younglove.com

алёна швец - две девочки

— а я говорю тебе, не всё так просто, — возмущается сакура, глядя на чэвон, расстроено потирающую запястье. — почему ты с ней даже не поговоришь? чэвон молчит, не зная, что ответить. на её запястье размашистым почерком выведено «хо юнджин» и это клеймо ей уже не свести — не татуировка ведь. знала ведь, что близкое знакомство со школьной выскочкой до добра не доведёт, но всё равно повелась. возможно, на это её протяжное «чэвон-и» или вечный еловый запах, витающий повсюду. тьфу, говорила же мама, что так и всё и будет. стоило её послушать хотя бы после того, как мать юнджин вышвырнула её в подъезд, перед этим наговорив всякого неприятного. — а что нам обсуждать? — спрашивает чэвон и резко тормозит. рядом с ней — наивная сакура, над ними — серое небо, предвещающее дождь, а прямо по курсу — юнджин, внешний вид которой не предвещает ничего хорошего. внутри чэвон что-то больно колет и задевает сердце. что-то, жутко похожее на совесть. вот только гордость, идущая с ней на равных, всё же делает рывок вперёд. — она меня перед всеми посмешищем выставила. я-то думала, что раз мы соулмейты, то наша связь особенная. а оказалось, что это я себе всё напридумывала. ага, построила воздушные замки, а теперь страдает. и смотреть не хочет в сторону своей джин-и, на месте которой видит только хо юнджин, с которой пересекаться не хочется. а вот джин-и уже не вернуть. она навсегда будет похоронена в разбитом сердце чэвон, наспех склеенном дешёвыми белыми пластырями. юнджин подбегает и опирается на свои колени, тяжело дыша. она не любит бегать — особенно, за кем-то, — но переступает через себя и свои возможности. — господи, я чуть не умерла, пытаясь вас догнать, — шепчет юнджин и выпрямляется, переводя взгляд с обеспокоенной сакуры на раздражённую чэвон. — лучше бы ты умерла, — выплёвывает чэвон, игнорируя жалящее чувство вины за свои слова. она знает, что юнджин больно — это видно по её лицу и опущенным вниз уголкам губ. но ещё она знает, что больно ей самой. запястье неприятно зудит, напоминая о связи, которая держится на тонкой ниточке и честном слове, которые вот-вот не выдержат. также, как и нервы чэвон. кто же, блять, виноват, что в мире стандартных парень-девушка соулмейтов встречаются и другие? в чём вина чэвон, которой просто не повезло быть связанной с юнджин? — прости, — шепчет юнджин. — мне не стоило так отзываться о… нас, — она кажется смущённой и виноватой, и это так очевидно, что ей непривычно извиняться первой. — мне жаль, правда. чэвон хочет ответить — желательно, что-нибудь колкое, но понимает, что хуже её последних слов быть не может. она не хочет говорить с хо юнджин, не хочет её видеть, слышать и касаться. и со своей любимой джин-и ей тоже не хочется иметь ничего общего. вот так, неожиданно. чэвон смотрит на носки своих белых кроссовок и чувствует на себе два взгляда: обеспокоенный сакуры и выжидающий юнджин. ей хочется уйти, сбежать, спрятаться, но выходит только развернуться на пятках и сделать шаг вперёд — подальше от глупой юнджин и всё ещё наивной сакуры, верящей в чудо и розовых единорогов. чэвон ненавидит весь мир, себя и хо юнджин. она ненавидит их тесную связь и ощущение боли, которое, кажется, ей и не принадлежит. это неправильно в рамках соулмейтства, но правильно для неё — быть одной и ненавидеть ту, которая за две недели из милой джин-и превратилась в ненавижу тебя, хо юнджин. чэвон удаляет контакт и укрывается одеялом с головой, недовольная и расстроенная, но верящая в то, что всё сделала правильно. она знает, что сакура будет ей звонить, знает, что мама будет переживать и обязательно зайдёт в её комнату, чтобы оставить стакан с водой и проверить температуру. мало ли, вдруг заболела. и лучше бы так оно и было. всё же пресловутое орви лучше, чем разбитое сердце и кипящая в нём ненависть. знает, что запястье будет болеть и приносить дискомфорт, а мысли о юнджин никуда не денутся. они — две глупые девочки, решившие, что смогут выстоять против всего мира, когда обе слишком мягкие, чтобы не прогнуться под рамки. особенно юнджин, сдавшаяся почти сразу. предавшая не только чэвон, но и себя. и, правда, джин-и, лучше бы тебя никогда не существовало.