Отчаяние и надежда.

– Вам стоит взять отпуск по состоянию здоровья, пока все не вернётся в норму. – говорит Танеда который день, и в словах его явно: "Нам не нужен бесполезный сотрудник". Анго успел полистать свою медкарту, а потому прекрасно понимает: как раньше уже не будет. Стандартное "Я в порядке" обжигает язык, мир расплывается даже сквозь ставшие за последние пару месяцев на порядок толще стекла очков. Пальто на вешалку в прихожей, вещи по местам. Вопреки общей аккуратности, кровать являет воплощение хаоса: подушки, несколько пледов, спутанных между собой, с краю примостилась дымчато-серая кошка. Из шкафа извлекается гитара - прощальный не подарок не друга. Чехол покрыт пылью, шерстью домашней любимицы и по совместительству единственной живой души, которой важно существование Сакагучи. Он никогда не умел играть, только наблюдал как это делает Осаму, Ода, Накахара... Подпевал, если случалось знать текст. Анго садится, почесав за ушами сонно мурлыкающую Касуми, достаёт инструмент, настраивает с трудом, ориентируясь на цвет. Очки на тумбочку, от них почти нет толка, гитара укладывается на колени, с непривычки истертые подушечки пальцев на вкус металл. Комната плывёт и шатается, напоминая о темноте, в которую предстоит окунуться. Неизбежное отчаяние. По лакированному дереву стучат капли, за окном вторит дождь, грозя залить квартиру через приоткрытое окно. Всхлип. Раз-два. Сбегает кошка, едва заслышав неприятный звук. Сакагучи невидящим взглядом провожает серебристое пятно. – Даже тебе противен, ха.. Плетется узором странно-знакомая мелодия: криво, косо, фальшиво, но непрерывно. Он словно что-то пытается найти, слушает не слыша, витает в собственных мыслях. Струны рвутся, расчерчивая на лице кровавые полосы. Тихий вскрик, прозрачно-алые капли сливаются в одно, стекают по щекам, пачкая белую рубашку. ****** Вдох, выдох. На часах...сколько же? Три? Пять? Восемь? Не разглядеть никак. Ладонь натыкается на что-то мягкое. – Доброе... – вздох, – пусть будет утро, Касуми. Сакагучи трет глаза, полностью отдавая себе отчет в бесполезности, но слабый огонёк надежды в груди все не желает гаснуть. Он пока различает свет и тень, но в запасе от силы неделя. Дойти до ванной кажется сложнее любой миссии: тапочек не оказалось на обычном месте (потеряв ориентацию, спутал право и лево), босые ступни замёрзли почти сразу, а мебель словно специально оказывалась на пути. От кипятка до леденящей кровь и обратно, перепад температур окончательно приводит в чувство, но обретенное равновесие столь шатко, что каждую секунду норовит разлететься осколками разбитого стакана. ****** Анго идёт по улице и родная Йокогама больше не ощущается таковой. Неужели, здесь всегда было так...шумно? Сбивает с толку, множество мыслей рушат концентрацию. Случайно врезается в кого-то, робкое "Простите" слетает с губ неосознанно, Сакагучи не узнает собственный голос. Это все так не знакомо, что хочется смеяться. Абсурд. Уже было когда-то, но где... Рука тянется к лицу стоящего почти вплотную, "посмотреть" - вдруг повезло наконец. Сон. Во сне тогда Сакагучи повстречал призрак прошлого. – Одасаку... – через секунду: "Не он...но так похож.." До боли, до скрипа зубов, стиснутых в попытке сдержать непрошенные слезы. Такой же крепкий, тёплый, но гладко выбрит, царапины на дужке очков, мягкие пряди наверняка иного цвета и уж точно длины. Анго поднимает голову, силясь все же в упор разобрать черты, интуитивно ощущая всю важность встречи. Не выходит, обречённый вздох, смирение его удел, чужие пальцы, держащие бережно, но неестественно, будто их обладатель не до конца понимает как использовать собственные конечности. Ткань перчаток приятна и вполне уместна во времени года. Сакагучи не нужно повторять дважды даже молча, он послушно отодвигается, высвобождая запястье, случайно задевает рукав и кожи касается... В голове вихрем проносятся сводки за последние несколько месяцев. Один из детективов серьёзно пострадал. – Протезы... Куникида Доппо. – шёпот, кивок в ответ, который Анго угадывает по шуршанию одежды, отчего-то в груди растекается давно забытое спокойствие. – Доброго времени суток.