Хэппи Нью Э

1. «Почему тебе так нравится фиолетовый?» — Почему тебе так нравится фиолетовый? Спросил Макар, смотря на своего лучшего друга, пока они вместе ожидали, когда уже начнётся обращение президента. До вышеупомянутого оставалось всего ничего, меньше часа, как и до Нового года, который Макар Игнатов несколько дней назад решил отметить со своим лучшим другом. Димой Алиевым. А потому они оба сейчас сидели в гостиной квартиры старшего из них. Алиев усмехнулся. В его, временами, дурной, голове начал потихоньку, по маленьким деталькам всплывать тот день, когда он не только окончательно полюбил фиолетовый цвет, но и впервые влюбился, но уже не в что-то неодушевлённое, а в девушку. — Да так. Отмахнулся Дима. — Что «так»? Спросил Макар, смотря на друга, недопонимающе выгнув бровь. — Это долгая история. Очень долгая. Пояснил Дима. — Ну, время у нас есть, так что валяй. Напомнил Макар, смотря ему в глаза. Алиев хмыкнул. — Ладно. Сдался он, на несколько секунд отведя взгляд в сторону. — Устраивайся поудобнее и постарайся не уснуть. Продолжил Дима, чуть подумав. Игнатов недовольно закатил глаза, но тем не менее, устроился поудобнее, закинув ногу на ногу и подставив под голову руку, локтём этой руки опираясь на спинку дивана. — Это было зимой далёкого 2015. Только начал Дима, и его тут же прервали. — Во время чемпионата Европы? Перебил его Макар, хитро улыбаясь. — Тиха ты, не мешай. Огрызнулся Дима. — Во время чемпионата Европы по фигурному катанию. Продолжил он свой рассказ. Игнатов недовольно закатил глаза. — А точнее — во время произвольных программ девушек. Вещал Дима, не обращая внимания на действия друга. — Ооооооо. Я, кажется, догадываюсь, в чём суть истории. Снова перебил его Макар. — Цыц я тебе говорю. Уже более грозно огрызнулся Дима. Игнатов снова недовольно закатил глаза. — Я, как ни в чём не бывало смотрел этот самый чемпионат по телевизору. Ничего не предвещает чего-то особенно интересного, ну помимо выступления девушки, до этого выигравшей юниорские Олимпийские игры. Сказал Дима, перед тем, как щёлкнуть пальцами, обозначая то, что сейчас будет важный момент рассказа. — Стоит оператору навести камеру на ту самую девушку, чьё имя оглашает комментатор, как я зависаю. А мой взгляд, по словам кого-то из тех, кто тогда был рядом со мной, сменяется с ничем не отличающего на влюблённый. Настолько та девушка была прекрасна в тёмно-фиолетовом платье. С явным восхищением продолжил рассказ Дима. Игнатов несколько секунд сдерживается, а потом начинает хихикать. — Всё, всё. Я понял, к чему ты ведёшь, можешь не продолжать. Сказал он, успокоившись на некоторое время. — Вот именно тогда я и окончательно убедился в том, что мне нравится фиолетовый цвет, и впервые прям влюбился. Закончил Дима, проигнорировав слова Макара. Игнатов на время фразы Алиева перестал хихикать, но после ещё немного да похихикал. — Ты тогда настолько влюбился, что тебя аж до сих пор не отпустило. Сказал Макар, улыбаясь. — Кстати, что она вчера ответила? Добавил он, заинтересованно выгнув бровь. — Да. Процитировал даму своего сердца Дима, улыбаясь и смущаясь собственного счастья. — Поздравляю! Воскликнул Макар, перед тем, как сначала просто похлопать Диму по спине, а после и крепко обнять. Он был рад как тому, что димино предложение руки и сердца оказалось принято, так и тому, что не зря он ну очень долго сводил Диму с девушкой, что скоро должна была вернуться из продуктового. — Когда свадьба? Спросил он, ехидно улыбаясь. — Не знаю. Когда она захочет, тогда и будет. Ответил Дима. — Ага, а в итоге окажется, что она также ответила Соне, после того, как уже Соня спросила тоже, что и я. Сказал Макар. — Вполне себе, возможно. Сказал Дима. Игнатов усмехнулся. — Да вы друг друга стоите. Сказал Макар, успев аккурат до того, как раздалась протяжная мелодия дверного звонка. — Знаю. Сказал Дима, улыбаясь, перед тем, как встать с дивана и направиться в прихожую, прекрасно зная, кто сейчас мучает дверной звонок. Та самая дама его сердца, однажды и навсегда покорившая его сердце. Проходит ещё пара секунд мучительной трели звонка и он открывает входную дверь, впуская в квартиру запах мандаринов. После по ту сторону порога, ниже ушей Димы на почти двадцать сантиметров, раздаётся недовольный цок. — Не мог пораньше открыть? С наигранным возмущением спросила Лиза, смотря Диме в глаза, опустив два тяжёлых пакета на пол по бокам от себя. — Нууу. Виновато произнёс Дима. — Не «ну», а сам тащи пакеты на кухню. С тем же наигранным возмущением сказала Лиза, перед тем, как быстрым шагом зайти в квартиру, быстро разуться и удалиться в ванную, чтобы помыть руки. Алиев тяжело выдыхает, а после поднимает пакеты с пола и довольно-таки, быстро заносит их сначала в квартиру, а потом и на кухню. Может для него они и были не особо тяжёлыми, но для Туктамышевой они казались почти что неподъёмными. Кстати, о ней, пока Дима разбирал продукты из пакетов, она успела не только помыть руки, но и уйти в спальню, чтобы переодеться в заранее подготовленное платье. Всё было хорошо, замечательно, прекрасно (особенно то платье), но девушка не учла один моментик. За время нахождения на улице, она успела неплохо так замёрзнуть, а потому в платье с короткими рукавами она испытывала дискомфорт как раз таки из-за холода. Стоило Алиеву закончить с разбором продуктов, а Туктамышевой переодеться, как из гостиной раздался восклик Игнатова: «Обращение началось». И девушка, и парень тут же рванули в гостиную, но парень прибежал быстрее, а девушка, не успев заранее продумать, куда она встанет или сядет, встала перед ним. Игнатов, которому эта парочка загородила весь телевизор, недовольно фыркнул и встал рядом с Алиевым. Ещё пара секунд и обращение президента началось. За ближайшие три минуты Игнатов успел два раза зевнуть, ибо ни черта не выспался, Туктамышева единожды вздрогнуть от холода, а Алиев одеть на неё свитер, перед этим сняв его с себя. Свитер, между прочим, был тёмно-фиолетовый, но с стандартными белыми оленями, а с начала вечера он скрывал под собой зелёную футболку. По факту куранты пробивают 12 где-то в Москве, но благодаря такой прекрасной штуке как телевидение, сейчас бой курантов раздаётся и в питерской квартире. Руки Димы, что прежде были на её плечах перемещаются на талию Лизы, а после он немного поднимает её, развернув к себе лицом, и начинает не особо быстро кружиться на месте. Макар, заметив это нечто, усмехается, а после быстро удаляется на кухню за бокалами шампанского. Не за двумя, а за тремя. С ними он и возвращается спустя полминуты. На момент его возвращения Алиев уже опустил Туктамышеву на пол, но рук с её талии не убрал. Вместо того, чтобы кружить девушку в воздухе, Дима лишь плавно покачивался вместе с ней то вправо, то влево, подбородком слабо опираясь на её макушку. — Дим, как ты умудрился словить белку не выпив ни капли? Шутя спросил Макар, смотря на друга, кое-как держа в руках три бокала. — Ой, иди ты. Отмахнулся Дима, не перестав ранее начатое. — Будь ты тут со своей, сам бы так покачивался. Добавил он, смотря на Макара. — Ну, это мы в любом случае, сейчас не узнаем. Сказал Макар. — И вообще. Держите свои бокалы. Продолжил он, перед тем, как сначала всучить один из бокалов Лизе, а после ещё один, но уже Диме. Алиев хмыкнул, остановив покачивания, а Туктамышева усмехнулась. — За нас? Спросила Лиза, повернувшись к Диме. — За нас. Ответил Дима, улыбаясь, перед тем, как чокнуться с Лизой и синхронно с ней отпить. — Да вы охренели. Щас как притащу телефон, как сфоткаю в неудачный момент. Возмутился Макар. Алиев хмыкнул. — Попробуй. Сказал он, переведя взгляд на Макара. — А вот попробую. Ждите. Сказал Макар, перед тем, как отпить немного из своего бокала, а после оставить его на журнальном столике и удалиться за телефоном, который он оставил в кармане пальто. За время отсутствия Игнатова, Туктамышева только поправила свитер, и не думая его снимать, а Алиев за три глотка допил содержимое своего бокала, и отставил его на журнальный столик. — Я так смотрю, ты решил таки словить белку. Сказал Макар, улыбаясь, смотря на Диму, вернувшись. — Ой, иди ты. Отмахнулся Дима. — Иду, иду. Фоткать. Сказал Макар, что-то делая в своём телефоне, встав перед Димой и Лизой, готовясь их фоткать. — Лиз, напомни, сколько тебе недавно исполнилось? Спросил Макар, смотря на Лизу, закончив с настройкой камеры телефона. — Игнатов! Возмутилась Лиза, недовольно скрестив руки. — Да я ж пошутил. Отмахнулся Макар. — 26. На два делится? Делится. Значит две фотки. Рассудил вслух он. — Встаньте в позу, пожалуйста. Добавил он, открыв приложение «Камера» и направив объектив на парочку. Алиев хмыкнул и начал обнимать Туктамышеву за талию, перед этим забрав у неё бокал и поставив его на журнальный столик, в ответ на что уже она завела руки за его спину, создавая подобие объятий, тем самым прижимая его к себе. Усмехнувшись, Дима положил голову на левое плечо Лизы, а она чуть наклонила голову вправо. — Это объятия в квадрате или всё-таки в кубе? — Макар, не начинай. Мне только 25. — А я ещё и не начинал. Сказал Макар, улыбаясь. — А, и попалась. Продолжил он, щёлкнув пальцами. Туктамышева недовольно закатила глаза, не понимая, как она могла забыть, что ей уже не 25, а 26. — Фоткай уже. Попросила она. — Ладно, ладно. Сказал Макар, перед тем, как сделать несколько фотографий. — А теперь вторую позу. Добавил он чуть позже. Туктамышева расслабила руки, а вот Алиев обнимать её не перестал и только убрал голову с её плеча. — Лиз, подними-ка на меня голову. Попросил он, с лёгкой улыбкой. Туктамышева чуть подняла бровь, но как-то противиться не стала и молча выполнила просьбу, хоть это и создавало дискомфорт. — Когда наши губы соприкоснутся, покажи в камеру фак. Прошептал Дима прямо на ухо Лизе. Туктамышева хихикнула. — Окей. Прошептала она, улыбаясь. Выждав пару секунд Алиев втянул Туктамышеву в поцелуй, успев до этого быстро поцеловать её в шею. На поцелуй девушка отвечает и сразу же после выполняет просьбу парня, а он сам ещё немного тормозит, а после показывает в камеру фигушку. — Вот так вот вы, да. Хорошо. Раз хотите такую позу, то без б. Недовольно пробурчал Макар, перед тем, как сделать ещё несколько фоток, уже раздумывая над тем, как он будет подшучивать над Лизой и Димой. А что Лиза и Дима? А им по барабану. Дима и вовсе уже успел привыкнуть к шутейкам Макара, а Лиза ради Димы готова к чему угодно привыкнуть. Да, и шутки Макара — одно из самых, если не самое самое меньшее из возможных зол. — Ну вот как можно не любить фиолетовый, если его периодически носит такая прекрасная девушка? Спросил Дима, смотря то на Макара, то на Лизу, недопонимающе выгнув бровь. Игнатов убрал телефон в карман джинсов и хмыкнул. — Полагаю, что никак. Ответил он. — В точку. Подтвердил Дима, перед тем, как снова втянуть Лизу в поцелуй, перед этим осторожно и нежно опустив и немного повернув вправо её голову.