Достижение получено

Рэй вытянул из пачки одну сигарету и, прислонившись спиной к холодной стене, закурил. Запрокинул голову назад, стал без особого интереса разглядывать безоблачное осеннее небо. В голове роилось множество мыслей, и все они были лишь о том, как ему выкрутиться из ситуации, в которой он сейчас оказался. А ситуация, надо сказать, была паршивая. Несколько дней назад он по собственной дурости поспорил с друзьями, что за неделю влюбит в себя Эмму, самую неприступную девушку в их школе и по совместительству его подругу детства. Но это лишь полбеды: поспорили они на сто баксов. Но самое ужасное здесь было то, что у Рэя ни черта не получалось. Сколько бы он ни пытался, сколько бы усилий ни прикладывал, у него никак не выходило даже просто обратить на себя её внимание. Он звал её в кино, в кафе, погулять, предлагал проводить до дома, но ничего из этого, как назло, не действовало. Эмма либо отказывалась, либо игнорировала, либо грубо отшивала его. Рэй уже просто не знал, что ему делать. Учитывая, что отдавать друзьям сто баксов ему категорически не хотелось. В общем, ситуация — дерьмо полное. Сроки уже поджимали, Эмма всё никак не хотела влюбляться в него, а друзья уже потирали ручки в предвкушении ста баксов, которые он им совсем скоро отдаст. Но самое страшное даже не это. Страшнее всего то, что он, кажется, сам начал влюбляться в Эмму. Он и сам не до конца понимал, как такое могло произойти. Они ведь дружили с ней с раннего детства, и за столько лет не было ни единого намёка на влюблённость. Однако в последнее время всё изменилось, особенно после того, как он начал пытаться её соблазнить. Поначалу он не замечал за собой никаких изменений, вёл себя с ней как обычно. Но потом он стал обращать внимание на то, что, когда она рядом, его сердцебиение учащалось. Иногда, если их руки случайно соприкасались, по коже пробегались мурашки, хотя раньше, насколько он помнил, такого не происходило. А сегодня он наконец полностью осознал, что же с ним случилось, и вывод ни капельки его не утешал. Именно поэтому сейчас он стоял здесь, во внутреннем дворике школы, и одну за другой курил сигареты. Ему было сложно принять действительность, в которой он, Рэй Вильсон, влюбился в неё, такую безбашенную и безумную Эмму Скайлер. Ещё труднее было смириться с мыслью, что она сама его не любит. Всё это вкупе со спором, по глупости заключенным им несколько дней назад, давило на него, не давало нормально на чём-либо сосредоточиться. Даже сейчас, делая затяжку за затяжкой, он не мог толком расслабиться. Постоянно думал о том, что ему делать, как выкручиваться из всего этого и, что самое главное, как разобраться с так не вовремя возникшей влюблённостью. Только вот в голову, как назло, ничего путного не лезло. Напротив, от всех этих размышлений у него только разболелись виски. — Чё-ё-ёрт… — потушив окурок и отбросив его в сторону, отчаянно простонал Рэй. Крепко зажмурившись, он запустил руки в волосы и несильно сжал их. — Ну вот угораздило же меня вляпаться в это дерьмо… Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, вот и что мне теперь делать… Вновь издав стон, полный отчаяния, он медленно съехал по стене вниз, на землю. До боли закусил нижнюю губу, разжав пальцы, теперь уже крепко вцепившиеся в тёмные пряди, опустил руки. Глубоко вдохнул, затем выдохнул, снова вдохнул, и опять выдохнул. Сердцебиение, до этого участившееся в несколько раз, постепенно успокаивалось, возвращалось в прежний ритм, болезненная пульсация в висках отступала. А когда он мысленно досчитал до десяти, как его учил Лесли, то окончательно расслабился. Мысли всё ещё путались, и выцепить среди них что-то более-менее вразумительное пока не получалось, но он хотя бы смог вернуть контроль над собой и своими эмоциями, а это уже что-то. — Так, ладно, — начал рассуждать вслух Рэй, пытаясь привести в порядок хаос у себя в голове, — давай начнём сначала. Какая моя самая главная проблема сейчас? Правильно, спор. Значит, нужно сначала заняться этим, а потом уже буду разбираться с влюблённостью. Да, именно так и поступлю. Решив, что на данный момент сто баксов для него гораздо важнее, чем собственные чувства, он наконец поднялся и направился обратно в класс. Пришёл он туда как раз вовремя: до начала урока оставалось всего несколько минут. Этого времени было вполне достаточно, чтобы поговорить с Эммой. К счастью для Рэя, она как раз находилась в классе. Сидела за своей партой, весело покачиваясь из стороны в сторону, и увлечённо о чём-то болтала с Гильдой. Найдя её взглядом, он с облегчением выдохнул и направился к ней. Его сердце вновь забилось быстрее, как только он её увидел, однако он всё же справился с собой и не позволил эмоциям выйти наружу снова. — Хэй, Эмма, — позвал он. Дождавшись, когда она обратит на него внимание, он продолжил: — Слушай, может, прогуляемся сегодня после уроков? Погода хорошая… — Нет, — не дав ему закончить, отрезала Эмма. Рэй даже вздрогнул от её резкого тона. — Тогда, может… — Нет. — Но ты даже не дослушала, что я хотел сказать… — Я и так прекрасно знаю, что ты будешь говорить. И мой ответ — нет. Рэй хотел было сказать что-то ещё, но по выражению лица Эммы быстро понял, что лучше не стоит. Отчаянно вздохнув, он лишь покачал головой и направился к своему месту. Сев за парту, он молча уткнулся лицом в стол. — Ну что, как проходит операция по влюблению Эммы? — поинтересовался его сосед Ник. В его голосе слышалась явная насмешка, но Рэй это проигнорировал. Лишь недовольно буркнул: — Завали ебало, Ник.

***

Учебный день прошёл как обычно. Рэй отвечал на уроках, выходил к доске и решал уравнения, а на переменах бегал курить или пытался снова поговорить с Эммой. Ни один из таких разговоров ничем хорошим для него не закончился, но надежду он не терял. Он не собирался отдавать свои кровно заработанные сто баксов друзьям, а потому даже не думал отступать. Именно поэтому, когда наконец прозвенел последний звонок, он вновь решительно направился к Эмме, намереваясь предложить ей проводить её до дома. Он знал, что она скорее всего откажет, но хотел хотя бы попытаться. Тем более, сейчас темнело гораздо быстрее, чем летом, и потому ходить по улицам в одиночку было опасно, особенно для такой хрупкой девушки, как она. Рэй несколько переживал за неё, ведь по дороге домой с ней действительно могло случиться всё, что угодно, а потому ему хотелось лично удостовериться, что она дойдёт без происшествий. — Слушай, Эмма, — обратился он к ней, когда подошёл к её парте. На мгновение он замолк, почувствовав, как сердце в груди перешло на бег, когда она повернулась к нему, но быстро взял себя в руки и продолжил: — Я уже понял, что идти гулять со мной ты не хочешь, но позволь мне хотя бы сегодня проводить тебя до дома. Темно на улице, одной ходить опасно. — Спасибо, конечно, за заботу, Рэй, но я сама как-нибудь дойду, — Эмма глубоко вдохнула и покачала головой, после чего отвела взгляд. На долю секунды Рэю показалось, будто в её голосе промелькнула неловкость, но он тут же отмёл эту мысль, решив, что ему правда почудилось. — Всё-таки я уже не маленькая, могу за себя постоять. — Я не сомневаюсь, что можешь, но всё же. Мало ли, кто по улицам в такое время шастает. Я же переживаю, Эмма, — продолжил настаивать он. Он старался говорить спокойно, но на последней фразе его голос дрогнул от волнения, и это, кажется, не ускользнуло от неё. — Слушай, я правда ценю твою заботу, но со мной действительно всё будет хорошо, — заверила она и, подхватив со стола сумку, направилась к выходу из класса. — Я прекрасно справлюсь и без тебя. Прежде, чем Рэй успел ещё хоть что-то ей возразить, она вышла в коридор. Тяжело вздохнув, он только покачал головой и направился обратно к своей парте. Подойдя к ней, он взял висящую на стуле сумку и тоже побрёл к выходу. Какое-то время они с Эммой шли вместе. Их пути расходились на развилке, которая находилась не так далеко от школы, и потому до неё они всегда ходили вдвоём. Обычно они разговаривали о чём-нибудь, чтобы скоротать время, но сегодня всё было несколько иначе. Всю дорогу Рэй молчал, глядя только себе под ноги. Эмма тоже ничего не говорила, даже не смотрела в его сторону. Иногда он поглядывал на неё краем глаза, наблюдал за тем, что она делала. Ничем интересным она не занималась, просто спокойно шла, рассматривая пожухлую листву у себя под ногами. Выглядела она задумчивой, даже какой-то расстроенной, что он сразу заметил. Ему хотелось узнать, что же произошло, ведь ещё утром, кажется, всё было нормально, но он не решался спросить. Понимал, что она, скорее всего, не скажет ему правду. Это же Эмма. Хоть они и дружили с самого детства, она почти никогда не делилась с ним своими проблемами, предпочитая держать всё в себе. Поэтому он даже не сомневался, что в этот раз всё будет так же. Так что всё, что ему оставалось, — это только гадать, что же гложет её сейчас. Именно так, в полнейшем молчании и раздумьях, и прошёл их путь. А потом они наконец добрались до развилки, где и разошлись. Рэй какое-то время ещё постоял, провожая Эмму взглядом, а после с тяжёлым вздохом развернулся и направился в сторону своего дома. Однако, не успел он сделать и десяти шагов, как услышал пронзительный женский визг. У него внутри всё похолодело, когда он осознал, что это кричала Эмма. В ту же секунду он не раздумывая ринулся к ней. Пока он бежал на крики, в его голове лихорадочно крутилась лишь одна единственная мысль:

«Господи, хоть бы успел, хоть бы успел…»

***

Рэй всё-таки успел. Он прибежал как раз вовремя: Эмму окружили четверо парней, по лицам которых было видно, что ничего хорошего с ней делать они не собирались. Они взяли её в кольцо, и сама бы она от них не отбилась: они имели перед ней явное преимущество, как физическое, так и численное. Если бы Рэй пришёл хотя бы на минуту позже, кто знает, что могло бы случиться. Но, к счастью для них обоих, он успел, и потому её никто не тронул. Он просто не позволил. Правда, когда он её защищал, то сильно пострадал: один из парней разбил ему губу, а второй чуть не сломал руку. Хорошо, что в какой-то момент в окно выглянула соседка, которая их и спугнула. Но несмотря на все полученные травмы, Рэй всё равно был счастлив, что Эмма не пострадала, хоть и сам отхватил. Пока они шли к ней домой, он постоянно потирал ушибленные места и слизывал кровь с разбитой губы. Всё тело невыносимо болело, особенно левая рука, которая чудом осталась цела, но он уже не особо обращал на всё это внимание. Точно так же его не волновало и то, что он получит дома выговор от матери за очередную драку. Главное, что Эмма в порядке, а всё остальное не так уж и важно. Сейчас же он сидел на кровати в комнате Эммы, пока она сама обрабатывала его раны. Периодически он жмурился и шипел от боли, но пытался не дёргаться лишний раз. Получалось, мягко говоря, не очень. Иногда она так сильно давила на места, где остались царапины, что он просто не мог спокойно сидеть и не шевелиться, хоть и очень старался. В такие моменты ему хотелось материться так громко, как он только мог, но он усиленно сдерживался. Каждый раз, когда она особенно сильно надавливала ваткой на больные места, он подавлял в себе желание смачно выругаться, порой даже сжимал руки в кулаки так, что ногти неприятно впивались в кожу, для этого. В общем, сохранял контроль над собой всеми возможными способами. Однако в конце концов его терпение лопнуло, и он попросту не выдержал. — Блять! — громким шёпотом, чтобы не услышали её родители, произнёс он и зажмурился от боли. — Больно же, Эмма, чего творишь?! — Ничего, потерпишь, — хмыкнула та. — Зачем ты вообще один на четверых полез? Что, тоже таким образом хотел произвести на меня впечатление, чтобы влюбить в себя, да? — она нахмурилась. — Что? — возмущение Рэя вмиг сменилось удивлением, и он не понимающе посмотрел на неё. — О чём ты вообще говоришь, Эмма? — Ты думаешь, я ничего не заметила? — она скрестила руки на груди и заглянула ему прямо в глаза. — Я знаю, что ты поспорил со своими дружками, что за неделю влюбишь меня в себя. Ты бы никогда в жизни не стал звать меня в кино, кафе или гулять просто так. Признайся, сейчас ты защитил меня тоже для этого, да? Ты просто не хочешь проиграть спор, верно? — Идиотка… — тихо, едва слышно прошептал Рэй, запустив одну руку себе в волосы. Теперь ему стало всё понятно: и то, почему Эмма каждый раз так грубо ему отказывала, и то, почему сегодня, пока они шли домой, она выглядела такой задумчивой и расстроенной. — Какая же всё-таки ты, Эмма Скайлер, идиотка… Я спас тебя совсем не поэтому… — Да-а-а? А почему же тогда? — Да потому что ты, дура такая, мне нравишься… Между ними повисло молчание. Эмма хотела что-то ответить, но так и застыла с раскрытым ртом. Её лицо, до этого искажённое гримасой гнева, сейчас выражало удивление, и, глядя на него, Рэй только теперь осознал, что вообще ляпнул. Его щёки мгновенно покрылись пунцовым румянцем, что он тут же поспешил скрыть за длинной чёлкой. Закусив до боли нижнюю губу, он молча низко склонил голову. У него внутри бушевало множество эмоций: злость, смущение, стыд, страх, и всё это лишь от одного осознания того, что он только что признался Эмме в любви. Он, чёрт подери, сейчас признался Эмме Скайлер, его подруге детства и самой неприступной девушке во всей школе, в любви. Но самое ужасное в сложившейся ситуации даже не это. Хуже всего то, что он и сам не знал, что она к нему чувствовала. Раньше он был железнобетонно уверен, что не нравится ей, однако теперь начал в этом сомневаться. Ведь если бы она его не любила, то не стала бы так остро реагировать на этот дурацкий спор. Максимум, что она могла бы ему сделать за такое, — это дала ему подзатыльник или назвала бы придурком. Но она выглядела абсолютно серьёзной, когда говорила, что обо всём знает, и это наводило его на соответствующие мысли. Ещё больше осознания, что он только что признался в любви, и мыслей о чувствах Эммы к нему на Рэя давило молчание. Эмма не произносила ни единого звука, и это пугало его, заставляло сильнее нервничать. Ему хотелось, чтобы она сказала хоть что-нибудь, неважно, что это будет, лишь бы только проклятая тишина прекратилась. Чувство неопределённости давило на него, душило, и терпеть это с каждой секундой становилось всё невыносимее и невыносимее. Мысленно он молился всем известным ему Богам, чтобы она перестала молчать, чтобы прервала наконец мучительно долгую паузу. И его молитвы, судя по всему, были услышаны, поскольку вскоре Эмма действительно заговорила. — Ты… Ты это сейчас серьёзно? — непривычно тихим голосом спросила она. Рэй не видел её лица, но почему-то был уверен, что сейчас она покраснела. — Слушай, я что, на клоуна похож? — горько усмехнувшись, сказал он и наконец поднял на неё взгляд. Как он и думал, на её щеках виднелся лёгкий румянец. Эмма хотела было что-то ответить, но в самый последний момент передумала. Лишь молча продолжила обрабатывать раны, теперь уже на руках. Рэй поморщился, снова зашипел от боли, но не дёрнулся. Больше они оба ничего не говорили. Рэй — потому что не знал, что ещё можно сказать, а Эмма, видимо, потому, что о чём-то задумалась. Он видел это по её лицу, а потому лишь терпеливо ждал. И ожидание, надо сказать, того стоило. — Ты тоже мне нравишься, — это было единственное, что она сказала ему на ухо, прежде чем выйти из комнаты, чтобы отнести аптечку обратно в ванную. В тот момент, когда Эмма прошептала ему на ухо эти четыре заветных слова, Рэй вновь испытал целую бурю эмоций, но преобладала среди них радость. Ведь сегодня он, можно сказать, убил сразу двух зайцев одним выстрелом: и сохранил сто баксов, выиграв спор у друзей, и приобрёл самую лучшую в мире девушку, которая безгранично сильно любила его. И теперь, пожалуй, он ни капельки не жалел, что ввязался в этот дурацкий спор, ведь именно благодаря нему он осознал свои чувства и наконец нашёл ту, с которой готов разделить вечность.