Chasing Melodies

Когда Соен пригласила ее на свой день рождения в конце августа, Миен ожидала увидеть там Минни. Она знает, что девушка дружит с Юци, и с тех пор, как пару месяцев назад Соен и Юци начали встречаться, их группы друзей тоже стали сближаться. Так что Миён не удивилась, когда заметила длинные черные волосы и прямую челку, которая почти падала Минни на глаза. Она также не была удивлена густой подводкой и темными тенями для век или черно-белым нарядом, который выглядел немного чересчур для жаркой комнаты. Что ее удивляет, так это широкая улыбка на лице Минни, когда она разговаривает с Юци. Дело не в том, что она никогда не видела ее улыбки, Минни всегда вежлива и мила, и они достаточно поговорили, что она даже слегка рассмешила ее. Но конкретно эта улыбка - что-то новенькое. Она такая большая и такая счастливая, ее глаза сверкают в лучах света, тень ямочки на щеке, что Миен на мгновение забывает, что делает. Она замолкает о том, что говорила Соен, и несколько секунд просто смотрит, загипнотизированная тем, как эта улыбка слегка меняется, пока зубы Минни не становится видно. Затем высокая девушка хватает Юци за руку и трясет ее, взволнованная чем-то, чего Миен вообще не могла слышать. Она такая красивая. — Эй, Земля вызывает Миен. Соен машет рукой перед лицом, и Миен наконец выходит из оцепенения. Верно, да, вечеринка. Она говорила о вечеринке. — Прости, я просто не ожидала, что так много людей, странно видеть ваш дом таким переполненным. — Ты хочешь сказать, что не ожидала, что у меня будет много друзей? Миен смеется и дразняще приподнимает бровь. — Ну, ты проводила почти все свое свободное время в студии, но я думаю, Юци изменила это, да? Соен слегка краснеет, зная, что это правда. Она стала больше выходить на улицу, знакомиться с людьми и налаживать связи, это хорошо для ее будущей карьеры, но и для нее самой. Она кажется намного счастливее, чем годом ранее, и Миен рада, что дошла до этого момента. — Заткнись, — говорит Соен, но она улыбается. После этого, со всеми этими разговорами, громкой музыкой и танцами, Миен почти забывает о Минни. Почти все друзья Соен также являются ее друзьями или, по крайней мере, достаточно близкими, чтобы она не чувствовала себя неловко ни с одним из них на вечеринке. Миен хорошо проводит время, и она знает, что Соен тоже, поэтому она не позволяет никаким заботам проникнуть в ее голову этой ночью. Только когда музыка становится медленнее и она ненадолго присаживается на диван, она снова замечает Минни. В руке у нее стакан, но, похоже, она не слишком хочет пить содержимое, потому что он все еще полный и стоит на подлокотнике дивана, как будто она забыла, что он её. Рядом с ней другая девушка, красивая блондинка, и Миен думает, что узнает ее. Она разговаривает с какими-то парнями с другой стороны и громко смеется, и похоже, что Минни не слишком активно участвует в разговоре. Миен на секунду оглядывается на остальных людей вокруг нее и решает, что это не слишком грубо - встать, как только она села. Поэтому она с улыбкой подходит прямо к Минни и садится на подлокотник дивана, заставляя ее отодвинуть свой напиток в сторону. — О, Миен! Привет, — Минни улыбается ей, но это сдержанная вежливая улыбка, не имеющая ничего общего с прежней яркой. — Привет! — восклицает она достаточно громко, чтобы ее было слышно сквозь музыку, — тебе весело? — Да, — автоматически отвечает Минни, а затем на секунду оглядывается на свою блондинистую подругу, прежде чем слегка вздохнуть, — может быть, уже не особо, я не привыкла к долгим вечеринкам. Но это было весело! Миен мило смеется над ней и оглядывается вокруг, чтобы убедиться, что никто не обращает на них внимания, прежде чем немного наклониться к Минни. — Я полагаю, ты знаешь здесь не так уж много людей, не так ли? Хочешь, я расскажу тебе кое-что о каждом из них? Минни с любопытством приподнимает бровь. — Что, ты собираешься выдать все секреты? — Нет, но я думаю, что люди менее пугающие, когда ты знаешь о них какие-то глупости. Я могу начать с себя, если ты не уверена. — Но я уже знаю тебя. Тогда Миен приподнимает бровь и немного поворачивается лицом к Минни, отчего ее нога ударяется о колено другой, а платье немного приподнимается на бедрах. — О, ты знаешь очень мало, поверь мне, — Соен и Юци, вероятно, могли бы рассказать тебе больше, но они не будут говорить о себе, а я буду говорить о них. Так что я явно лучший выбор для сплетен. Тогда Минни смеется, немного, но это уже похоже на победу. Она оставляет свой напиток на столике рядом, явно не планируя брать его снова, и поворачивается на бок, опираясь на диван так, чтобы полностью смотреть на Миен. — Хорошо, тогда расскажи мне. И Миен снова осознает, насколько она красивая. Это определенно то, что она замечала раньше, с того момента, как Юци впервые представила их друг другу, а Минни была одета в кожаную куртку и с зелеными прядями волос. Ее мрачная, почти панковская энергетика могла бы напугать, если бы она видела ее только издалека, но Минни явно была милым человеком, даже если она вела себя немного замкнуто в первые несколько раз, когда они встречались. Так что да, она знала, что Минни красивая, но что-то в том, как она выглядела в тот вечер, заставляет ее хотеть смотреть вечно. И такое ощущение, что Минни тоже говорит больше обычного, может быть, потому, что она уже вышла из своей зоны комфорта, а может быть, просто потому, что Миен сумела быть достаточно дружелюбной для этого. Что бы это ни было, она рада, что девушка не закрылась так быстро, как она делала в прошлые разы, воздвигая стену, прежде чем разговор станет хотя бы немного личным. Оболочка, которая у нее всегда была, кажется тоньше, чем в любой другой день. Миен действительно хочет избавиться от этой оболочки. Поэтому она проводит остаток вечера, рассказывая ей случайные факты о своих друзьях и даже о себе, о забавных моментах, которые у них были, и обо всем, что она может подумать, о чем не было бы слишком грубо рассказывать. Минни смеется больше, чем она когда-либо видела, и, в свою очередь, рассказывает ей о том, как она познакомилась с Юци и другими их общими друзьями, такими как Лиса или Сон. Разговаривать с Минни приятно и легко, и по мере того, как музыка становится тише, а вечер продолжается, Миен понимает, что хочет не просто сталкиваться с ней раз в несколько месяцев. Она спрашивает Минни, можно ли ей иногда писать ей, потому что у них уже есть номера друг друга из групповых чатов, и Минни кивает, ее щеки слегка порозовели. Она почти приглашает ее на танец, но она ни разу не видела, как Минни танцевала сегодня вечером, и действительно не хочет ставить ее в неловкое положение, поэтому они остаются на диване, а затем перемещаются, когда в этом углу становится слишком шумно. С течением времени Минни улыбается все чаще, но по-прежнему нет никаких признаков того волнения и счастья, которые были, когда Миен впервые увидела ее тем вечером. Тем не менее она больше не выглядит скучающей и неловкой, так что вечеринка по планам Миен удалась. Когда они уходят немного позже, они идут разными группами, но Минни машет ей на прощание в последний раз, развернувшись, и Миен думает, что ее собственная улыбка, вероятно, одна из самых ярких.

______

Миен прислоняется спиной к стене, стараясь, чтобы не было слишком заметно, что она подслушивает происходящее за дверью студии номер шесть. ее футляр для скрипки лежит рядом с ней. Слабая мелодия фортепиано доносится до ее ушей, и да, это та же самая песня, которую она слышит уже некоторое время. Она красивая, медленная, но не слишком грустная, и Миен до сих пор не выяснила, известная ли это песня, оригинальная или просто что-то, чего она никогда раньше не слышала. До начала урока игры на скрипке еще пять минут, и Миен просто хочет продолжать слушать. Это повторяется уже почти два месяца, каждый вторник. Миен всегда приходит на занятия немного раньше, потому что ей приходится садиться на единственный автобус, который довозит её до дверей музыкальной академии, и пока она ждет, из студии номер шесть начинает звучать песня. Когда она услышала её в первый раз, она не обратила особого внимания, студии обычно заняты, и они не полностью звукоизолированы, поэтому, если все тихо, легко уловить слабую музыку, доносящуюся из некоторых. Поэтому она просто подумала: "О, это звучит действительно хорошо", и пошла дальше. Но на следующей неделе она услышала еще больше, и это разожгло ее любопытство. Она не могла узнать песню, и она была действительно хороша, человек, игравший ее, знал, как заставить ее звучать потрясающе с помощью каденции и стиля. Но Миен пошла на свой урок и снова забыла об этом. А потом, на третьей неделе, раздался голос, аккомпанирующий фортепиано. Она не знала, тот ли человек играл или кто-то другой, и это действительно было трудно расслышать через дверь, слишком приглушенно и низко, но это было невероятно красиво. Это звучало женственно и пронзительно, и даже если она не слышала всех нот, мелодия идеально сочеталась с более низкими нотами фортепиано. Миен определенно было любопытно. Поэтому она каждую неделю стояла на одном и том же месте в ожидании, прямо у двери, надеясь однажды поймать человека, выходящего из студии, чтобы она могла представлять лицо фантомной версии музыканта на своей голове. До сих пор это было невозможно, он всегда был там, когда она приходила, но он исчезал, когда она заканчивала свой урок. Она даже подумывала о том, чтобы прийти туда намного раньше и подождать, но это было бы жутко, а она не в таком отчаянии, просто любопытно. Миен слегка вздыхает и прислоняет голову к стене, делая вид, что смотрит в свой телефон. Сегодня голоса нет, только фортепиано, и песня звучит даже лучше, чем в прошлый раз, как будто человек сосредоточен на том, чтобы сначала передать все эмоции с помощью инструмента, а потом, возможно, и с помощью пения. И он уверен, что преуспевает, потому что Миен может чувствовать каждый цвет и каждую искру, даже через закрытую дверь. Она так сильно хочет услышать это напрямую. Но пришло время уходить, и она также очень хочет играть на скрипке, как будто прекрасная музыка вдохновляет ее. Поэтому она отходит от двери, бросив последний взгляд, прежде чем потерять ее из виду, на случай, если она откроется. Этого не происходит, и Миен идет на свой урок с мыслями, полными мелодий и образом таинственного пианиста.

______

Мягкий голос Минни продолжает объяснять какую-то концепцию последнего задания по истории музыки, которое они должны сделать, но Миен на самом деле не обращает внимания. Документ остается открытым в ее ноутбуке на библиотечном столе, но ее глаза, кажется, не замечают ничего, кроме нескольких прядей волос, которые почти падают на глаза Минни, черные и красивые. Уже почти ноябрь, и год Миен в последнее время стал намного интереснее. После вечеринки Минни первая написала ей, что сделало ее по-настоящему счастливой, а потом они просто не переставали разговаривать. Так они поняли, что в этом семестре у них будет один и тот же урок истории музыки. И в перерывах между уроками игры на скрипке, вокальными упражнениями и подготовкой к следующему спектаклю своего театрального класса Миен внезапно обнаружила, что уроки истории ей нравятся намного больше. Минни встречает ее каждую среду утром с чашкой кофе в руках и мягкой улыбкой на лице, и Миен больше не может жаловаться на то, что ей приходится рано вставать. Она все еще жалуется на то, как скучно в классе, но Минни смеется вместе с ней и рисует каракули на полях ее тетради, а затем они идут вместе, пока не доходят до следующего класса. Иногда они вместе едят в кафетерии колледжа и даже тусуются на улице. — Миен, если ты не собираешься слушать, я дам тебе разобраться с этим самой. И да, и они вместе готовятся к занятиям. Или, по крайней мере, Минни пытается. — Подожди, нет, извини, — Миен быстро моргает и пытается перестать фокусироваться на том, какие длинные у Минни ресницы, — что ты говорила? Минни вздыхает, но объясняет снова, что-то о творчестве какого-то давно умершего пианиста, и Миен кивает и действительно записывает кое-что из этого в свой открытый документ. Приятно оставаться в библиотеке с Минни. Она говорит тихо и похлопывает Миен по руке, чтобы привлечь ее внимание, и часто убирает волосы за уши. Это действительно мило. Конечно, к этому моменту Миен уже может признаться себе, что она влюблена. Это ее не сильно беспокоит, пока нет. Она всегда легко влюблялась, девушки симпатичные, что она могла поделать. На этот раз ощущения были немного другими, но она отодвигала это на задний план. — Ты снова допоздна засиделась, репетируя  спектакль? Поэтому ты сегодня сама не своя? — спрашивает Минни, и на ее лице появляется легкая обеспокоенность. — Ну, да. Я должна играть хорошо, мне дали важную роль. Это правда не полностью, но и не ложь. — И её дали тебе, потому что ты потрясающая актриса, так что не стоит так сильно переживать по этому поводу. Кроме того, до спектакля еще много времени, и тебе также нужно сдать это задание. — Я знаю, вот почему я обращаюсь за помощью к такому умному человеку, как ты, — мило улыбается Миен, подпирая голову одной рукой, а другой тыча Минни в плечо. Минни лишь драматично закатывает глаза. — Ты держишь меня поблизости только для того, чтобы я корректировала твои задания. — Это неправда, я также делаю это, потому что ты милая и приносишь мне кофе. — Эй! — Минни фыркает и скрещивает руки на груди, но на ее лице появляется легкий румянец, и улыбка Миен становится еще шире. Она смеется, понизив голос, чтобы не потревожить других учеников, и кладет голову на плечо Минни, убеждаясь, что она знает, что это была шутка. — Да ладно, я принесу тебе немного торта позже, чтобы компенсировать это, и я обещаю, что сейчас сосредоточусь. Минни снова вздыхает, но это звучит ласково, и в конце концов она помогает Миен всем, чем может. Иногда ее рука касается руки Миен, и ни одна из них ничего не говорит, когда это происходит гораздо чаще, чем необходимо. Все в порядке, говорит себе Миен, конечно, Минни ей нравится, у нее с самого начала был интерес, и Минни не просто симпатичная, она еще и очень добрая, и очень забавная, и с ней очень здорово быть рядом. Вероятно, многие люди влюблены в нее, даже если она обычно не подходит к незнакомцам. Безответная влюбленность должна быть наименьшей из ее забот, и она может справиться с этим, если единственное, что она может сделать, это смотреть издалека. Она исчезнет со временем, как это всегда бывает. Но мягкие улыбки, которые Минни продолжает посылать в ее сторону, не помогают ее собственным аргументам. Даже если ни одна из них не является той единственной улыбкой с вечеринки, которую она все еще не может выбросить из головы, каждая из них ощущается как прекрасная мелодия. И нет ничего, что Миен любит больше, чем музыку, которая превращается в историю, или действия, которые превращаются в мелодии. Итак, в тот день она уходит из библиотеки с почти выполненным заданием, обещанием пойти за тортом на совершенно неназначенное свидание и теплым, рискованным чувством, затаившимся в ее сердце.

______

Миен просматривает свои социальные сети, снова прислонившись спиной к стене прямо рядом с дверью студии номер шесть. Сегодня таинственный пианист поёт. Голос такой, такой слабый, что его почти невозможно услышать, и самые низкие ноты теряются между стеной и ушами Миен. Но все же она может уловить часть мелодии и даже больше аккомпанемента фортепиано, и это так же прекрасно, как всегда. Мелодия льётся, перемещается и успокаивает ее разум, как мягкое одеяло, накрывающее ее бегущие мысли. Это последний день её занятий в музыкальной академии перед зимними каникулами, и ей действительно нужно было послушать пианиста. Каким-то образом за эти месяцы это стало чем-то вроде якоря, прочной скалы посреди океана неопределенности, всегда рядом. Пианист никогда не пропускает неделю, и Миен никогда его не видит. Но постепенно это превратилось в приятный секрет, в рутину, для поддержания которой не требуется никаких усилий. Она чувствует себя почти в погоне, но не уверена, хочет ли она, чтобы это закончилось, музыка может продолжать убегать от нее, и она будет счастлива просто слушать. Потому что все остальное преследует ее. Занятия, экзамены, давление из-за главной роли в театральной постановке - все это действует на нее слишком сильно. Она продолжает думать, что это будет лучше после того, как у нее будет несколько недель отдыха, никаких репетиций и только несколько заданий, которые нужно закончить и, наконец, больше времени для себя. Единственная проблема заключается в том, что слишком много времени наедине с собой приводит к неизбежным мыслям о другом, что ее беспокоит. И вот почему она, похоже, не может избавиться от своей влюбленности в Минни. Каким-то образом они начали общаться все больше и больше, и они стали действительно хорошими друзьями. За исключением того, что Миен хотела бы, чтобы они могли быть чем-то немного другим. Безобидное разглядывание превратилось в невозможность оторвать взгляд от губ Минни, и тепло, которое она почувствовала, когда Минни взяла ее за руку, теперь ощущается как миллион крошечных иголок, пронзающих ее сердце. Слишком много заикания, слишком много неловких моментов с покрасневшим лицом, но Минни, похоже, ничего этого не замечает. Миен думает, что она, должно быть, ангел или, может быть, дьявол, посланный, чтобы усложнить ее жизнь, и хуже всего то, что она не хочет, чтобы это прекращалось. Она хочет оставаться рядом с Минни так долго, как только может. Конечно, она думала о признании, обо всех сценариях, которые могли бы произойти. И большинство из них ей не нравятся. Кроме того, ее что-то сдерживает, но Миен не уверена, что именно. Однако, кажется, становится лучше, когда она слышит пианино, так что она здесь каждую неделю. Ее разум стал немного более сфокусированным, волнения немного меньше. Может быть, когда-нибудь она сможет сказать Минни, как сильно она ей нравится. И, может быть, если случится чудо, может быть, Минни скажет ей, что она ей тоже нравится. В конце концов, мечтать легко, и под чарами мягкой мелодии Миен чувствует, что снова может мечтать. Звук шагов отвлекает ее за секунду до того, как пианист заканчивает песню. — Привет, Миен! Она поднимает голову и видит Юци, идущую прямо к ней. На мгновение она впадает в панику, как будто не хочет, чтобы кто-то еще услышал музыку или понял, что она делает, поэтому она тоже идет вперед, отходя от двери. — Привет! Что ты здесь делаешь? — спрашивает Миен, немного неловко. — Мой урок вокала на прошлой неделе отменили, и у профессора сегодня было немного времени, чтобы наверстать упущенное, я не знала, что ты тоже пришла сюда? Юци улыбается ей, и она пытается заставить свое сердце биться медленнее, все еще беспричинно нервничая. — Ах да, уроки игры на скрипке. Я просто немного пораньше, так что я жду, прежде чем начать. — Круто! Ты должна будешь позволить мне послушать, как ты играешь на днях! — Юци кажется счастливой и взволнованной, и она продолжает говорить, прежде чем Миен успевает ответить, — О, да, я хотела тебя кое о чем спросить! Ты говорила, что хочешь как-нибудь сходить в караоке, а мы с Минни всегда ходим туда в конце года, хочешь присоединиться к нам на этот раз? Миен старается не выглядеть слишком ошарашенной или слишком покрасневшей при упоминании Минни, но ей не нужно долго думать над ответом. — Да! Я бы с удовольствием. — Отлично! Тогда я напишу тебе, и мы договоримся о дне и времени. Извини, сейчас мне нужно идти на урок, но увидимся! Миен улыбается и кивает, все еще счастливая и нервная. — Звучит хорошо, увидимся! Юци продолжает быстро идти и машет ей на прощание, прежде чем исчезнуть за углом, а Миен крепче сжимает свой футляр для скрипки. Караоке с Минни и Юци звучит действительно круто, а также, вероятно, очень неловко для нее, но она действительно с нетерпением ждет этого. Ей тоже пора на урок, но прежде чем уйти, она снова подходит к двери и еще несколько секунд прислушивается. Пианист повторяет короткий отрывок снова и снова, стараясь добиться идеального звучания, даже если для Миен это уже было так. Каким-то образом мысль о том, что даже что-то столь прекрасное, как это музыкальное произведение, требует тонны практики, заставляет ее чувствовать себя немного более мотивированной. Миен улыбается и идет в свой класс, и все ее тело, наконец, чувствуется немного менее напряженным.

______

Когда Юци звонит Миен, она находится в двух минутах ходьбы от двери караоке-бара. Она немного опаздывает, но на самом деле, не настолько, чтобы звонить, Юци просто преувеличивает. Возможно, она потратила слишком много времени на макияж и выбор красивого наряда, но все это того стоит, когда она видит, как глаза Минни расширяются при ее виде. — Вау, — говорит Юци, приподнимая бровь, — ты действительно нарядилась для этого... Я бы надела что-нибудь другое, если бы ты мне сказала. — Нет, — отвечает Миен, — мне просто захотелось, но это не важно, и ты тоже хорошо выглядишь, — затем она позволяет своим глазам сфокусироваться на Минни, и теплый румянец начинает разливаться по ее лицу, — ты тоже, Минни. Ты выглядишь потрясающе. Минни просто слегка приоткрывает рот, но не произносит ни слова. Вместо этого ее взгляд еще раз скользит вверх и вниз по фигуре Миен, и та чувствует прилив гордости и самоуважения. — Хорошо... тогда пошли, — Юци говорит немного неловко, переводя взгляд с одной на другую, и Миен пронзает волна волнения при мысли, что она, возможно, заметила ее интерес к Минни. Только когда они оказываются в комнате, которую зарезервировали на ночь, Минни наконец заговаривает, и Миен вроде как хочется посмеяться над ситуацией. — Ты действительно великолепно выглядишь, Миен. Розовый тебе к лицу. — Спасибо, — отвечает Миен, их лица слегка краснеют, и она чувствует, как электрическая искра зажигает ее сердце, нервы и все остальное в ней. Это будет напряженная ночь. Но она справится с этим, ей просто нужно сохранять самообладание. Становится легче, как только они начинают больше разговаривать, есть закуски и выпивать, становится комфортно, когда они продолжают шутить и поддразнивать, как они всегда делают. А потом Минни начинает петь. Теоретически Миен знала, что она хорошо поет. Она знала, что Минни брала уроки вокала так же, как и Юци, она знала, что та изучала музыку и продюсирование, и что она некоторое время была в хоре средней школы. Но ничто не подготовило ее к тому, насколько удивительна Минни. Ее голос сильный, стабильный и громкий, когда она этого хочет, и у него такой уникальный тон и окрас. Миен это кажется чем-то знакомым, но она не может точно сказать почему. Когда заканчивается первая песня, Минни смотрит на нее и застенчиво улыбается, и Миен понимает, что она смотрела, вероятно, с самым благоговейным выражением лица. — Это... вау. Я никогда не слышала, чтобы ты так пела, ты потрясающая, — говорит она, не задумываясь. Минни улыбается еще шире и гордым жестом откидывает волосы с плеча. — Спасибо, я знаю. Сегодня я пришла готовой к победе. — Ты слишком много болтаешь, это мы ещё посмотрим, — отвечает Юци, уже выбирая следующую песню, и Миен смеется. Это определенно будет очень хорошая ночь. Караоке со студентами-вокалистами и театральными - это разное, и даже если Миен знает, что она тоже довольно хороша, она не может не поражаться мастерству своей подруги. Слушать, как они поют Rolling in the deep, Юци - низкие партии, а Минни - высокие ноты, - это действительно уникальный опыт. И Минни выглядит такой счастливой: глаза сияют, а тело двигается в такт музыке. Она такая красивая. Миен пытается рассмешить ее еще больше, и каждый раз, когда ей это удается, внутри нее словно кто-то зажег еще одну спичку. Тем не менее, даже когда она улыбается больше, чем Миен когда-либо видела, это не совсем та улыбка, что была в тот день на вечеринке. Может быть, Миен просто плохо её помнит, может быть, её мозг придумал идеальную версию этой улыбки, которой на самом деле не существует. Но ей все еще нравится пытаться заставить её проявиться. Почему-то ей кажется, что гоняясь за этой улыбкой, она также находит в Минни много приятных черт. Они поют до тех пор, пока время не истекает и их голоса не начинают напрягаться, эмоции выходят наружу. Минни берет ее за руку и начинает танцевать под оптимистичную песню, которую поет Юци, и Миен кажется, что она летит. Она кладет голову на плечо Минни, когда песни становятся медленнее, и когда Минни обнимает ее, она почти слышит ее учащенное сердцебиение сквозь музыку. — Спасибо вам за сегодняшний вечер. Это было потрясающе, — говорит им Миен, когда они выходят на улицу, холодный воздух конца декабря заставляет их дрожать, даже когда они закутаны в шарфы и пальто. — Спасибо, что пришла, — отвечает Минни, — теперь ты тоже часть традиции, так что тебе придется прийти снова в следующем году. — И нам нужно проводить больше вечеров караоке с остальными, даже если это не конец года. Держу пари, Шухуа и Суджин это бы понравилось тоже. — Ты просто хочешь, чтобы Соен тоже пришла и увидела, насколько ты хороша, — говорит Минни с ухмылкой. — Прошу прощения, она уже знает. Разве это не ты пытаешься здесь покрасоваться? Минни краснеет, или, может быть, ее щеки просто покраснели от холода. — Что ты хочешь этим сказать? Я ничего не делаю. — Конечно, — Юци бросает косой взгляд на Миен, которая предпочитает игнорировать ее, а затем продолжает говорить, — в любом случае, мы что-нибудь спланируем после каникул и экзаменов. — Да, пожалуйста, это было бы здорово! — восклицает Миен, чувствуя легкое головокружение после всех эмоций этого вечера. Они достигают перекрестка, где Минни должна идти в одну сторону, а Миен и Юци - в другую, так как их общежития находятся немного дальше друг от друга, и они молчат секунду. — Тогда увидимся после каникул, — говорит Минни, и внезапно Миен хочет, чтобы время двигалось быстрее. — Да, — кивает Юци, — счастливого пути домой. — Вам тоже, — Минни смотрит на Миен, и мир словно меняет фокус, показывая только эти темные глаза, обрамленные еще более темными волосами, и она не может отвести взгляд. — Не забудь поздравить меня с новым годом, — говорит Минни с мягкой улыбкой и поддразнивающим тоном. — Не забуду, — Миен замечает, у неё немного перехватывает дыхание, но, возможно, она все равно не хочет это скрывать, — но ты должна ответить быстро. — Конечно! Проходит секунда, и Минни колеблется. Она поднимает руку, а затем опускает ее, и мгновение спустя Миен обнаруживает, что двигается, чтобы заключить ее в крепкие объятия. Она прячет лицо в волосах Минни, и аромат ее шампуня на секунду переполняет ее чувствами. Это так приятно и так тепло, и руки Минни, обнимающие ее за талию, чувствуются так, словно нашли свое место. Когда они отходят, обе улыбаются. А потом Минни машет на прощание и уходит своей дорогой, в то время как Миен и Юци разворачиваются. Улицы все еще покрыты опавшими листьями, которые хрустят под ногами, и дыхание Миен замирает, когда она делает выдох, поэтому она натягивает шарф и старается не выглядеть слишком встревоженной. — Могу я спросить тебя кое о чем? —  бормочет она, надеясь, что Юци достаточно хорошо ее слышит. — Конечно, — ее подруга поднимает брови в безмолвном вопросе, и Миен делает глубокий вдох. — Ты помнишь вечеринку на день рождения Соен? Ты разговаривала с Минни тогда, сразу после того, как я приехала, и ты сказала ей что-то, что заставило ее так сильно улыбнуться, что она чуть не подпрыгнула на месте. Она делает паузу, и Юци слегка ухмыляется. — Кажется помню, она тоже только что приехала. Почему ты спрашиваешь об этом? — Ты можешь сказать мне, что ты ей говорила? Что заставило ее так улыбнуться? — все лицо Миен словно горит, но она должна максимально использовать этот момент мужества. — Если ты скажешь мне, почему ты так сильно хочешь это знать, — Юци абсолютно наслаждается моментом, и Миен почти хочет забыть об этом, прежде чем она умрет от смущения, но образа этой Минни в ее голове достаточно, чтобы продолжать. — Мне никогда больше не удавалось увидеть ее такую улыбку, — вздыхает она, а затем смотрит прямо на Юци, — и я действительно, очень хочу. Юци смеется, хрипло и громко, но ее улыбка искренняя, не осуждающая и не поддразнивающая, как боялась Миен. — Я подумала, что она тебе понравилась, —  говорит она, — тебе не нужно так сильно пытаться это скрыть, вы действительно милые. В тот день я впервые увидела ее после летних каникул, и у меня были кое-какие новости. Я сказала ей, что моя вокальная группа открыла вакансии для новых участников, и она была принята, и что в конце учебного года у нас будет выступление. Миен быстро вдыхает, наконец-то понимая. Конечно, это была музыка. Нет ничего, что Минни любит больше, чем музыку. Еще до того, как услышала, как она поёт, Миен знала, как сильно ей это нравится, как сильно она дорожит каждой песней в одном из своих плейлистов, каждым новым продюсерским проектом, в котором она могла бы участвовать. Всегда говорила о новых музыкантах, которых она открыла для себя, о старых, которых она так долго любила, о ритмах и мелодиях. Миен понимала, потому что она тоже любила музыку как образ жизни, даже если это было немного по-другому. Ей нравится думать, что они сблизились из-за этого, но очевидно, что есть ещё много всего о Минни, чего она не знает. И она хочет узнать столько, сколько Минни ей позволит. — Спасибо, — тихо говорит она после нескольких секунд ходьбы в тишине, ее мозг все еще пытается обработать информацию. — Было и кое-что еще, но это не то, о чем она хочет, чтобы я рассказывала, так что тебе придется спросить ее саму. — Я сделаю это когда-нибудь, — бормочет Миен, почти шепотом, — ещё раз спасибо. — Все в порядке. Просто... не волнуйся слишком сильно об этом. И не смей разбивать ей сердце. — Что? Как я могу? Я бы никогда этого не сделала, и ей все равно пришлось бы ответить мне взаимностью, чтобы это произошло. Юци посылает ей многозначительный взгляд, который Миен на самом деле не понимает, и это приводит ее в еще большее замешательство. — Я позволю тебе разобраться с этим самостоятельно. Миен слегка качает головой, как будто это помогло бы избавиться от замешательства и тревоги, и засовывает руки в карманы, пока они полностью не замерзли. Некоторое время они шли молча, и довольно скоро добрались до своего общежития и разошлись, пожелав друг другу счастливых праздников. У Миен в голове крутится множество мыслей, и когда она готовится лечь спать, в её ушах продолжает звучать прекрасная мелодия, даже когда она не обращает на это внимания.

______

Первая неделя февраля, экзамены только что закончились. Миен выходит из класса, чувствуя себя так, словно с ее плеч свалился огромный груз. Экзамен прошел хорошо, и вчерашний тоже, хотя и немного хуже, чем ей хотелось бы, и теперь она наконец-то может немного отдохнуть. Только на некоторое время, потому что театральная пьеса нуждается в большом количестве репетиций, если они хотят, чтобы она была близка к совершенству. Но об этом Миен будет беспокоиться на следующей неделе. А пока она просто выходит из здания, все еще холодный ветер бьет ей в лицо и треплет волосы. Очки слишком низко сидят у нее на носу, поэтому она поправляет их, и вдруг видит фигуру, бегущую прямо к ней. — Миен! Мы свободны! — Минни кричит, а затем обнимает Миен, как только она оказывается достаточно близко, её счастливая улыбка почти скрыта шарфом. Разум Миен все еще немного сбит с толку, умоляя об отдыхе, но ее тело реагирует, и она обнимает Минни так сильно, как только может, почти отрывая ее от земли. Ее волосы собраны в конский хвост, и она чувствует, как щека Минни прижимается к ее шее, тепло распространяется вниз по ее рукам, обнимающим Минни за талию. Миен улыбается так широко, что у нее начинают болеть щеки, и она не хочет никогда прекращать это. — Мы свободны! Еще один семестр завершен, — соглашается она и чувствует, как объятия Минни сжимаются еще сильнее, — как у тебя все прошло? — Отлично! Не знаю, я просто хочу рухнуть на свою кровать. Миен смеется и начинает отстраняться, потому что не хочет, чтобы это выглядело странно, даже если все, чего она хочет — это Минни вечно обнимающая её. Но Минни не отстраняется полностью, вместо этого кладет лоб на плечо Миен, не поднимая глаз. — А как насчет тебя? — она спрашивает, и Миен затрудняется ответить, ее шея и лицо, вероятно, полностью покраснели. — Хорошо. Думаю, да. Когда Минни смеется, Миен скорее чувствует это, чем слышит. — Я думаю, тебе тоже нужно вздремнуть, — Минни наконец поднимает голову, и Миен почти жалеет, что она этого не сделала, потому что она такая красивая, что это причиняет боль. Мешки под глазами и растрепанные волосы совсем не делают ее хуже, что несправедливо, и даже если Миен привыкла видеть ее с темным макияжем, ее лицо без косметики - это еще один вид красоты. Миен хочет видеть ее такой каждый день. Она молчит, осознание медленно закрадывается на задворки ее сознания, то, что она боится признать, но больше не может избегать. Минни наклоняет голову в ответ на отсутствие ответа и хихикает. — Не хочешь пойти пообедать со мной? Я обещаю, что отпущу тебя домой пораньше, чтобы мы обе могли спать столько, сколько захотим, — затем Минни нежно берет Миен за руку и отступает на шаг, как будто просит ее следовать за ней. — Звучит неплохо, — удается ответить Миен, мозг все еще затуманен. Итак, Минни разворачивается и начинает идти. Миен следует немного позади, наблюдая за их переплетенными пальцами перед собой, за милым пальто, которое носит Минни, и за ее волосами, затянутыми шарфом. И это полностью поражает ее, чувства внезапно шумят, как капли водопада, разбивающиеся о камни внизу. Она влюблена в Минни. На данный момент это невозможно назвать как-то иначе. Ее грудь горит, кожу покалывает, и она не думает, что когда-либо хотела чего-то так сильно, как остановиться и поцеловать Минни посреди улицы. Держать ее в своих объятиях и оставаться неподвижными, пока мир вокруг них не померкнет. Миен делает глубокий вдох и идет немного быстрее, чтобы не отставать от Минни. Ее разум все еще сходит с ума, но, прежде всего, Минни всегда помогает ей чувствовать себя комфортно, как будто она может быть самой собой. Так что ей удается поддерживать разговор, и довольно скоро они смеются и препираются, как обычно. Ее эмоции в беспорядке, и ей действительно нужно вздремнуть, прежде чем она сможет остановиться, подумать и все переварить. Но это будет позже. А пока она просто хочет насладиться обществом Минни.

______

Студия номер шесть открыта, и внутри никого нет. Впервые более чем за полгода, когда Миен приходит в музыкальную академию во вторник днем, таинственного пианиста там нет. Конечно, она пришла рано. Раньше, чем обычно, даже чем тогда, когда она изо всех сил старается успеть на автобус. Но все же она ожидала, что он будет играть. Это кажется странным, как будто момент выбран неправильно, но также и как пощечина реальности, потому что она так долго идеализировала этого призрачного человека, относясь к музыке как к какому-то неизбежному событию, вроде восхода солнца. Но, конечно, это всего лишь практикующийся человек. Ей почти хочется горько рассмеяться над собой за то, что она такая драматичная, но, конечно, в тот день, когда ей больше всего нужно было это услышать, мелодии там не было. Миен секунду стоит перед приоткрытой дверью, а затем паникует и уходит, потому что вдруг кто-нибудь увидит, что она заглядывает туда? Или, что еще хуже, придёт пианист, а она просто будет стоять у него на пути, наблюдая за студией, которую она не занимала? Она не знает, что делать, и ей вдруг не хочется быть на виду, это ощущается так, как будто на нее смотрит сотня глаз, осуждающих ее за то, насколько глупо она себя ведет. Итак, она оказывается в ванной академии, умывает лицо холодной водой, ее футляр для скрипки все еще висит у нее на плече. До ее урока еще больше получаса. Она действительно планировала оставаться у двери все это время? В каком она беспорядке. Если быть честной с самой собой, она знает, что особо не думала перед выходом, ей просто нужно было послушать фортепиано. В какой-то момент это стало своего рода маяком, тем, что ей нужно было испытать, чтобы вернуть свою жизнь в прежнее русло. И за последние пару дней все сильно сбилось с курса. Внезапно ей стало нечего делать до следующей недели, когда все репетиции возобновятся, и она много думала о своем последнем осознании. За эти годы у Миен было несколько отношений, и ни одни из них не длились так долго. Она знает, что никогда не испытывала к ним таких сильных чувств, как сейчас к Минни, и это только пугает ее еще больше. Она боится, что не нравится Минни, и она также боится, что она может ей нравиться. Она не знает, что делать с таким количеством чувств и как сильно это повлияет на нее, если что-то изменится. Есть пьеса, которую ей нужно усовершенствовать, и занятия, на которые ей нужно обратить внимание, и целое будущее, которое может зависеть от того, насколько хорошо она справится в этом семестре. Ей не следовало так сильно влюбляться. Но эмоции подобны вышедшему из под контроля музыкальному произведению, возникающему неожиданным образом, иногда слишком интенсивному, а иногда слишком скучному, и даже если она знает ноты, она не может уловить всю мелодию, пока не услышит — не проживет — её целиком. Может быть, ей следует просто... признаться. А потом разобраться со всем, что случится позже. Но что-то в ее сознании было немного не так, и она продолжала думать о неизвестном человеке, который каждую неделю сидел перед фортепиано, репетируя часами, не полностью удовлетворенный своей пьесой. Поэтому она решила прийти еще раньше, в надежде услышать музыку, которая успокаивала ее сердце. И теперь ей нечего делать и нечего слышать. Миен вздыхает, глядя на свое отражение в зеркале ванной. Наверное, ей следует просто сходить в библиотеку или что-то в этом роде, но в глубине ее сознания зарождается глупая идея. Может быть, если она пробудет там достаточно долго, то действительно увидит пианиста, входящего в студию. Может быть, то, что ей нужно, - это разгадать тайну, чтобы она могла сосредоточиться на других проблемах и понемногу работать над своей жизнью. Если она будет продолжать гоняться за навязчивыми мыслями, на самом деле не желая их ловить, то она никогда не узнает, стоили ли они того. Но, может быть, это плохая идея, может быть, ей следует просто забыть о фортепиано, музыке и своих чувствах тоже. Звук шагов в пустом коридоре снаружи заставляет ее принять решение. Они кажутся торопливыми, и это может быть пианист. Если бы он попал в студию, то Миен потеряла бы все шансы увидеть его. И действительно, она всегда была немного импульсивной. Поэтому она быстро вытирает руки и выходит из ванной, ведя себя как обычно, насколько это возможно, готовая пройти весь путь до класса, как будто она знает, что делает. Она высоко держит голову и слишком сильно сжимает ремешок футляра для скрипки. А потом она замирает. Потому что эти черные, длинные, красивые волосы, эта кожаная куртка, которую она видит сзади, эта походка - она узнала бы их где угодно. Это Минни. И она идет прямо к двери студии номер шесть, не замечая Миен за своей спиной, и входит в нее, закрываясь, даже не взглянув наружу. Мир Миен переворачивается, ее ноги приклеены к полу рядом с дверью ванной. Какова вероятность того, что Минни зайдет в студию только сегодня в это самое время? Если она там, то она должна быть пианисткой. Но как? С каких это пор она играет на фортепиано? Как Миен могла не знать? Это была Минни, верно? Может быть, ее разум заставляет ее видеть то, чего она хочет. Но нет, это была Минни. И теперь Миен не знает, что делать. Ее кожа кажется горячей, и она ощущает каждое биение сердца. Ей приходится уходить оттуда, пока кто-нибудь еще не прошел мимо, потому что в этот момент она просто не может объяснить, что она делает. Итак, по привычке, она подходит к двери и встает, прислонившись спиной к стене. А потом она слышит музыку. Прекрасная, знакомая мелодия, которая, кажется, проникает в ее кожу, исцеляет и воспламеняет каждую клеточку одновременно. Она прекрасно может представить Минни, сидящую перед пианино, длинные пальцы двигаются по клавишам, она сосредоточенно хмурится, совсем как тогда, когда они учатся вместе. Кусочки пазла складываются в голове Миен, и ей кажется, что она открывает сундук, полный драгоценностей, дна которого не видно. То, что у нее есть, уже прекрасно, есть много возможностей для раскрытия, и она хотела бы знать, что скрывается за всем этим. Вся музыка и все чувства. Она любит Минни. И ей нравится мелодия, которую она играет, точно так же, как она любит ту, которую Минни играет в её сердце каждый раз, когда улыбается. Поэтому Миен поворачивается, прежде чем приступ храбрости покидает ее, и стучит в дверь студии номер шесть. Приглушенная музыка, доносящаяся изнутри, прекращается, и секунду спустя знакомый голос кричит: "Эта комната занята!" Миен почти смеется, потому что, конечно, Минни не стала бы просто открывать дверь или спрашивать кто это. Это действительно было похоже на нее, и Миен не знает, как она не узнала её раньше, но она догадывается, что её голос звучит по-другому, когда она поет. — Минни? — спрашивает она, слишком хорошо осознавая, как ускоряется ее сердце. Несколько секунд ничего не происходит, и она почти боится, что она как-то ошиблась и все рухнет. Но потом дверь открывается, и там стоит Минни с широко открытыми глазами и удивленно изогнутым ртом, такая красивая. — Миен?? —  спрашивает она, явно не понимая, зачем она здесь, и Миен прикусывает губу, прежде чем ответить. — Привет. Я эм... Я видела тебя в дверях. Я не знала, что ты тоже пришла сюда, извини, если я тебя беспокою. Минни моргает раз, другой, и легкий румянец начинает окрашивать ее щеки. — Нет! Не волнуйся, ты не мешаешь, я просто... почему бы тебе не зайти? Миен кивает и следует за ней внутрь, застенчивая, но в то же время взволнованная. Комната небольшая, с одной стороны стоит стол и два стула, на один из них наброшена куртка Минни, а с другой - фортепиано. Оно вертикальное, потому что академия никак не могла позволить себе большее, только для студий, и оно чёрное и блестящее, в нем почему-то чувствуется что-то старое. Миен ловит себя на мысли, что это подходит Минни. Скамейка немного прогибается, когда Минни садится на нее лицом к стульям, а не к клавишам фортепиано. — Так ты здесь из-за уроков игры на скрипке? — спрашивает она, в то время как Миен выдвигает стул, чтобы тоже сесть. — Да! Однако сегодня я действительно рано, и я увидела тебя, когда вышла из ванной. Итак... ты никогда не говорила мне, что играешь на фортепиано. Минни отводит взгляд, как будто ей неловко, и мягко улыбается. — Ты слышала меня? Хорошо... не многие знают, я... — Эй, ты не обязана говорить мне то, чего не хочешь, — говорит Миен, и Минни смотрит на нее в ответ, немного расслабляясь, ее руки лежат по бокам фортепиано. — Нет, я хочу рассказать тебе. Просто я только недавно снова начала играть на нем. Раньше я часто играла в Таиланде. Но потом я приехала сюда, старшая школа была тяжелой, и рядом со мной не было никого, кто интересовался бы музыкой, так что я просто бросила. Я даже не осознавала, как сильно мне этого не хватало, пока Юци не спросила меня об этом, а потом она сказала мне, что эта академия арендовала студии на случай, если я захочу прийти поиграть, и что ж, я пришла. Но, конечно, я забыла все, что знала, и я была недостаточно хороша, чтобы играть перед кем-либо, поэтому я никому не сказала. Извини. Миен слушает со всем вниманием, чувствуя эмоции, исходящие от слов Минни. И это очень важно для неё. Это заставляет ее влюбляться немного глубже, и все, чего она хочет, - это сказать Минни, какая она потрясающая. — Не извиняйся! Тебе не нужно было никому говорить, если ты не чувствовала себя готовой. Я понимаю это, и я рада, что ты снова начала заниматься этим, но ты намного лучше, чем ты думаешь, я... ну, я вроде как слушала больше, чем просто сегодня. Но я не знала, что это была ты! И это было потрясающе. Миен знает, что она плохо объясняет, но слова выходят поспешно и легко, и она действительно больше не хочет их останавливать. Она хочет сказать так много. — Что? Ты слушала? Но откуда ты знаешь, что тогда играла именно я? И как... — начинает Минни в замешательстве, но Миен перебивает ее. — Хорошо, позволь мне объяснить, — и Минни кивает, поэтому она продолжает, рассказывая ей все о том, как она впервые услышала ее песню, и как она могла определить, что это та же самая песня, потому что она ей очень понравилась. Миен рассказывала ей о том, как ходила сюда еженедельно и стояла у двери, краснея всю дорогу, и о том, что это звучало так хорошо каждый раз, что она чувствовала, как ее разум успокаивается. Минни заканчивает тем, что хихикает над тем, как все это нелепо, ее лицо закрыто руками и тоже довольно красное. — Я не могу поверить, что ты слушала все это время, сначала я была ужасна! — Нет, ты не была! Ты практиковалась, есть разница! И я все равно сначала не знала, как звучит песня. О, насчет этого, что это за песня? Я никогда не могла распознать её. И Минни смотрит на нее сквозь промежутки между пальцами, все еще прикрывая лицо. Это восхитительно. — О, это... это потому что она моя. Миен моргает пару раз, пока до нее наконец не доходит, а затем она широко открывает глаза и хватает Минни за руку, слегка встряхивая ее. — Ты хочешь сказать мне, что ты написала эту песню? Минни! Это так удивительно! — Ты преувеличиваешь! — Нет, это так! И песня такая хорошая! Могу я послушать еще раз? —  Миен понижает голос, внезапно чувствуя себя более уязвимой, — ты можешь сыграть для меня? Минни делает глубокий вдох, и Миен собирается сказать ей, что она не обязана этого делать, когда она начинает кивать, наконец опуская руки. — Хорошо. Но у меня, вероятно, не получится с первой попытки, когда... когда кто-то слушает. — Все в порядке. Миен продолжает смотреть, как Минни прикусывает нижнюю губу, и она чувствует бабочек в животе при виде этого. Они сидят близко, потому что места осталось немного, но потом Минни поворачивается лицом к фортепиано и начинает поправлять скамейку. Миен замечает, что нет нотного листа, но она предполагает, что после стольких лет Минни он больше не нужен. И, кроме того, песня принадлежит ей. Она придвигает свой стул поближе, прямо к левой стороне скамейки, потому что ей действительно хочется посмотреть, как играет Минни, и ободряюще улыбается, когда смотрит на нее перед началом. Когда начинается музыка, Миен задерживает дыхание, и это все недели погони, все времена, когда ей нужно было услышать мелодию, и все времена, когда ей нужно было увидеть улыбку Минни. Это все эмоции тоски вместе взятые и каждый удар сердца, который проходил, когда она думала об этом. Сначала это мягко и медленно, длинные пальцы Минни быстро меняют положение, образуя аккорды левой рукой, в то время как правая аккомпанирует нескольким более высоким нотам. А затем мелодия набирает темп, и руки Минни начинают двигаться быстрее, все еще такие нежные, с такой целеустремленностью. Это не грустная песня, она больше похожа на меланхоличную, красивую и с оттенками надежды в ней, как будто она рассказывает историю, которая произошла давным-давно, и теперь все шрамы зажили, но все еще присутствуют. Миен нравится это с первого прослушивания. А потом Минни начинает петь, и ей почти хочется плакать. Ее голос прекрасен, такой характерный, такой мощный, даже когда она явно немного его сдерживает. Миен понимает, почему она никогда не осознавала этого до того, как услышала ее полностью, потому что это сильно отличается от того, как она говорит, и многое из этого было потеряно за дверью. Лирика довольно абстрактна, поэтична и так же прекрасна, как мелодия, немного печальнее, и она проскальзывает сквозь трещины в выдуманной Миен оболочке, пока не покрывает каждую часть ее разума. Слушать это так близко бесконечно лучше, чем стоять по другую сторону двери, даже если в этом тоже есть свое очарование, и Миен обнаруживает, что удовлетворенно вздыхает, эмоции ускользают, но остаются рядом. Она чувствует то же спокойствие, что и в другие разы, но она также так гордится Минни и так счастлива, что та решила доверить ей эту песню. Она поднимает взгляд на секунду, когда песня снова замедляется, и видит Минни с закрытыми глазами. Длинные ресницы трепещут, щеки розовые, а красивые губы складываются в улыбку. Миен загипнотизирована, и она не отводит взгляда, даже когда Минни снова открывает глаза для финальной части песни, немного более сложной, чем бридж. Она даже не знает, совершила ли Минни какие-либо ошибки, потому что переданных ею чувств было более чем достаточно. А затем последние несколько аккордов отмечают конец, и Минни убирает руки с клавиш, а ногу с педали, и остается неподвижной, глядя на фортепиано так, словно не знает, как поднять голову. Все, что Миен хочет сделать, это поцеловать ее. Но вместо этого она мягко берет руку Минни и держит ее в своих ладонях, как будто она сделана из стекла, и у нее перехватывает дыхание, когда Минни наконец смотрит ей в глаза. — Это одно из самых красивых произведений, которые я когда-либо слышала. Минни тихо смеется, как будто не верит ей, и Миен сжимает ее руку немного сильнее. — Я серьезно. Это удивительно эмоционально и звучало так хорошо. Минни, ты потрясающая. — Да ладно, ты не обязана говорить это, но спасибо, — Минни улыбается, и ее румянец теперь довольно заметен, но Миен не останавливается, вместо этого немного наклоняясь. — Нет, спасибо, что сыграла для меня. Мне это действительно понравилось, я не знаю, как сказать, насколько это хорошо, на мой взгляд, но я... Миен замолкает, когда Минни поднимает другую руку и медленно гладит ее по щеке. Ее глаза расширяются, и все ее лицо пылает, когда Минни заправляет прядь волос за ухо Миен, так невероятно нежно. — Правда, большое тебе спасибо, я действительно счастлива, что ты была первым человеком, который это послушал. — Минни, я люблю тебя. Она осознает, что сказала, только секунду спустя, когда Минни открывает рот от удивления, ее рука висит в воздухе прямо у лица Миен, как будто она не могла пошевелиться. И теперь уже слишком поздно возвращаться, поэтому Миен доверяет своему сердцу и выпускает все наружу. — Я... я думаю, ты мне понравилась с самого начала, и я никогда не знала, как тебе сказать или чувствуешь ли ты то же самое, но я больше не могу сдерживаться, потому что теперь это все, что я могу чувствовать. Ты самый удивительный человек, которого я когда-либо встречала, и ты не обязана мне отвечать или что-то в этом роде, но я должна была тебе сказать. Миен глубоко вдыхает, чувствуя, как весь воздух в ее легких внезапно исчез, ее глаза не отрываются от Минни. Наступает пауза, которая кажется длиннее, чем целая жизнь, а затем мир Миен переворачивается, потому что Минни улыбается. И вот, наконец, она появилась, та самая улыбка, которую она видела так много месяцев назад, медленно освещающая лицо Минни, как самая ослепительная звезда, излучающая счастье и эмоции, и это так, так прекрасно. Разум Миен полон взрывающихся фейерверков, и искры падают в ее сердце, пока она не превращается в пламя. — Я тоже тебя люблю. Минни подпирает щеку рукой, которая все еще была в воздухе, другой хватается за руку Миен, как за спасательный круг. — Правда? — Конечно. Я бы не стала шутить о чем-то подобном. И Миен знает, что это правда, так же как она знает, что ей никогда не надоест смотреть, как Минни вот так улыбается, даже за сотню жизней. Она чувствует, как ее собственная улыбка становится шире, когда Минни движется ближе и прижимается лбом к лбу Миен, закрыв глаза. — Ты улыбалась так на вечеринке, — не может не сказать Миен, ее нос слегка соприкасается с носом Минни, — я даже спросила об этом Юци. — О чем ты говоришь? —  спрашивает Минни, ее тон дразнящий и знакомый. — На дне рождения Соен. Юци сказала, что она сообщила тебе, что ты можешь присоединиться к ее вокальной группе, и тогда ты очень разволновалась, а я увидела тебя издалека и не могла перестать думать об этом. — Миен, это было примерно полгода назад. — Я знаю, — Миен смеется, счастливая и испытывающая облегчение, и немного откидывается назад, чтобы снова посмотреть на Минни. — Так подожди, — говорит Минни, — Юци тоже не рассказывала тебе о фортепиано? — Нет. А что насчет фортепиано? И снова эта улыбка. Миен серьезно упадет в обморок, если будет продолжать в том же духе. — Я действительно присоединилась к ее вокальной группе, но это еще не все. Мы собираемся устроить представление в театре в конце учебного года, и я.. Я тоже буду играть, я сыграю эту песню. Миен широко открывает глаза и сразу же обнимает Минни за шею, прижимая ее так крепко, как только может в сидячем положении, в котором они находятся. — Это потрясающе! Я так рада за тебя! Могу я увидеть это? — Конечно! Я была бы счастлива, — Минни тоже обнимает ее, и тепло в сердце Миен разливается по всему ее телу. Когда она откидывается назад, ее руки обнимают Минни, пальцы играют с ее мягкими волосами, и она ловит взгляд Минни на своих губах. Миен улыбается и двигается так близко, как только может, пока их носы не соприкасаются. — Могу я? — спрашивает она, и Минни издает горловой звук, который почти заставляет ее рассмеяться. — Да, пожалуйста, — отвечает Минни. Поэтому Миен сокращает расстояние и целует ее. Ее глаза закрываются, а губы медленно прижимаются к губам Минни, вызывая еще больший фейерверк в ее сознании. Все расплывается, пока не остается только теплая кожа Минни под ее руками и дыхание Минни, смешивающееся с ее собственным, и только Минни. Это мягко и удивительно, новая мелодия, формирующаяся в сердце Миен, объединяющая все фрагменты, которые были разбросаны за последние несколько месяцев. Это не законченная песня, а та, которую она — они — должны будут писать момент за моментом, с каждой эмоцией и каждым шагом. И это делает её еще более красивой. Когда они отстраняются, Миен почти не может поверить, что это произошло на самом деле. Но Минни снова берет ее лицо и оставляет еще один поцелуй на ее губах, и оставшееся ощущение покалывания дает ей понять, что это не просто сон. После этого они еще немного поговорили о выступлении Минни и о них самих, но Миен скоро должна уйти на урок игры на скрипке. Она знает, что в данный момент не сможет ни на чем сосредоточиться, но она все еще любит музыку, и она хочет играть, и, возможно, когда-нибудь у нее получится спеть дуэтом с Минни, если она продолжит практиковаться. Итак, она выходит из студии номер шесть и на мгновение оглядывается на дверь, по-настоящему счастливая, что наконец узнала, что ждало ее по ту сторону.

______

Миен сидит во втором ряду театра — поскольку первый ряд зарезервирован для других исполнителей — и она хлопает так громко, как только может, когда группа Юци и Минни заканчивает свою песню. Это был оптимистичный концепт после эмоционального, и это показывает, насколько они хороши в любом типе музыки. Их голоса действительно потрясающие, и у Юци было соло с ее низким голосом, которое повергло всю аудиторию в благоговейный трепет. Соен почти плачет рядом с Миен, и она бы рассмеялась, но она почти уверена, что в конечном итоге тоже заплачет, потому что сейчас начнется соло Минни. Миен наблюдает, как остальные певцы покидают сцену, а затем остается только ее девушка, идущая к пианино. Минни бросает мимолетный взгляд в сторону аудитории, и Миен улыбается так ярко, как только может, машет рукой и чувствует, как ее грудь расширяется от такой гордости. Минни улыбается, а затем начинает играть. И независимо от того, сколько раз Миен уже слышала эту песню, она поражает ее с той же силой, что и первый раз. Сцена кажется большой, но голос Минни кажется еще громче, и он эхом разносится по театру, настолько полный эмоций, что Миен начинает чувствовать, как слезы жгут уголки ее глаз. Она знала, что Минни нервничала, но сейчас она не выглядит нервной. Как она всегда говорит, все нервы исчезают, как только ее пальцы касаются клавиш. И Миен это понимает, потому что это одно и то же для нее и для пьес. То же самое было вчера, когда ее театральная группа выступала перед такой же аудиторией, и то же самое будет на следующей неделе, когда начнется финальное представление. Даже имея главную роль на этот раз, она чувствовала себя довольно спокойно, как будто сцена съедает ее тревогу, и она становится другим человеком на то время, пока длится пьеса. И она будет ждать Минни, когда та спустится вниз, точно так же, как ждала ее накануне. На данный момент, однако, она все еще играет, и Миен все еще слушает. Ноты достигают ее ушей и проникают в сознание, а голос Минни создает идеальную мелодию для прекрасного фортепианного сопровождения. Это успокаивает Миен, как мягкое одеяло, и заставляет ее улыбаться так же ярко, как звезды. Она так, так гордится Минни, и она так сильно ее любит. Она не может дождаться, когда подбежит к ней, поцелует и скажет, как потрясающе она справилась. Все ее эмоции находятся прямо у нее под кожей, и она знает, что Минни знает, какой эффект она оказывает на нее. В конце концов, это то, что делает музыка. Она забирает эмоции у людей и усиливает их, пробуждает их, заставляет их превращаться в немного другие, все взаимосвязанные. Она увлекает умы в путешествие и заключает сердца в теплые или холодные объятия. И Миен думает, что в каком-то смысле это почти то же самое, что делает любовь. Поэтому она продолжает слушать, зная, что скоро у нее на руках будет Минни, и снова думает о том, как все это началось, с музыки и улыбок. Она действительно счастлива, что продолжала следовать их мелодии до самого конца.