younglove.com

— щёлк! — восклицает чеён. — ты неотразима, знаешь? о твоей красоте следует писать стихи. — не смущай меня! — гоын хихикает и прикрывает лицо подаренным ей ранее букетом. после свидания с парнем бежать на встречу с подругой? для гоын это типичный вторник. — всего лишь говорю правду, — чеён пожимает плечами. — можешь намекнуть об этом своему субину или как там его. плечи гоын чуть никнут, несмотря на то, что с её губ не сходит улыбка. снисходительная, которую чеён ненавидит всем сердцем, но к которой уже привыкла. она ничего не может поделать с тем, что гоын нравятся какие-то придурки, не заслуживающие даже её мизинца, которые могут лишь говорить, не делая больше ничего. возможно, в глазах гоын чеён точно такая же — не следящая за своим языком, говорящая всё, что только вздумается, и не делающая ничего, что соответствовало бы её словам. потому что гоын не знает о сотнях написанных стихов, спрятанных в квартире чеён, заляпанных слезами и кровью с запястий. — чем будешь заниматься дома? — гоын переводит тему. не хочет говорить о том, что приносит дискомфорт им обеим, в конце концов опять ведь поссорятся. — думаю посмотреть аниме, на днях нашла какую-то романтическую повседневность. «нужно же мне чем-то вдохновляться. и не забывать о том, что в моей жизни так никогда не будет». гоын кивает и уводит разговор совершенно в другую степь. дальше от романтики и парней, ближе к истории и политике, как к единственным темам, далёким от минного поля под названием «любовь». о том, что любовь безответная, они обе предпочитают не говорить — слишком больно осознавать и признавать подобное. в квартире чеëн царит полумрак и тишина. родители на работе, поэтому никто не будет мешать напевать под нос сомнительные попсовые песни, услышанные в тиктоке, и кружиться по комнате с посудой в руках. в чате с подругами тоже тишина — никаких игр и созвонов, пока они, в отличие от чеён, готовятся к контрольным. горячий чай обжигает язык, запах ромашки успокаивает. чеён двигает к себе блокнот, рано утром неосторожно оставленный на рабочем столе. может ли быть так, что на подсознательном уровне ей хотелось, чтобы кто-то его нашёл? может ли это быть своеобразным криком о помощи? главное, чтобы этот блокнот не оказался в руках гоын. пока чеён всё еще жива, гоын не стоит читать в нём написанное. слишком уж это личное, особенное, то самое, что на гоын отвергает долгие месяцы. пальцы обхватывают ручку, синие чернила превращаются в буквы. тишина даёт время сосредоточиться, подумать и прислушаться к себе, чтобы преобразить наконец вновь бурлящие чувства в слова, наполненные печалью и горечью. если бы когда-то давно чеён сказали, что в любви нет ничего хорошего — она бы ни за что не поверила. ведь есть гоын, вызывающая в ней только тепло и свет. перечитывать старые стихи, написанные когда-то давно, даже больно. следить за тем, как свет и нежность поглощаются мраком и пустотой, ранит. — я такая бездарность, — шепчет чеён, глядя на завитушки, растёкшиеся по странице. на обратной стороне остались пятна от слёз и потёкшей туши. страницами ранее — пятна крови, оставленные ненароком в порыве злости и ненависти. — гоын-а, спаси меня… чеён опускает голову на стол, прижимаясь щекой к тетради. закрывает глаза и сама не замечает, как проваливается в сон, в котором обязательно всё будет хорошо. на запястьях чеён заживут все шрамы, а глаза больше не будут красными из-за бесконечных слёз. и главное — гоын наконец-то ответит взаимностью, перестанет, сама того не осознавая, избегать. только во сне ли чеён сможет почувствовать что-то, кроме бесконечной боли.