Волчьи ягоды

Астрид была права… На хрустящем снегу оставались следы шагов, широких и напряжённых. Форма подошвы и очертания протеза. Иккинг повёл плечами, чувствуя на них приятную тяжесть — он всё ещё отказывался признать, что этот меховой плащ с фибулами, похожими на огромные монеты, заставляет его чувствовать себя большим и грозным Вождём. Намного больше и грознее, чем он себя считал. Астрид была права. Ничего удивительного, на самом деле. Всё, что от него требовалось — послушать её совета и лечь спать пораньше. Иккинг тогда воздел глаза к потолку пышно украшенного Большого зала и, подарив Астрид короткий поцелуй, ушёл со словами: «как скажешь». Как скажешь… Это была самая долгая ночь в его жизни. Тор знает, сколько времени он провёл на краю заснеженного обрыва, обдумывая завтрашний (уже сегодняшний) день. В любом случае Астрид была права. Ему нужно было принять отвар от бессонницы, к чудодейственным свойствам которого часто прибегала её мать. Возможно, тогда Иккингу не пришлось бы спросонья бродить по деревне в поисках Плеваки и надеяться, что с родовым мечом Карасиков ничего не случилось за ночь. «Боги, отец снял бы с меня шкуру голыми руками…» — Плевака! — заорал Иккинг, влетев в кузницу. — Плевака, где меч?! Надрывать голосовые связки оказалось бесполезно — крик заглушал душераздирающий скрежет металла о камень. Из захламленных глубин хижины брызгали искры. Терпеливо выпустив воздух, Иккинг взлохматил челку. В кузнице было жарко, но лоб его вспотел явно не из-за этого. Старый кузнец всегда был верным и надёжным другом, однако нервозность подсказывала Вождю, что доверять ему семейную реликвию было очень сомнительным решением. На миг Иккинг представил: Астрид, с торжественным видом подносящая ему наточенный и начищенный до блеска меч Хофферсонов… И он, с кривой, смехотворной железякой в руках. — Плевака! — снова заорал Иккинг и решительно зашагал вглубь хижины, отгоняя прочь кошмарные образы. Ноющие спазмы волнения становились сильнее, всё больше воспаляя его сознание. Беспокойство и лёгкое раздражение на его лице сменились потрясением, стоило Иккингу свернуть в укромный уголок, откуда раздавался шум. Среди закоптелых стен и бардака он меньше всего ожидал увидеть светловолосую, очаровательную девушку в белом платье. Она совсем не походила на грубо сколоченного викинга с пивным пузом и ужасным запахом изо рта. Скорее, на… — Астрид?! Сняв меч с вращающегося точильного камня, прекрасное ведение выпрямилось и утомлённо сдуло чёлку с блестящего лба. — Доброе утро, — улыбнулась она, и по звукам её голоса до Иккинга наконец дошло, что перед ним действительно Астрид. — Ты за мечом? Он у входа. Она мотнула головой куда-то за спину Вождя, но тот и не подумал отворачиваться. — А… — Я знаю, что ты поручил это Плеваке, но он так и не смог взять себя в руки, — лазурные глаза взметнулись к потолку, сверкнув в свете горна. — Я поточила свой и твой заодно. Подойдя к Иккингу, — тот не смог отвести взгляда от очертаний её бедер и ног под струящимся платьем, — Астрид внезапно выдернула из его венка темную ягодку и бросила себе в рот. — С утра ничего не ела. Ты не голоден? Почему-то это действие заставило Иккинга прийти в себя. — А ты уверена, что они не ядовиты? — с глуповатой усмешкой спросил он, придерживая съехавший с головы венок. — Ну, если бы это были волчьи ягоды, ты бы сейчас не лыбился, дурачок, — парировала Хофферсон, с довольным видом проводя пальцем по заточенному лезвию меча. Иккинг хотел было отшутиться, кто из них на самом деле «дурачок», но что-то в порхающих по стали движениях Астрид заставило его натужно проглотить шутку. — Н-не боишься замерзнуть? — нашёл в себе силы поддразнить он, махнув рукой на подол платья. Своей белоснежностью оно могло сравниться только с пухлыми сугробами снаружи. — Здесь, конечно, теплее, чем на старом Олухе, но… — О, ты правда думал, что под ним ничего нет? Этот подкол окончательно выбил Иккинга из колеи. Неловкость ударила ему в лицо, опаляя жаром шею и уши. Словно не замечая смятения жениха, Астрид подняла подол платья, и Иккинг увидел за его колыхающимися краями плотные штаны и валенки. — Оригинально, — выдавил усмешку он, подняв на неё глаза. Астрид хихикнула в ответ, проказливо прикусив губу; белоснежная ткань снова скрыла её ноги. Возникшую тишину прервали глухие шаги. Хофферсон подошла так близко, что Иккинг мог видеть пульсацию на дне её зрачков, и запустила руки в мех плаща. Выдохнув затаённый воздух, Вождь почувствовал, как скованные напряжением мышцы тают под её прикосновениями. — Ты тоже неплохо утеплился, — тихо сказала Астрид. Возможно, немного тише, чем хотела бы. — Тебе идёт. Ты… Похож на отца. — Что-то подсказывает, что сегодня я услышу это не раз, — ему не удалось изобразить шуточное негодование. Мягко улыбнувшись, Иккинг как бы невзначай пропустил сквозь пальцы спутанную, выгоревшую на солнце волну её волос. Золото и пепел переплетались друг с другом, в них просачивался тёплый свет горна. Увязнувшие в волосах розовые лепестки осыпались, встревоженные прикосновениями. От чарующего аромата яблони, который окружал его невесту незримым ореолом, у Иккинга закружилась голова. — Как насчёт репетиции церемониального поцелуя?.. — У нас ещё будет время для этого, — усмехнувшись, пообещала Астрид и внезапно отстранилась, не забыв сорвать с его головы ещё одну ягодку черники. — Поосторожнее!.. Не дай Тор об этом узнают близнецы, и до конца торжества он точно не протянет! — проворчал Иккинг, больше раздосадованный её уходом, чем бесцеремонным отношением к венку. — Не волнуйся, — ухмыльнулась та и набросила на плечи белоснежный плащ. — Я пущу слух, что это — волчьи ягоды.