Золотая клетка

      Лайя ехала по залитым почти летним солнцем улицам Вашингтона, наслаждаясь плотным трафиком, — удивительно, как такое могло нравиться, однако после тухлого Лэствилла с его чопорными горожанами это казалось истинным наслаждением. Влад перед уходом сегодня утром попросил приехать к нему в офис, чтобы вместе пообедать с какой-то шишкой, кажется, из сената — Лайя мужа мало слушала.       Но было и то, что немного — или много — беспокоило: Влад казался каким-то отсранённым после той их встречи ночью в кабинете. И это, чёрт возьми, злило. Лайя убеждала себя, что ни разу не ревнует, но ей подобное не нравилось. Раздражало. Бесило. Подталкивало спросить, какого чёрта.       Какого чёрта не прислал цветы в прошлый понедельник?       Какого чёрта не зашёл утром в этот?       Какого чёрта после ужина с губернатором отправил её домой с водителем, а не взял с собой — и где вообще был? Точно заезжал в штаб, как сказал?       Какого чёрта во вторник не спросил, нравятся ли ей тюльпаны?       Какого чёрта так поздно приехал в среду?       Это не ревность, нет. С чего ей ревновать? Лайя бросила взгляд на часы на панели и свернула в сторону торгового центра недалеко от нужного офисного здания. Ей не нужно было ничего, в общем-то, однако слишком много оставалось до назначенного времени, и стоило его чем-то занять.       Лайя притормозила у въезда на подземный паркинг, дождалась, когда поднимется шлагбаум, и спустилась вниз. Вышла из авто на малозаполненную парковку, обтянула белое узкое платье — день выдался очень погожим и не требовал плаща или пиджака — и направилась к лифтам.       Вот так праздно по магазинам Лайя не шаталась очень давно — чаще заезжала в бутики любимых брендов, почти всегда зная, что ей там нужно. Сейчас же просто проходила мимо стеклянных витрин, которые призывно демонстрировали уже летние коллекции, но ни за что не цеплялась взглядом. Все вещи казались унылыми однотипными тряпками, а время тянулось невыносимо медленно.       Лайя преодолевала этаж за этажом, то и дело поглядывая на наручные часы и задаваясь вопросом, зачем так рано приехала. Однако ответов не было, как и желания что-нибудь купить или хотя бы примерить.       Наконец Лайя остановилась у магазина белья. Она всегда шила его на заказ, не изменяя любимым моделям и тканям, однако сейчас загорелась поистине безрассудной идеей. На каждый шаг в голове было новое ругательство, однако Лайя продолжала бродить по просторному залу, разглядывая представленный ассортимент, но навскидку всё было не то.       — Здравствуйте, — улыбнулась вынырнувшая буквально из ниоткуда консультант. — Может быть, я могу Вам помочь?       — Нет, спасибо, я справлюсь, — Лайя наконец пролистала комплекты на рейлинге в поисках нужного размера. — А где примерочная?       — В конце зала, с левой стороны. Если понадобится помощь, я с радостью подойду.       Лайя лишь кивнула, переходя к следующему стенду, пропуская вариации моделей в красных, синих, зелёных расцветках — опять не то. Она обычно выбирала телесный или чёрный цвет, изредка — белый, все эти радуги не для неё. И сегодня тоже собиралась остановиться на чёрном — без вариантов.       «Господи, какая ты ненормальная! — говорила себе Лайя, направляясь к примерочным. — Тебе оно надо?!» — но едва оказавшись за плотной гардиной, начала стягивать платье.       Едва белоснежная ткань освободила тело, отчего кожа покрылась лёгкими мурашками от прохлады работавшего кондиционера, Лайя сняла бюстгальтер и взяла взамен ему новый. Шагнула ближе к зеркалу, едва надев, поправила в чашках грудь, чтобы она смотрелась наиболее выигрышно. Бельё оказалось на удивление приятным и удобным.       «Больная», — вновь парировала Лайя про себя, вытаскивая из сумочки телефон и открывая приложение камеры. Рассмотрела себя в объективе, поправила волосы, облизнула губы, соблазнительно приоткрывая, сделала пару фото и тут же изучила, оставаясь довольной, но чувствуя себя первоклассной идиоткой.       Второй комплект был более откровенным и сидел ещё лучше. Конечно, у Лайи был фиктивный брак и фальшивый муж, но неправильно вот так резко лишать её всякого внимания. Она тоже вообще-то могла найти себе любовника типа Саманты или спать с водителем, как Влад с нянькой, но подобного себе не позволяла. Поцелуй с Локидом она в расчёт не принимала — эмоции тогда брали верх и удовольствия она никакого не получила.       Лайя сделала ещё несколько фотографий, а затем уселась на пуфик в углу. Отправить или нет? Это глупо. Очень-очень глупо. Она же не собиралась сделать свой брак настоящим, влюбиться во Влада и всё такое. Просто нужно было напомнить, что именно он никогда не получит.       Оправдание собственной идее казалось вполне подходящим, поэтому Лайя нашла диалог с супругом — номер всё ещё не был записан, хотя браку исполнилось уже почти шесть недель. На секунду закатив глаза на глупость ситуации, Лайя добавила номер в контакты, подписывая достаточно просто «Влад» — лучше, чем ничего. А сразу после этого набрала новое сообщение, прикрепив две фотографии. Кому: Влад «Аника, помоги! Какой лучше взять?»       «Конченая идиотка!» — подумала и нажала на кнопку «Отправить».       Секунда — доставлено.       Ещё одна — просмотрено.       «Блядь!», — Лайя закусила губу, потому что уже готова была отменить отправку.

༻⋆⋆⋆༺

      — Нет, Кевин, — Влад резко прервал своего зама по юридическим вопросам. — Нет! Чёрта с два я это подпишу!       — Мистер Уолтер, — Кевин говорил терпеливо, но неуверенно ёрзал в кресле, — вендор отказывается менять условия. У них глобальная форма контракта и…       — Значит, мы не будем с ними работать, — поставил точку мужчина. — Либо наши условия, либо «Всего доброго».       Влад знал, что примерно думает подчинённый: «Ваш отец в этом кресле смотрелся лучше». Конечно, лучше, потому что кресло было другим, как и стол. И вопросы он решал лучше, и компания процветала, а Влад, встав во главе, загубил всё одним днём. И если бы не Гвен с её стратегией по восстановлению имиджа и работа по пятнадцать часов в сутки, то всё давно обернулось бы прахом.       Не давая продолжить тираду, дисплей телефона вспыхнул новым уведомлением, и Влад нахмурился, видя там имя жены. Лайя ему до этого не писала, лишь отвечала короткими «Ок» на полученную информацию типа пин-кодов или времени, к которому нужно быть готовой. В душе возникла тревога, мужчина поспешил открыть сообщение, а затем резко схватился за узел галстука, делая тот слабее.       — Свободен, — сказал он подчиненному, а сам пялился на полученные фото, широко распахнув глаза.       Он свихнулся? Спит? От таблеток начались галлюцинации? Или Лайя реально прислала ему свои фотографии в белье? Дверь хлопнула, намекая, что это правда, а не похотливый мираж.       Блядь! Влад не знал, что ему на это ответить, поэтому сохранил фотографии на случай, если Лайя решит отменить отправку, а потом всё же напечатал пару слов. Кому: Лайя «Бери оба».       Секундное ожидание, новое сообщение. От кого: Лайя «Это не тебе! Удали немедленно!»       Влад ухмыльнулся, довольный зрелищем и тем, что фото всё ещё в диалоге. Кому: Лайя «Обязательно. Тебе пора в офис, милая, не люблю опаздывать».       Влад откинулся на спинку кресла и шумно выдохнул. Конечно, он не собирался ничего удалять — слишком хороша. И в такие случайности тоже не верил: сильно сомневался, что его имя можно спутать с Аникой. Да и Лайя не дура — далеко не дура, она умная и хитрая, а эти фотографии — явная игра.       Но почему вдруг? После их совместного, чересчур интимного курения Влад принял решение, что нужно находиться от Лайи подальше. Становилось всё сложнее держать себя в руках рядом с ней — такой роскошной и блядски сексуальной. А после годовщина смерти Элис выбила его из колеи, и это можно было даже считать плюсом.       Неужели Лайя расстроилась от его отдаления? Владу в это верилось с трудом, ровно как и в то, что она ошиблась. Только как теперь идти на чёртов обед, если главным блюдом он будет представлять свою фиктивную жену поверх дорогих скатертей ресторана?       — Вероника, — нажал кнопку на телефоне Влад, — никого ко мне не пускать. Только миссис Уолтер, она скоро должна приехать.       Затем он кликнул по первой фотографии и приблизил изображение. Смотрел внимательно, жадно, понимая, что ему придётся думать о какой-нибудь мерзости, ибо идти и удовлетворять себя в офисном туалете — слишком для генерального директора. Но не смотреть попросту не мог — это преступление, не изучить её хотя бы на фото.       Влад начал с почти безопасного: на фотографию попали лишь приоткрытые губы, влажные, манящие и так прилично накрашенные розовой помадой — первая леди. Дальше выступающие ключицы и «скромный» бриллиант на тонкой цепочке в ямочке между ними. Золотистое полотно кожи, на котором рассыпались маленькие родимые пятна — Влад не замечал их раньше. Они были на груди и плечах, несколько на шее — словно созвездия. Хотелось потрогать, рисовать пальцами линии, что соединят точки в небесные фигуры.       И десерт: такая аккуратная, небольшая грудь, она отлично смотрелась в тонком чёрном кружеве. Вернее не так: кружево отлично смотрелось на ней. Откровенно, но скрывая от любопытных глаз — таких, как его. Влад очертил границу пальцем, забывая, что это не реальность — картинка, а его брюки ещё сильнее натянулись в районе паха. Блядь, блядь, блядь, зачем она — такая?       Влад свайпнул влево.       Если первое фото — шах, второе — однозначный мат. Прозрачная сетка, которая открывала буквально всё. Идеальные ореолы, торчащие соски. Теперь мало было мечтать потрогать пальцами — лучше губами, провести по ним языком, прикусить, заставляя вскрикнуть. Сжать ладонями, а затем снять эту тряпку и отбросить подальше. Сука.       «Думай о дохлых крысах, — Влад запрокинул голову и уставился на потолок, — думай о дохлых крысах», — но выходило лишь о Лайе на коленках под его столом. Какого чёрта какая-то девочка вызывала в нём подобное? Какого чёрта делала его помешанным и сосредотачивала все мысли на себе?       Но Влад продолжил смотреть, фантазировать — и тренировать выносливость, а это могло свести его с ума. На его счастье вскоре хлопнула дверь, отвлекая, но ненадолго, потому что на пороге была Лайя. Короткое белое платье без рукавов, безупречные локоны, элегантные туфли с острыми мысками. Влад изучил её сначала снизу-вверх, затем сверху-вниз. И мысленно оттрахал во всех известных позах.       — Надеюсь, ты всё-таки купила оба, — хрипло сказал он и кашлянул, пытаясь вернуть голосу нормальное звучание.       Лайя закатила глаза и уселась на диван, тут же закидывая ногу на ногу, а Владу пришлось ещё сильнее ослабить галстук и расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки.       — Мы скоро поедем, — добавил мужчина, получая в ответ безразличный кивок и уже сомневаясь, что эти фотографии были намеренной провокацией.       Но дестабилизировали они знатно и никак не удавалось прийти в себя. Потому что Лайя сидела здесь — такая охрененно прекрасная и недоступная, и он не мог с этим ничего сделать.       Влад наконец убрал фото с экрана и заблокировал трубку, пытаясь думать о чём-то неприятном. Дохлые крысы не работали, а Лайя болтала ногой в воздухе, разрезая его острой шпилькой, платье неприлично задралось, отчего стал виден край чулка — Влад расстегнул ещё одну пуговицу. Хотел бы открыть окно, но тогда продемонстрировал бы возбужденный член — словно он мальчишка, который только ступил в пубертатный период.       Телефон зазвонил — отличный способ отвлечься, поэтому Влад с энтузиазмом ответил, но слушал рассеянно. Кевин рассказывал, на какие уступки готовы пойти вендоры, а Влад смотрел на жену, которая уставилась на дисплей, а затем щёлкнул пультом, ища спасение в холодном воздухе кондиционера.       Суть беседы быстро была потеряна. Чем дальше, тем сложнее у Влада получалось спокойно жить. Лайя была слишком хороша, чтобы просто находиться рядом. Непонятно, у кого просить сил — у Бога или дьявола, а она сама — рай или ад? Невозможная. Невыносимая. И что хуже всего — не его, несмотря на свидетельство о заключении брака.       А дальше — в секунду. Влад завершает звонок, не прощаясь, кладёт трубку на стол. Плевать. Плевать на всё, он не способен больше терпеть и ждать. Поднимается, подходит, нависает тенью сверху, отвлекая от бесцельного изучения дисплея телефона. Взгляд Лайи, как всегда, холодный и безразличный. Она смотрит снизу-вверх, как будто специально кусает губу, вопросительно выгибает брови — надменная сука. Наверное, от этого её хочется ещё сильнее.       — Я так больше не могу! — Влад перехватывает её под коленками, разводя ноги в стороны. — Не могу!       Лайя не вырывается, а просто смотрит на него. Ничего не говорит, медленно отбрасывает свой телефон в сторону, облизывает губы, а затем — неожиданно, поразительно! — тянется к пряжке ремня. Её прикосновение даже через ткань одежды вызывает низкий стон. Влад не знает, где хочет её взять: прямо здесь, на диване; уложив на холодный стеклянный стол и закинув стройные ноги себе на плечи; на голом полу, стирая в кровь её колени. Но точно уверен: быстро, грязно, грубо, до крика.       Выбор падает на диван, потому что тот ближе всего. Едва Лайя расправляется с пуговицей брюк, Влад впивается в её губы поцелуем. Тот жадный, голодный, но главное — Лайя на него отвечает, и одновременно пытается справиться с пуговицами на рубашке, а Влад тянет вниз чулки. Нужно снять с неё платье, но к дьяволу — нет времени.       Языки борются, на губах остаются укусы, в кабинете жарко, хотя продолжает работать кондиционер. Считанные секунды — и Лайя оказывается прижата грудью к спинке дивана. Её ногти впиваются в кожаную обивку, щека прислоняется к стене, а Влад наконец задирает её платье на талию, тянет бельё вниз, и кружево замирает где-то в районе её острых коленок. Мужчина входит резко, одним толчком на всю длину.       — Случайно, говоришь, отправила? — Влад низко стонет, чувствуя, как упругие стенки плотно обхватывают член; накручивает на кулак и сильно тянет волосы, портя безупречную укладку и не думая о том, что скоро нужно появиться на встрече. — Какая же ты сучка, Лайя!       Как и хотел, Влад берет её грубо и быстро. Припадает губами к её шее, целует, кусает, проводит языком. Мнёт свободной ладонью грудь и матерится, потому что не снял это блядское платье — мешает. Но Лайя такая мокрая и податливая, что всё быстро забывается: остаются только её тело и запах — они будоражат до чёртиков.       Лайе нравится. Она стонет, повторяет его имя и выгибается в спине. Она кричит, чтобы Влад был быстрее, а он закрывает её губы ладонью, смазывая помаду. Лайя прикусывает кожу на его пальцах, проводит по ним языком, втягивает в рот, и Влад надавливает на язык, а затем исполняет её желание — трахает быстрее и жёстче, до боли сжимая волосы на затылке…       — Мистер Уолтер?..       Влад моргнул. Лайя всё так же болтала в воздухе ногой, не обращая на него внимания, он всё так же сидел за столом, держа телефон у уха, а в штанах всё ещё было невыносимо тесно.       «Блядь!»       — Повтори ещё раз, Кевин, — Влад постучал кончиком ручки по столешнице, — отвлёкся на важное письмо.       Чем дальше — тем хуже. С ней он просто не доживёт до выборов. Но сейчас нужно было думать о крысах и идти ублажать сенатора — к счастью, только изысканной едой.

༻⋆⋆⋆༺

      До небольшого, но весьма пафосного ресторана Влад предложил дойти пешком: всего-то нужно было миновать парковку перед офисом и перейти дорогу. Сейчас он физически не мог находиться в закрытом пространстве с женой, особенно, если расстояние между ними критически мало.       На встречу они прибыли первыми, однако долго ждать не пришлось, и сенатор вместе с супругой через считанные минуты составили компанию.       Лайя украдкой рассмотрела пару, проворачивая на пальце кольцо. Сенатору — Влад представил его как Джозеф Морген — навскидку было под пятьдесят, его жене Аманде, которая глупо хихикала на несмешные шутки и накручивала на палец белокурые локоны, — как будто не больше двадцати. Модель или тупая актриса, или просто эскортница, которая вытащила счастливый билет. Лайя могла бы даже ей посочувствовать — их двоих таскали с собой мужья и показывали будто кукол, однако Аманда раздражающе хлопала слишком длинными ресницами, а в губы добавила чрезмерно много гиалуронки.       Но дурой за тем столом была не только Аманда — Лайя тоже себя такой ощущала и уже сто раз пожалела, что отправила Владу фотографии. Наверное, ему не понравилось, потому что смотрел он в другую сторону и почти с ней не говорил — словно они до этого много болтали.       Лайя и сама не знала, какой реакции от него ждала, но точно не игнорирования. Хотя, если бы Влад попытался её, например, поцеловать, то получил бы в ответ возмущенное «Эй!» — Лайя скосила на мужа глаза, будто могла увидеть что-то новое. Он был увлечён беседой, внимательно слушал, вдумчиво отвечал — лаконично, но при этом его хотелось слушать, пусть девушка особо не понимала, о чем идёт речь.       На какой-то момент Лайе сделалось жаль, что у них всё вышло именно так. Если бы Влад приехал к ним домой не с чётким намерением жениться, а начал с ухаживаний — вполне возможно, у них бы был шанс. Но случилось, как случилось, и Лайю триггерило от его прикосновений, хоть одновременно она и жаждала их.       Зубцы вилки слишком громко ударили по белоснежному блюду, и Лайя натянула улыбку, извиняясь. А с чего она вообще взяла, что Влад бы стал за ней ухаживать, не будь ему нужен брак? Мысль колола острыми иголками, делая крайне неприятно. Однако Лайя продолжала размышлять — почему-то салат с цыпленком стал для неё отличным психологом.       К концу обеда Лайя пришла к выводу, что цыпленка всё-таки немного пересушили, а Владу она сама — не интересна. Потому что сегодня она дала ему слишком явный намёк. Не понять, что отправленные фото — не случайность, было просто невозможно. Варианта, что Влад всё-таки не понял, не имелось — он точно не идиот.       — Как думаешь, как быстро они разведутся? — спросила Лайя, когда Моргены уселись в авто, а они с Владом начали движение в сторону пешеходного перехода.       — Что? — мужчина повернулся.       — Когда они разведутся, а она оттяпает половину?       — Хочешь сделать ставки? — усмехнулся Влад.       — Нет, — Лайя покачала головой, — завтра я забуду, как их зовут. Но… он же ей в отцы годится.       Влад пожал плечами, сам он не сильно задумывался над подобными вопросами. Знал, что значительная часть его окружения жената на основании договоренностей и выгоды — где есть большие деньги, любви часто не остаётся места. Девушки вроде Аманды выбирали себе в пару денежные мешки, чтобы ни в чём себе не отказывать; мужчины вроде Джозефа — красивых кукол, чтобы радовали глаз и тело.       С Лайей у них было сложнее: она стала разменной монетой в игре двух семей. Она была больше, чем картинкой, что должна ублажать, — лицом его самого. И Влад признавал, что несмотря на все противоречия, ругань, непонимания, злость, Лайя справлялась с этой ролью. Как дьявол кроется в деталях, так и Лайя в них была: в горделивой осанке, в безупречном вкусе, в манерах, что текли в крови. Идеальная первая леди, не только для городишки вроде Лэствилла — страны, если его далеко идущие планы не превратятся в прах.       И Саманта была совершенно не права, говоря, что Лайе недостаёт манер, — просто его жена знала, когда на те можно наплевать, показывая своё пренебрежение. И это тоже было плюсом в её копилку. Влад усмехнулся своим мыслям: конечно, после сегодняшнего он найдёт сто тысяч плюсов и, если нужно, оправданий — как просто его, оказывается, можно купить.       Они вошли в просторный холл здания, Влад указал в сторону лифтов и, едва оказавшись внутри кабины, отправил ту на минус первый. И тут же пожалел: слишком мало места для их двоих и дикого сексуального желания. Но на подземной парковке оказались быстро, а затем достигли одинаковых автомобилей, что стояли рядом.       — Я отвезу тебя домой, — проговорил Влад.       Здравый смысл твердил, что нужно вернуться в офис, потому что в кабинете, как минимум, остался портфель, а с собой были лишь телефон, бумажник и ключ от авто, однако Влад решил внутренний глас не слушать.       — Сама доеду, — буркнула Лайя, демонстративно вытаскивая из сумки ключи. — Тебе работать не нужно?       — Хочу провести время с семьёй, — парировал Влад.       Это было почти правдой, ему действительно нужно уделять больше времени Адель, однако прямо сейчас он хотел попытаться поговорить с женой. Она своими откровенными фотографиями будто дала ему зелёный свет, сделала шаг навстречу, и Влад должен был шагнуть ответно. Час в машине — закрытое пространство, один на один, не сбежать, потому что трассу из Вашингтона в Лэствилл почти сплошной стеной окружал лес.       — Адель будет рада, — Лайя крутанула брелок. — Но мне завтра нужна машина.       — Её пригонит водитель. Сядь, Лайя, — мужчина распахнул пассажирскую дверь.       Лайя закатила глаза и направилась к своему автомобилю. Указания действовали на неё красной тряпкой, которой трясут перед лицом и лишь раздражают. И Влад раздражался в ответ, глядя, как упрямица усаживается в салон. Лучше бы он вернулся в офис, но сейчас отступать было глупо: сказал же, что поедет домой.       С подземной парковки Лайя выехала первой, а на ближайшем светофоре, загоревшимся красным, они сравнялись. Посмотрели друг на друга: Влад в правом ряду, Лайя в центральном. Девушка на секунду улыбнулась, а стоило сигналу смениться, вдавила газ в пол, вырываясь вперёд.       — Ненормальная! — раздражённо крикнул Влад ей вслед, словно жена могла услышать.       Что она хотела показать — своё превосходство? Но она и без того за прошедшие недели сделала из него какого-то повёрнутого психа, а в доме всё теперь было по её правилам. Влад мог догнать, поиграть в салки, перегнать, в конце концов, показывая, что он главный, но это значило подвергнуть несносную девчонку опасности. Вторая мёртвая жена — это слишком, как бы цинично и одновременно смешно подобное не звучало.       Но Влад всё же держался у неё на хвосте, не позволяя значительно отдалиться, а другим — вклиниться между ними. Лишь выехав на трассу, немного отпустил вперёд, давая возможность почувствовать себя безоговорочной победительницей.       «Наслаждайся триумфом, Лайя», — думал Влад, уверенный, что однажды всё-таки поставит чёртову сучку на колени во всех смыслах этого слова. Иначе сколько можно выворачивать его наизнанку, а затем укладывать на лопатки своими фото и добивать?       Ей не нравилось безразличие — что же, Влад его устроит. Если Лайя хотела играть, то и он сыграет с ней партию-другую и посмотрит, кто — кого. И далеко не факт, что позволит ей одержать победу, разве что даст выбор — быть снизу или сверху.       Взгляд зацепился за спидометр: Влад сам превышал, а Лайя оторвалась от него уже довольно сильно и продолжала удаляться. Чёрт, какая же у неё скорость? Несносная девчонка явно увлеклась, играя, и рука Влада невольно потянулась к телефону — позвонить ей и всыпать по первое число. Она рисковала сейчас не только собой, но и другими участниками движения, не говоря уже про имидж возможного мэра — на это плевать.       Переводя взгляд с дисплея на дорогу, Влад искал номер жены и невольно ускорялся, давя на газ, чтобы не потерять её авто из виду. Почти нажал на имя девушки, когда резко — звук удара впереди. Так громко, что его сердце забыло, как нужно стучать.       Влад не понял, в какой момент грузовик вылетел на встречную полосу, как столкнулся с машиной Лайи, — сам он только инстинктивно вдавил тормоз в пол, швыряя свой телефон на соседнее сиденье и до побелевших костяшек сжимая руль. Влада бросило вперёд, но ремень безопасности не позволил случиться удару, и он тупо смотрел на оживший кошмар перед собой. То ли проклятая шлейка, спасая, сжала грудь, то ли страх лишил возможности дышать.       Неизвестность — только она осталась в момент. И капля надежды, что Лайя жива. Пусть носит красные платья, пусть отправляет фото, не смотрит на него и выводит за границы здравомыслия. Пусть рвёт нервы и доводит до края — без неё дом был белым вакуумом, а она появилась и день за днём красила его ярким, заставляла жить.       В кино это всё было бы кадрами замедленной съемки: вылетевшее с трассы авто, что стало словно невесомым, разворачиваясь почти на триста шестьдесят; то, как сам Влад кричит имя жены, а затем давит газ, чтобы быстрее оказаться рядом; как шарит рукой в поисках трубки; как её машина капотом влетает в одно дерево, а пассажирская сторона сминается соседним. Но это был не чёртов фильм, и на всё понадобились лишь секунды, которые оставили после себя сизый дым, сети трещин на стекле и покорёженный металл.       — Твою, блядь, мать! — закричал Влад, кидаясь в сторону разбитого авто и на ходу набирая «911».       — Вы позвонили в службу спасения, в чём заключается ваша проблема? — механический голос прозвучал в трубке, а голос мужчины вдруг исчез, превращая горло в Сахару. — Алло, говорите, пожалуйста…       Мир вокруг пошатнулся, пугающе сжался, Влад застыл и смотрел через окно: щекой Лайя лежала на руле поверх подушки безопасности, а по виску медленно катилась кровь. Веки опущены, лицо бледное — она всё равно прекрасна, но так пугающе. Внутри что-то оборвалось, остановилось, но лишь на мгновение, — через секунду Влад уже дёргал ручку авто: заблокировано. Хотелось беспомощно взреветь, а служба спасения напомнила о себе, и Влад кричал им примерные координаты, умоляя приехать быстрее.       Влад не верил: ни в Бога, ни в дьявола, но сейчас его отчаяние походило на молитвы. Ему нужно убедиться, что Лайя жива, — и он кулаками ударял по стеклу, с силой, со злостью, не обращая внимания, что костяшки кровят. Нужно почувствовать пульс, ощутить дыхание — что угодно, лишь бы знать, что она ещё здесь. И он продолжал пытаться, пусть это было бессмысленно и сводило с ума.       Грузовик с помятым бампером пролетел мимо, ловко вырулив в свою полосу, а где-то на подкорке зародился важный вопрос. Сейчас Влад не мог его осознать, произнести, даже просто подумать, но обязательно сделает это позже: ему сейчас поставили мат, или это лишь шах и будет новый ход?