Признание

На улице темнело. Кто-то только возвращается с работы или наоборот, идёт во вторую смену. Дети возвращаются с гулянки, а некоторые идут на тренировку. Моник наблюдал за всем этим на кухне, через распахнутое окно, держа сигару. Деревья немного пошатывались. Он невольно зажмурился из-за холодного ветра который подул ему в лицо со всей силой и затушил сигарету. И всё-таки, прекрасное чувство, когда ты можешь наблюдать за людьми сверху в полном одиночестве. Твои мысли чисты и глубоки, как лужа осенью из-за сильного дождя, только вот, лужи грязные. —Почему не спишь? Перебил его мысли Кьюпс, зашедший на кухню, чтобы попить воды. Его голос звучал спокойно и немного сонно. Кьюпс облокотился на стену и молча смотрел на пол. Моник перестал дышать улицей и немного закрыл окно, чтобы его дорогому другу не было холодно. Он подошел к Кьюпсу, также оперевшись на стену. —Да вот, Он пожал плечами —Смотрю в окно и наблюдаю за природой, думая о жизни. Может быть, ты украсишь мою ночь? Моник улыбнулся и ждал ответа от собеседника. А собеседник ничего не ответил, все также смотрел в пол, размышлял о чем-то. —Просто налей чаю. Он наконец-то перестал опираться о стену и сел на стул, скрестив ноги и наблюдая за Моником, который лишь молча кивнул и изящно начал наливать ему кружку крепкого чая, напевая какую-то знакомую мелодию. Кьюпс буквально тонул в его взгляде. Он такой спокойный, глубокий, немного заботливый и уставший из-за тяжёлой жизни. Он сел с ним рядом, облокотившись на руку и смотря то на него, то куда-то в потолок. Кьюпс сделал глоток крепкого чая. Чай согревал его холодные руки и обжигал горло с языком. Когда парень сделал глоток, Моник смотрел на него, ждал пока он что-то скажет, но не говорил об этом. Для Кьюпса Моник всегда был загадкой. Он никогда не понимал, что творится у парня в голове, о чем он думает, как он мыслит. И из-за этого у них очень часто бывают разногласия. Кьюпсу не хотелось говорить. Ему нравится эта тишина, Монику, походу, тоже. —Спасибо. Чай был вкусный. Прошло пять минут, Кьюпс встал со стула, взял кружку и помыл ее, потом потёр ее полотенцем и положил на стол. Моник так и сидел, сидел и смотрел на него своим взглядом, своим задумчивым взглядом. Он начал было уходить, как вдруг Моник его остановил, взяв за запястье. Это было резко и неожиданно, что Кьюпс немного вздрогнул, он вопросительно посмотрел него, но тот ничего не говорил, только смотрел ему в глаза сильней сжимая запястье. —Идиот, отпусти, мне больно вообще-то! Совсем больной что-ли?! Кьюпс начал вырываться, Оник немного ослабил хватку, взяв того за две руки и подойдя ближе к нему, начал дышать ему в шею. От него пахло сигаретами, конечно, запах чувствовался и раньше, но теперь он стал более выразительным и отвратительным. —Просто постой так несколько минут. Когда он это сказал, он сжал руки немного сильнее, но не так, чтоб Кьюпс снова начал говорить, что ему снова больно. Его голос успокаивал. Они стояли молча, долго, почти не двигались и иногда переглядывались между собой, Моник иногда хихикал, щекотал его. Никогда они так не стояли. Кьюпс думал, что он может так себя вести только по отношению к Сунеку, а не к нему, человеку, который «жизни недостоин». Обычно Моник так или иначе его задевал, бил, а порой и до слез доводил. Кьюпс считал себя бездарем. Он считал, что не заслуживает любви, пусть и очень сильно этого жаждет. Он не думал, что получит его от человека, от которого он получал лишь унижающие насмешки. Моник считал себя одновременно богом и ужасным человеком. Он говорил, что его мысли ужасны и что он давно сгнил, что он никогда не будет счастлив, особенно пока Кьюпс жив. Что Кьюпс, что Моник, оба чувствовали себя очень одиноко. Первый пытается казаться независимым, а второй же отдалился ото всех и сделал вывод, что никто из людей не сделает его счастливым. Именно поэтому Моник начал употреблять таблетки, начал курить, этакий процесс заглушения эмоций. Кьюпс тоже курил чтобы заглушить чувства. Сейчас же, постояв в одной позе десять минут они начали курить из одной сигареты.Только взгляд, и они уже понимали, что хотят друг от друга. Они будто одно целое. —Ох, мой дорогой друг, сколько бы раз я не говорил, что ненавижу тебя, ты все равно можешь меня приятно удивить. Ты все равно можешь изменить мое отношение к тебе. Ты все равно заставляешь чувствовать меня не таким ужасным. Ты заставляешь меня чувствовать чувства, которые я подавлял на протяжении долгих лет. Ты говоришь, что бесполезен. Да, это правда, но разве мы все что-то значим в этом огромном мире? Нет. Моник было приблизился к его лицу, чтобы поцеловать, но вдруг отстранился, перестал держать его за руки, отошёл от него на несколько шагов. Он начал смотреть на него не тем взглядом, который был раньше. Он стал наполнен ненавистью, презрением и отвращением. Он стал каким-то не таким. Он толкнул Кьюпса за дверь, а сам закрылся на кухне. Он убил себя.