Иней

Чёрное небо роняло серебряные звёзды на землю. Миллионы таких звёзд скрипели под подошвой тяжелых берц, раскалывая навалившуюся тишину. Всё вокруг застыло на тысячи километров, кроме одного чуть ли не подпрыгивающего от холода обрусевшего прусса. — Брагинский, еб твою мать, почему мы попёрлись в такую глушь в такую погоду? Иван посмотрел на потирающего руками в перчатках Гилберта и вздохнул. — Это была твоя идея поехать на природу. — Моя?! Я такое говорил в последний раз в сентябре! А сейчас что? Де-ка-брь! — по слогам протянул он. — И что? Альбинос глубоко вздохнул. Вернее попытался, но морозный воздух не давал сделать таких экстремальных движений. Но спорить с Ваней, когда он выглядел так мило в этой белой шапке-ушанке было невозможно. Ещё и глаза его сверкают ярче обычного… Вот как бы он не ругался на зиму, всё равно ведь любит её. Ледяной ветер колыхнул ветви сосен, стряхнув снег на зазевавшегося Гилберта, будто подтверждая его мысли. — Ничего, — буркнул он, вытряхивая снег из-за шиворота Ваня улыбнулся и подошёл ближе к нему. Тот сейчас выглядел невероятно красиво: снежинки запутались в белёсых волосах и ресницах, красные от мороза щёки, он сам, укутанный в теплейшую фуфайку из овечьей шерсти. — Не куксись, мы уже почти пришли, — Иван взял за руку Гилберта и повел вперед. Через несколько минут они и вправду пришли. Огромная поляна посреди леса встретила их полным безмолвием. Снег белым пушистым ковром укрывал все вокруг, поблёскивая в свете луны. Воздух колол легкие, но Ваня продолжал вдыхать всё глубже и глубже. Замер, ловя взглядом падающие снежинки. Выдох. Облако пара поднялось вверх, тут же растворяясь в вышине. Сумрак подкрадывался к ним, цепляясь за их тени на снегу. Время остановилось, разум позволил себе раствориться в окружающем холоде. Гилберт всё крутился вокруг, рисуя своими шагами цепочки следов. Ему было холодно и неприятно. Всё время казалось, что из-за какой-нибудь ели или сосны наблюдает Генерал Мороз, думая как бы побыстрее заморозить нерадивую область. Спасали только валенки и две пары шерстяных носок на термобельё. «А лучше бы спасали чьи-то руки, да только этот кто-то сейчас… Что с тобой?..» Мысленно вздохнув в который раз он подошёл ближе. Взгляд Ивана был расфокусирован, он сам не дышал. Замер, будто ледяная статуя самому себе. На жутко белой коже не таяли снежинки. Ветер будто убаюкивал его, поднимая вокруг его ног снег. Он выглядел мёртвым. Сердце альбиноса ухнуло вниз, оставляя за собой лишь панику. — Ваня, чёрт бы тебя побрал, а ну очнись! — альбинос затряс его за плечи. Через несколько секунд взгляд снова стал осмысленным, хоть и непонимающим. — Гил? Что случилось? — Не делай больше такое выражение лица. — Какое? — спросил он, удивлённо отмечая мелкое поверхностное дыхание Гилберта и чересчур серьёзное выражение лица. Всегда ехидный взгляд стал испуганным и немного осуждающим. — Это. Я в последний раз его видел тогда… Он сделал паузу, будто раздумывая над продолжение фразы, но отвернулся и пошёл по следам обратно. Перед глазами снова встал тот день. Это тоже был декабрь. Гилберт не запоминал число, потому что тогда это было бессмысленно. Что точно помнит Калининградская область, так это то, что на рассвете было адски холодно. На улицу он вышел чтобы покурить. В его большой новообретённой и уже потерянной семье нельзя было курить в доме. Конечно, сейчас уже никто не даст ему скалкой по голове за это, но привычка уже выработалась. Поразительно бесцветное для рассвета солнце только только задевало верхушки деревьев. Вот так и стоял Гилберт на крыльце и наблюдал за этим не слишком быстрым процессом, пока не кончалась сигарета: тогда он зажигал новую и продолжал созерцать. Наконец солнце поднялось над землей, осветив уже практически всё вокруг, в том числе и какие-то следы у калитки. Гилберт выкинул очередную сигарету в снег и подошёл к следам. В них он узнал размер кирзачей Ивана. Но он же вечером уезжал в Москву для подписания каких-то очередных бумаг. А если уже вернулся, почему не зашёл домой? Гилберт нахмуренно осмотрелся и пошёл по следам, которые слегка были запорошены свежим снегом. Лес около их дома был не слишком густым, поэтому пройти не составляло труда. Следы вели его странным путём, но в итоге привели на поляну. Ещё издали Гилберт заметил некий странный сугроб, поэтому направился к нему. Это был не сугроб. Это был Иван. Он лежал недвижно, был белее смерти, глаза стали прозрачными. Подойдя вплотную, Гилберт наступил на кровь. Он боялся вздохнуть, страх цепкими пальцами забирался в душу, потихоньку разрывая её в клочья. Альбинос опустился на корточки и, сняв перчатку, залез под заиндевевший шарф и прижал пальцы к шее. Шрам он почувствовал, а биение сердца — нет. — Гилберт, подожди! Иван, сейчас похожий на только что вылезшего из берлоги медведя, пробирался через сугробы, которые Гилберт неведомым образом преодолел быстрее него. Наконец, догнав его, Ваня положил руку ему на плечо, останавливая. — Гил? Гилберт, посмотри на меня, пожалуйста. Спустя несколько тяжелых минут, он таки посмотрел на Ивана. В красных глазах была буря из эмоций. Они смешались в такой жуткий коктейль, что даже их обладатель не понимал. Положив вторую руку на плечо, Ваня чуть наклонился, чтобы лучше рассмотреть лицо. Всё таки луна не самый лучший светильник. — Такого больше никогда не повторится. Поверь мне. Клянусь своим сердцем. Гилберт внимательно смотрел на него. Глаза ярко аметистовые, даже почти светящиеся, не то что тогда. Да и румянец на щеках от мороза появился. Это успокаивало. Поэтому он всё же нашёл в себе силы улыбнуться и вывернуться из рук Ивана. — Пошли давай, я замёрз как собака. Ваня, посчитав это за добрый знак, пошёл следом. — Совсем замёрз? — Да. — Точно? — Да. — Тогда-а-а, — сзади Гилберта послышалась какая-то возня и на фуфайку сверху легло пальто, а на шапку опустилась вторая. Он обернулся к раздетому Ивану. — Ты с ума сошёл?! Оденься, дурень! — Неа, — Ваня ухмыльнулся и пошёл быстрым шагом в сторону дома. — Да я тебя! Угх. Но теплее Гилберту и правда стало.