чужое. Джуниор двигает свою ногу, чтобы дотронуться до чужой, прижаться к ней ближе и почувствовать тепло через два слоя ткани. Все это вполне реально и так близко, как только можно, но все равно недостаточно близко. Он смотрит на эту ногу, так надежно обтянутую супер-узкими джинсами, голодными глазами прослеживает изгиб бедренной кости от ширинки до колена и хочет заорать. Жизнь несправедлива. Он идиот. Нужно поменять адрес сейчас, пока они еще не приехали, и пока Дейв спит, и поехать в отель. Джуниор открывает рот. —Ты на что так уставился? Джуниор дергается и разве что не подпрыгивает. Дейв устало смотрит на него и ждет ответа, прослеживает линию взгляда, замечает, что их ноги соприкасаются. Надувает губы, тихо фыркает и расслабляется, раздвигает свои ноги шире, вжимаясь своим бедром и коленом в чужие сильнее. Для него сейчас это почти ничего не значит, а Джуниор напрягается и громко вдыхает. — Какие мы гиперчувствительные сегодня, а? — дразнит Дейв низким гнусавым голосом и откидывает голову назад на спинку сидения. Шея выгнута, рыжие волосы разбросаны на плечах, скрывают ключицы и часть груди, руки безвольно лежат по бокам. Просто невыносимо. Джуниор нервно хихикает, пялится на него и продолжает про себя орать. Дейв не обращает на него никакого внимания до конца поездки. *** Когда они приезжают на адрес, все там уже в полное говно. У Чака по девчонке на каждой коленке, Джефф зажимается с какой-то одной на кресле в углу. На хате воняет сигаретами, травой, пролитой алкашкой, приторно-сладкими женскими духами и слегка блевотиной. Кто-то где-то тут точно успел распрощаться с содержимым своего желудка. Дейв, правда, в таком состоянии, когда ему абсолютно до пизды. Он идет прямиком к дивану, прогоняет оттуда сосущуюся парочку и ложится поперек, один занимая все место. Голова на один подлокотник, ноги в черно-синих Джорданах — на другой. Пиздит сижку у проплывающей мимо, убитой в нулину девицы. Тянется так, что футболка задирается, обнажая полоску кожи на животе. — Ну. Мне пизда, как весело. А тебе, м? — спрашивает он Джуниора, вертящего башкой в поисках, куда бы присесть, или чего бы попить, или хоть чего-нибудь. Пока что тут только диван, на котором разлегся Мастейн, ну и что теперь? Джуниор знает, что Дейв издевается, но ему сейчас пофиг. Люди здесь уже явно за пределами добра и зла, и никому никакого дела до других нет, так что в пизду все это. Оставить это все так, и Дейв будет всю ночь дразнить его этими своими взглядами из-под ресниц и ленивыми кривыми улыбками, задравшейся футболкой, сигаретой на губе и еще кучей всего, на что Джуниор просто не может не смотреть. Пока он не взорвется нахуй. Фигурально выражаясь, или, может, буквально. — Ага-ага, мне тоже. Весело. Ха-ха, — Джуниор натянуто улыбается, облизывает губы и подходит к дивану, поднимает ноги Дейва с подлокотника, двигает их в сторону, садится и опускает их обратно. На свои колени и на подлокотник, закрывая себя этим импровизированным турникетом. Поворачивается к Дейву и смотрит с вызовом, но тот молчит и только приподнимает брови, делает лицо типа «окей, Джуниор, неплохо, весьма неплохо». Выдувает дым в его направлении и улыбается, не показывая зубы. — Я смотрю, ты себе отрастил пару, наконец, а, Девид? — Ебись конем, — отшучивается Джуниор. Улыбается, как дебил, но дебил довольный. Его руки у Дейва на ногах, а остальное — похуй. Ему, конечно, не так весело, как могло бы быть, если бы он не был таким тормозом и не предлагал всякую хуйню, но это все же лучше, чем ничего. Люди таскаются туда-сюда в пьяном режиме зомби, смеются, предлагают сигареты, бухло, наркотики. Джуниор из рук какого-то чувака принимает бутылку пива, Дейв курит сижки одну за одной, лениво дергает стопой, ничего не говорит и выглядит скучающим. Две девули в кресле напротив их дивана пытаются буквально сожрать друг друга; Джуниор, которого еще не отпустило, смотрит на это со странным восхищением и нездоровым интересом. Дейв изучает потолок и клубы своего дыма. Ему хочется чего-то другого. Того, что у него было в очень короткий промежуток времени почти пять лет назад, а потом это феерически проебалось. Он никогда больше не пытался это ни догнать, ни повторить снова, потому что есть вещи, которые случаются всего раз в жизни. С Джуниором весело. Он хороший парень, он очень хороший басист. Он в порядке. Но этого никогда не будет достаточно, и он никогда не будет в точку, так зачем тогда вообще пытаться? Дейв не на столько объебан сейчас, чтобы позволить Джуниору делать все, что тому хочется, все, что буквально написано у него на лбу не только сегодня, а типа… почти каждый день? Дейву иногда интересно, когда Джуниор прекратит все это и поймет, что это бесполезно? Когда Джуниор перестанет сходить по нему с ума, когда перестанет так смотреть, когда перестанет обожать и разве что не боготворить? Что он сам должен сделать для того, чтобы это прекратилось? Он хочет, чтобы его обожали, тут вообще никаких вопросов, но. Так уж получается, что обожают его совсем не те люди, которые ему действительно важны. Жизнь — та еще сука, а потом ты в могиле. Нужно позвонить Диане и рассказать, какой он хороший мальчик сегодня, что он ей не изменяет сейчас, и не изменял вчера, но, наверное, про позавчера говорить ей не стоит. Или нужно отправить ее ебаться конем, используя фразу Джуниора, и закончить уже всю эту мозгоебку. Дейв ее действительно любит, ну, или думает, что любит. Какая разница. Ее все равно никогда рядом нет, когда она так нужна, да и кто есть, если так подумать? Только героин, похоже.