Беги, лисичка

      «Бежать, бежать, бежать, бежать».       Единственная мысль, которая пульсирует в голове, в то время как ноющие лапы мчатся по узким улочкам Токио. Скорость всё прибавляется, пока острый слух улавливает позади шаги. Останавливаться не смею ни на секунду. Слишком сильно хочу жить, так что попадаться охотнику — то, чего мне точно не нужно.       Скользя лапами по мокрой от недавнего дождя земле и царапая подушечки о мелкие камешки, залетаю в проулок. Когда вижу сетчатый забор впереди — горло на мгновение перехватывает паника, но следом на глаза попадается мусорный бак. Стоит недалеко. Разгоняясь ещё — хотя, кажется, куда быстрее, — прыгаю на крышку и перелетаю через забор.       «Давай, Мэй! Кошки всегда падают на лапы! Пусть ты не кошка, но у тебя же есть лапы!»       Приземляюсь нормально, но в костях боль всё равно отдаётся. Будто вибрация идёт. И только сейчас, в момент остановки, чувствую, как сильно горят лёгкие, дерёт горло и болят глаза. Превращаюсь в сплошной сгусток боли с дико колотящимся сердцем, но тут же несусь вперёд.       Точнее, пытаюсь.       — Мэй, стой! — раздаётся позади, и я замираю.       Каждая мышца напрягается мгновенно. Нити огненной магии струятся через всё тело, и я готова спалить хоть всю улицу, лишь бы никто меня не поймал. В груди зарождается рык, и я медленно оборачиваюсь, чтобы увидеть, кто меня нагнал.       Впрочем, уже догадываюсь. Этот голос узна́ю из миллиардов других.       У забора на корточках сидит Кадзу и смотрит в глаза. Пристально, пронзительно, как всегда. Точно в душу забраться пытается и выискать все секреты. Раньше была не против, а теперь — хочется закрыться на тысячу замков, лишь бы не мог меня читать.       От холода трясёт. А может, не только от холода.       Прижимаю уши. Злобно рычу.       — Хватит бегать, Мэй, — вновь доносится до слуха его голос. — Поговорить хочу. Помочь. Ничего больше.       «Как же! Ты меня за дуру-то не держи!»       Пригибаюсь к земле, и рык становится совсем низким. Угрожающим.       — Мэй, пожалуйста.       И что теперь должна? Повестись на это жалобное «пожалуйста»? Хотя насчёт жалобного приукрашиваю. Кадзу никогда таким тоном не говорит. Но вопрос прежний. Что теперь должна? Смиренно присесть, завилять хвостом и снова смотреть ему в рот, следя за каждым словом? Как раньше? Да, сейчас! Только о том и мечтаю!       «Хватит с меня тебя, Наито. Хватит! Я тебя любила, а ты меня растоптал. Ты больше ни кусочка моей души не получишь».       Рыкнув в последний раз, желая передать, чтоб он не попадался никогда мне на глаза, убегаю прочь.       Сердце разбивается так громко, что звенит в ушах.

***

      Аэропорт полон людей. Привычно смешиваюсь с ними. Пониже натягиваю капюшон толстовки, прячу замёрзшие руки в карманах бежевого пальто, иду со слегка склонённой головой. Тяжёлый рюкзак немного давит на плечи, но не обращаю внимания — лучше так, чем с чемоданом волочиться. И практичнее. Вдруг бежать придётся? С ним не рванёшь, ещё и бросишь, а рюкзаком и отбиваться можно.       Как учил отец, головой сильно не мотаю — только слегка поворачиваю, будто ищу кого-то в толпе. На деле же оглядываю каждого, кого могу, чтобы в случае чего заметить преследование, и проверяю входы-выходы. И самое главное — не бегу. Иду спокойно, как все. Осторожно проскальзываю между людьми.       «Веди себя естественно».       А вот с последней рекомендацией сложно. Нервы натянуты до предела — до такого, какой даже описать словами невозможно. Каждая мышца напряжена так, что, кажется, сейчас одеревенеет. Пальцы ноют от того, как сильно сжимаю кулаки. Жутко пульсирует в правом виске — настолько, что в голову себе выстрелить хочется.       Приходится подавить страх и раздражение, чтобы ненароком не сорваться где-нибудь. Родители хоть и обучили меня хорошо, отлично, идеально, но я всё ещё человек. Эмоциональный, вспыльчивый, импульсивный человек. И очень боюсь, что взорвусь от напряжения.       Когда наконец оказываюсь в зале ожидания и сажусь на скамейку, то обнимаю рюкзак и глубоко вздыхаю. В отвлёкшуюся от действий голову мгновенно лезут мысли и воспоминания, от которых хочется отмахнуться, но не получается. Конечно, ведь главный герой везде один — Кадзу Наито, чтоб его о́ни сожрали.       Вновь вздыхая, сползаю вниз по спинке и крепче прижимаю к себе рюкзак. С трудом сдерживаю желание подёргать коленом.       «Мэй, пожалуйста».       Нервно сглатываю. Ну что за интонация? Ненавижу, когда он так говорит. Таким голосом. Таким тоном. Маленькая лисичка, которую я запрятала глубоко-глубоко внутрь и заперла на замок ещё год назад и которая когда-то очень любила Кадзу, тут же скребётся коготками. Маленькими, но острыми. Ощутимо. Игнорирую всеми силами.       Не хочу снова его любить. Не хочу до сих пор его любить.       Резко жмурюсь.       — Мэй?       Я сжала зубы и шумно выпустила воздух через нос. Толкающая дверь рука напряглась, пальцы резче нужного схватились за ручку. Прохладный ночной воздух пробрался в прихожую, мягко касаясь оголённой кожи между топом и джинсами и перебирая каштановые пряди, едва достающие до плеч.       Я выпрямилась и резко закрыла дверь. Хотелось слиться со стеной и не отделяться от неё следующие несколько веков.       — Ты хоть раз можешь сделать вид, что не заметил чего-то?       Отпустив ручку двери и повесив сумочку на крючок, повернулась к Кадзу. Тот стоял, упёршись плечом в стену, и смотрел на меня. Внимательно, изучающе, с этой вечно понимающей и ласковой улыбкой. Коленки-то мои подгибались, но никогда виду не подам.       — Куда ты?       — Сбегаю. Не видно?       Кадзу снова улыбнулся.       — Видно. Зачем?       — Ты же знаешь зачем.       Наши диалоги всегда такие. Короткие, быстрые. Иногда даже слов не нужно — понимали друг друга с помощью одних взглядов. Порой казалось, что вот-вот — и начнём мысли читать. Хотя на деле просто слишком хорошо друг друга знали и чувствовали.       Сейчас Кадзу тоже не составило труда меня прочесть. Тем более он прекрасно знал, что меня беспокоило и о чём из-за наших отношений я переживала постоянно. И не могла быть спокойной, как бы он ни уговаривал. Не могла. Мне было страшно.       Лёгким движением Кадзу оттолкнулся от стены и неторопливо подошёл ко мне. Пришлось приподнять голову из-за разницы в росте. Он остановился и посмотрел в глаза, медленно переводя взгляд с одного на другой. Потом осторожно, словно касался хрупкой статуэтки, заправил волосы мне за ухо. Задел большим пальцем линию челюсти. Подушечками прошёлся по шее.       Я даже не могла пошевелиться, заворожённая. Ну почему он всегда так действовал на меня?       — Мэй…       Но не сдержалась. Страх развязал язык.       — Лисы и охотники не друзья. Особенно твой клан. И любого охотника, который осмелился помочь кицунэ, ждёт кошмарная участь. Ты ведь знаешь. Ты знаешь это, Кадзу. И каким Такао стал после смерти Чонгана — тоже знаешь. Он убьёт тебя, если только про нас узнает.       — Мэй.       — Ты слышишь? Слышишь? Он тебя убьёт! Я что тогда делать буду?       — Мэй. Меня послушаешь?       Я замолчала и резко отшагнула назад, сбрасывая его руку. С силой сжала пальцами локти, обошла его и стремительно направилась в гостиную. В тот же момент услышала шаги за спиной.       Успокоиться не получалось. Хотелось рвать и метать. Разносить всё, что попадётся под руку. Ругать себя на чём свет стоит.       Кадзу мягко взял за плечо, обрывая бешеный поток мыслей, и развернул меня к себе. Снова посмотрел в глаза.       — Доверяешь?       — Издеваешься?       Промолчал. Опустил другую руку на второе плечо. В ожидании ответа спокойно смотрел.       — Конечно доверяю.       — Тогда перестань дёргаться. Проблема возникнет — сам решу. Это я защищаю. Не ты. Ясно?       — Кадзу…       — Мэй. Бояться нечего. Врагами придут — своим ходом уже не выйдут.       Делать нечего. Хоть на душе всё ещё было неспокойно, я кивнула. Тогда Кадзу ласково обхватил ладонями моё лицо, наклонился и поцеловал.       Открываю глаза. Понимаю, что ничего не вижу. Вид впереди полностью размазан. И вдруг доходит — слёзы всё застилают. Потому что сижу в грёбаном аэропорту и реву по предателю. Когда чувствую, как бегут по щекам первые мокрые дорожки, — вздрагиваю, точно от электрического тока, и тут же выпрямляюсь, прижимаю ладони к щекам, давлю пальцами на глаза.       Отпускает только тогда, когда слышу, как объявляют посадку на рейс. От уже высохшего лица убираю руки и встаю. Натягиваю капюшон пониже и иду вперёд.       Теперь лишь одна задача — спрятаться.

***

      Три месяца тишины. Три месяца тотальной тишины. О таком никогда даже не смела мечтать. Особенно учитывая последний год, в который клан Наито не оставлял в покое ни на миг. Где бы ни была — находили. А теперь… ничего. Три месяца абсолютного ничего.       Перелетая в Осло, не надеялась на удачу. Более того, была уверена, что меня снова отыщут. Поэтому готовила запасной план на случай скорого побега. Однако он не понадобился. Я прожила неделю в напряжении, ожидая атаки из-за угла. Не случилось. Дальше пошла вторая неделя, третья. Месяц. Снова ничего. Но я всё равно не расслаблялась. Слишком привыкла к неожиданным подвохам. И всё же, к собственному удивлению, прожила три месяца на одном месте. Даже познакомилась с соседкой.       Три месяца. В голове не укладывается до сих пор.       Хотя бдительность всё равно не теряю. Возвращаясь из магазина домой, внимательно смотрю вокруг сквозь сыпящийся с неба снег. У подъезда останавливаюсь, достаю ключи, при этом не прекращаю боковым зрением сканировать пространство. Не замечая ничего подозрительного, захожу в дом и поднимаюсь на первый этаж.       Принципиально выбрала первый. На случай побега из окна.       Торможу у двери. Пару минут вожусь с ключами и замком и наконец захожу в квартиру. Опускаю пакет на пол и тут же стаскиваю пальто с сапогами. Потерев заледеневшие ладони друг о друга, резко замираю. Будь я сейчас пушистой, обязательно повела бы ушами, но вместо этого нахожу пальцами спрятанный под рукавом свитера нож.       Конечно, и магией пользуюсь практически в совершенстве, ибо отец гонял нещадно, но тем не менее с ножом спокойнее.       Медленно и бесшумно ступаю по коридору, едва не прижимаясь к стене. Прислушиваюсь. Из комнат не раздаётся ни звука, но уверена: я здесь не одна. Иголка страха колет в сердце. Рассчитывать на то, что в квартиру забрался грабитель, — тупо. Значит, нашёл кто-то из клана. А если новый глава отправил Хонга? Или Азуми? Она совершенна в бою, и придётся использовать все запасы хитрости и смекалки, чтобы победить. А если Сатоши? Я не выдержу. Он же мой друг. А если?.. Нет. Пожалуйста, прошу, нет.       Наконец резко захожу в гостиную, и инстинкты срабатывают мгновенно: вскидывая руки, вызываю огонь. Жаркий, но не сжигающий. Тоже отец научил. Поэтому за квартиру спокойна — её точно не сожгу, — а вот незваному гостю стоит поволноваться. Языки пламени, направленные на одежду и руки, могут внезапно стать опасными.       Правда, в глазах Кадзу, чья катана самую малость касается моего горла, нет ни капли страха. Только, как и всегда, спокойная уверенность. Лишь дёргается слегка щека. Зато рука не дрожит. Совсем. При желании он вспорет мне глотку и нисколько не напряжётся.       Но он просто стоит. Без движения. И я стою. Смотрю ему в глаза. Стараюсь успокоить шторм внутри. Сложно, конечно. И больно.       — Уберём? — первым заговаривает Кадзу. — Вместе.       — Ага. Сейчас, — мрачно произношу. — Уберу — а ты мне глотку перережешь.       Молчит секунду.       — Уже так плохо обо мне думаешь?       Едва не срываясь на рык, резко отвечаю:       — Хуже.       Дальше наступает тишина. Так проходит минута. Смотрим друг другу в глаза. Вторая. Всё ещё ни единого движения. Даже пальцы не дрожат. Ничьи. Третья.       Кадзу отступает. Резко отнимает катану от горла и убирает за спину. Делает шаг назад, цепким взглядом смотрит. Ждёт моих действий.       На мгновение делаю огонь жарче, чтобы напомнить, с кем имеет дело. Следом медленно убираю его и опускаю руки. Сжав-разжав пальцы, прячу их в карманы джинсов.       — Как нашёл?       — Это важно?       Раздражённо фыркаю. Медленно обхожу Кадзу, не приближаясь ни на шаг, и не свожу настороженного взгляда. Всё жду, когда выкинет что-нибудь… этакое. Во-первых, он охотник — и не простой, а из клана Наито. Вот у них всегда подход к охоте на кицунэ… особый. Изобретательный. Обязательно найдётся козырь в рукаве. Такой, что только и мечтаешь потом, что о скорой смерти. А во-вторых, это же Кадзу. От него ждать можно что угодно.       Резко вскидываю брови.       — Думал, Мэй, — с едва заметной усталостью отвечает он. — Следы запутать решишь. Снова домой не вернёшься — опасно. Холод не любишь. Логично, что не поедешь. Поэтому и едешь. Подумаешь, что не ждут от тебя этого. Клан — нет. Я не они. Я тебя знаю.       «Я тебя знаю».       Ощущение, будто мурашки бегут даже по костям. Сердце ёкает. Сжимаю пальцы.       — Зачем пришёл? Почему до сих пор не убил? Столько возможностей было.       Кадзу смотрит так, будто я вытащила из него душу, а теперь рву на куски. Каждым вопросом. Внешне изменения в настроении никак не отражаются. Но я вижу глубже. Вижу, как смотрит. Вижу, что чувствует. Только замечать не хочу. Меня должны интересовать лишь вопросы, которые задаю.       Должны…       — Отвечал. Три месяца назад. В Токио, — проговаривает он. — Хочу помочь. Защитить.       В груди всё сжимается так сильно, что даже не знаю, что ответить. Его слова эхом отражаются в голове и не хотят затыкаться. Испытывая удушающую смесь из гнева и незамедлительного желания вцепиться ему в волосы, бешено округляю глаза и рвано дышу. Со стороны, наверное, выгляжу совсем дико.       Руки в карманах стискиваю в кулаки так сильно, что ногти больно вжимаются в кожу.       — Ты… ты… — задыхаюсь, с трудом контролируя движения и делая резкий шаг вперёд. Лёгкие горят, горло перехватывает, уши закладывает. — Ты! Помочь?! — Глаза жжёт от слёз, и я теряю весь самоконтроль. — Защитить?! Ты?! После года преследований?! После нападения полгода назад?! После… после… — не могу сдержать всхлип, не могу сдержать рыдания, вырывающиеся из груди, и дальше уже не кричу, — смерти Сино?.. Нож приняла… вместо меня… И ты после этого смеешь… Ты…       После того как клан Наито начал охоту на меня, помогала Сино. Она была мне как сестра. Имела кучу связей. Прятала меня везде, где только могла. Не осудила, когда я сошлась с Кадзу. Стала опорой в самые ужасные времена. А шесть месяцев назад помогла спрятаться в небольшом болгарском городке. Не знаю как, но нас нашли. Напали внезапно. Я едва успела в лису обратиться. Завязалась драка. Мы смогли сбежать. Только нас догнали. Догнала. Азуми. Стоя на расстоянии и целясь в меня, метнула нож. Сино даже не медлила… И вот я уже в человеческом обличии нависала над ней, а она велела бежать. Пока Азуми не настигла и не поймала. Я даже попрощаться толком не успела.       «Беги, лисичка Мэй».       Что оставалось? Унеслась в ночь.       Повисшую тишину нарушают только мои судорожные всхлипы. Не в силах больше смотреть на Кадзу и стоять, падаю на диван и запускаю пальцы в волосы. Боль раздирает грудную клетку так сильно, что дышать не могу. Сижу так несколько минут, пока приступ не успокаивается, поднимаю голову и смотрю на Кадзу снова.       Он пристально глядит на меня.       — Не собираешься убивать — уходи.       — Я не знал.       Застываю. Хмурюсь. Тело напрягается до предела. Настолько, что я даже готова броситься на него.       — Что ты мне лечишь? — рычу сквозь зубы. — Чего ты не знал? Что Сино умерла?       — Да.       — Ой, а что, Азуми тебе не…       — Мэй, — мягко перебивает Кадзу. Протяжно вздыхает. Расстёгивает чёрное пальто и садится передо мной на корточки. Сжимает мои ладони и не позволяет отстраниться, когда дёргаюсь назад. Смотрит в глаза. — Я ушёл из клана.       Фыркаю.       — Не придумывай. Ты бы никогда…       Он резко дёргает вниз правый рукав, обнажая запястье.       — В день, когда Такао хотел убить тебя.       Замираю, глядя на шрам. Он пересекает тату, определяющее принадлежность к Наито. Так делают, когда покидают клан. Берут нож и глубоким порезом перечёркивают знак. Такие охотники навсегда становятся изгоями. В некоторых кланах на них даже объявляют охоту, как на лис.       Кадзу всегда — всегда — был предан Наито. А теперь…       — Ты сбежала — я ушёл следом. С тех пор искал. Не знал об атаке. Не знал о Сино. — Кадзу ненадолго замолкает. — Мне жаль, Мэй.       Стандартная фраза, но где-то глубоко чувствую, что он искренен. И ладони мои сжимает крепче. Как раньше. И так хочется сползти с дивана и упасть ему в руки…       Со шрама перевожу взгляд обратно на Кадзу.       — Ушёл только из-за меня? — сипло интересуюсь. — Из-за того, что Такао хотел убить меня? Или дело не только в этом?       — Это был я, — говорит он вдруг, заставляя недоумённо нахмуриться. — Та отравленная стрела. Вылетела из ниоткуда. Это был я.       Теперь уже я сжимаю его ладони. Неосознанно и в глубоком шоке. Сердце больно бьётся в грудной клетке, когда до мозга доходит то, что я услышала. Дыхание сбивается.       Наито жестоки к тем, кто убивает своих. Очень жестоки. А он…       — Ты… — потрясённо выдыхаю, — ты…       Всё ещё помню холод ножа Такао, прижатого к моему горлу. Помню, каким острым было лезвие и сколько ярости плескалось в направленном на меня взгляде. Помню, как стояла на коленях, а он сжимал пальцами волосы на затылке, не позволяя сдвинуться ни на миллиметр. Помню, как уже прощалась с жизнью, а следом грудь Такао насквозь пробила стрела. И помню, насколько мне было плевать на спасителя — в голове пульсировала мысль только о том, чтобы скорее сбежать, поэтому я обратилась и рванула прочь.       Ни разу с тех пор даже не подумала о том, что это мог быть Кадзу.       — Но он… — продолжаю заикаться, — он же был твоим… лучшим другом. Вы были как братья. Ты… ты не мог… Ты что?..       — Он перестал быть мне лучшим другом, — отвечает он, и голос так холоден, что по рукам бегут мурашки. — Как раз перед тем, как мне уйти. Я просил… молил не трогать тебя. Он не послушал. Расплатился.       Сползаю-таки с дивана, упираюсь коленями в пол. Следом Кадзу делает то же самое. Глаза оказываются практически на одном уровне.       Я в таком шоке, что из головы вылетают все обвинения, все мысли о том, что он предатель. Просто исчезают. Остаётся только один вопрос: неужели он всё это время был на моей стороне?       — Он был твоим лучшим другом, Кадзу, — с напором произношу.       — Обещал тебе, что защищу от всех, — негромко произносит Кадзу. — От всех, Мэй. Без исключения.       Не могу подобрать слов, чтобы сказать что-то. Не могу дышать.       — Я любил тебя, — говорит совсем тихо. — Я люблю тебя. Чего ещё от меня ждала?       Не сдерживаюсь и подаюсь вперёд. Обвиваю руки вокруг его шеи и прижимаюсь так крепко, будто хочется с ним склеиться. Спустя несколько секунд чувствую, как он обнимает в ответ, зарывается носом в волосы и шумно выдыхает. Перемещаюсь ему на колени и прижимаюсь ещё сильнее.       — Только ничего не говори, — хрипло шепчу.       Жду, что Кадзу всё равно что-нибудь скажет, но молчит.       И я благодарна.

***

      Всё заканчивается в Канаде.       На мотоцикле несёмся по трассе через лес. Позади — преследование из нескольких охотников Наито, тоже едущих на байках. Отрываемся от них только чудом и превосходными навыками Кадзу, который стрелами спускает им шины. Он сидит сзади, прижимаясь своей спиной к моей, пока веду мотоцикл.       Волосы хлещут по лицу, а я думаю о том, как было бы здорово бежать в родном лисьем обличии. Только Кадзу вот на такое не способен, поэтому пришлось в срочном порядке заимствовать у одного зеваки транспорт и нестись от нашедших нас охотников.       Быть в бегах с Кадзу оказалось весёлым занятием. Хоть и по-прежнему опасным. Сойтись заново у нас, конечно, не получилось. Я попросила время снова к нему привыкнуть. Он согласился. Поэтому решили вновь подружиться. Это вышло даже слишком хорошо. Может быть, однажды у нас опять что-то получится.       — Видно их? — спрашиваю, перекрывая голосом ревущий в ушах ветер.       — Никого, — отзывается Кадзу.       А дальше — что-то странное. Он вдруг дёргается, резко ударяется спиной о спину, на мгновение откидывает голову мне на плечо, поднимает обратно и едва не падает. Пытается дать знак, чтобы не останавливалась, но не слушаю и с оглушающим звуком торможу. Опираю мотоцикл на ножку, стремительно встаю и вихрем разворачиваюсь.       Нет. Нет-нет-нет. А так надеялась, что почудилось. Нет. Нет. Ну почему сейчас?!       Кадзу придерживает раненое правое плечо, насквозь пробитое стрелой, и слезает с сиденья. Чуть не сваливается на колени, но тут же падает мне в руки. Не в силах устоять на ногах, оседает на асфальт, а я, всё ещё прижимая его к себе, опускаюсь следом.       И только сейчас доходит — стрела отравлена. Поэтому он слабеет так быстро.       «Нет-нет-нет-нет, пожалуйста. Пожалуйста».       Вдалеке слышу рёв мотора. Не одного. Кадзу бросает взгляд в ту сторону, хочет сказать что-то, но не удаётся. Уже не может даже сидеть — приходится уложить его себе на колени. И чем тяжелее и прерывестее дышит, тем крепче вжимаю его в себя.       Отвратительное дежавю. Снова атака. Снова погоня. Снова…       — Хороший яд, — хрипит Кадзу. — Не найти противоядие.       — У нас же где-то… Мы…       — Нет… Этот знаю. — Он криво ухмыляется. — Такао… лично создал. На крайний… случай.       Слёзы застилают всё перед глазами. Приходится сморгнуть, чтобы видеть Кадзу. Горячие дорожки тут же бегут по щекам, но внимания не обращаю. Сейчас вообще ничего не имеет значения, кроме него.       — Уходи, — севшим голосом говорит он. — Скоро догонят. Не спасёшься.       — Да зачем мне… — всхлипываю. — Не хочу без тебя. Зачем без тебя? Не хочу. Не хочу…       Рыдая, опускаю голову и упираюсь лбом в его грудь. Чувствую, как дышит — едва-едва, рывками, словно одалживая каждый вдох. Приподнимаюсь и оказываюсь в сантиметре от его лица — такого же спокойного, как и всегда.       Еле шевелясь, Кадзу достаёт что-то из внутреннего кармана пальто. Берёт мою ладонь, сжимает, вкладывая в неё… сложенную бумагу. Пальцы сдавливают тыльную сторону чересчур сильно, но не обращаю внимания и на это.       — Найди Сатоши, — шепчет он. — Он поможет. Здесь адрес. Никому не доверяй, Мэй. Слышишь? Никому. Только ему.       Киваю. Снова всхлипываю. Прячу записку в карман джинсов. Потом не выдерживаю — обхватываю его лицо ладонями, наклоняюсь и целую. Он, насколько может, отвечает, касаясь костяшками моей щеки. С трудом заставляю себя оторваться от него и отстраниться, и Кадзу проводит большим пальцем по коже, стирая слезу.       — Не грусти, Мэй.       Осторожно перекладываю Кадзу с коленей на асфальт, не прекращая смотреть ему в глаза. Стараюсь игнорировать всё нарастающий звук моторов.       Наклоняюсь и оставляю поцелуй на его лбу. А он уже совсем слабым голосом произносит:       — Беги, лисичка.       Бросая прощальный взгляд, встаю, мгновенно обращаюсь в лису и срываюсь с места. Мчусь сквозь лес, невзирая на разрывающую грудную клетку боль.       «Бежать, бежать, бежать, бежать».       Я выживу. Ради родителей. Ради Сино. Ради Кадзу. Любой ценой.       Обещаю. Выживу.