драбблы, ох эти драбблы

Дрожь от холода - самое жуткое, что можно испытать. Как бы юноша не старался согреться, по коже продолжали бегать мурашки. Холод пробирал до самых костей, отчего идти..нет, бежать, становилось все труднее и труднее, как и дышать. Пытаясь надеть толстовку поверх белой оверсайз-футболки, рыжая макушка пробежала мимо пары улиц, уже упорно глядя на свою улицу вдали. За Накахарой поспевал и его ровесник - высокий, кареглазый бродячий анекдот. Осаму, еле догоняя мальчишку впереди, выкрикивал его имя до самой боли в связках. Да, до той же боли, что чувствовал Осаму этой ночью. Всё же, крайне неудобно после теплой постели бежать на улицу, по пути застёгивая белую рубашку. Большинство людей называют это любовью, а кто-то - зависимостью от сексуальных и романтических отношений с партнёром. А сколько слухов по району идёт, голова уже раскалывается: «Как же бедных детей в приюте воспитывали..», «Тому рыжему даже семнадцати нет, возомнил себя взрослым, тоже мне!», «Видали этих двоих рано утром? Ставлю на то, что этот рыжий ему даёт каждую ночь», «Боже, кто-нибудь ещё видел расцарапанные запястья того высокого юноши? Я чуть в обморок не свалилась, матерь Божия!». Голосовые связки подвели, как Дазай и думал. Закашлявшись, шатен остановился у бордюра, застегнув последнюю пуговицу. Накахара развернул голову к Дазаю и жалобно заскулил, намекая юноше на холод. «Я иду, малыш» - это всё, что услышал Чуя, хотя Дазай, кажется, хотел что-то добавить. Знакомая улица, где уже миллионный раз ступала нога Осаму, площадка, тускло освещённая лампами, многие из которых давно вышли из строя...на парковочных местах стоит машина старшей сестры Чуи, но сейчас у Накахары ключей от машины не было, так что тот кинул пронзительный взгляд на машину, пробежав мимо. Подъезд, боже, родной подъезд. Догнав рыжую макушку, Дазай мягко потрепал Чую по головке, пока тот принялся открывать дверь. Тепло в здании не было, но намного лучше, чем там - в холодном, жестоком мире. ー Это всё, верно..? Уже прощаться надо, по хорошему.. - мягкий баритон Чуи слегка хрипел, но продолжал завораживать, а легкая, не сразу заметная картавость лишь украшала голосок. Ночь была не только смертельно жаркой, но и жутко громкой, иначе бы у мальчишек не хрипел голос. Пару прядей от растрёпанных рыжих волос Накахары, еле-еле собранных, всё равно выпали из конского хвоста и прятали ярко-голубые глаза рыжего юноши. Ослеплённый красотой своего партнера, Дазай и слова не смог проронить, лишь в последний момент обняв Чую. Казалось, что с настолько крепкими объятиями Чуя останется без костей, но это лишь казалось. Накахара мгновенно порозовел, слыша быстрое биение сердца Осаму. Он обнял его в ответ, начиная нервно дышать тому в ухо, пока Дазай улыбался незаметно для Чуи, стараясь забрать всё тепло рыжего мальчишки с собой. Лифт открывается. В кабинку медленно, не торопясь, входит невысокий юноша, пытаясь распустить рыжие волосы, дабы спрятать ещё совсем красные засосы Осаму на шее. Чуя разворачивает голову, желая в последний момент бросить на Осаму свой взор. На его карие глаза, вьющиеся шоколадные волосы, забинтованные запястья.. Не человек, а ходячий придурок! удачи ему там, за границей.