Воспоминания, боль и мысли

      Медитируя, Вейдер постоянно старается не выпадать из этого состояния, старается быть, как можно более сосредоточенным к своим попыткам, старается разглядеть разные подписи Силы и, конечно же, не думать о прошлой жизни, а точнее о Падме и всём остальном.       Мысли о ней не покидают его. Ситху, иногда, даже кажется, что ему слышится её звонкий голос и смех, но этого не может быть, ведь прошло уже около 15 лет с её смерти.       Лорд Вейдер до сих пор винит себя, понимая, что вся вина за её погибель лежит на нём; ему больно от этих воспоминаний, больно осознавать, что вместе с ней ушёл и его ребенок, которого он, вроде, и ждал, но и, одновременно с этим, опасался из-за видений. Мужчина никогда не перестанет винить себя, особенно за то, что поступил так, как поступил: начал душить её, ставя свои амбиции дороже их любви.       Разве это того стоило? Стоила ли её жизнь всего этого могущества? Хотя он не раз задумывался о своих телесных увечьях, оставленных Оби-Ваном как о карме за то, что он так поступил со своей женой. Но ненависть к магистру-джедаю и бывшему Учителю заслоняет абсолютно все мысли.       Постоянно вспоминая о прошлом, он проклинает Шива Палпатина и свою наивность вместе с глупостью, которые сыграли роль в планах Владыки-ситхов. Ненависть к Учителю копится годами. Мечта Ученика — выбраться из этих оков и вновь обрести упущенное могущество, зверски убив и отомстив нынешнему Императору, но, увы, Вейдер пока не в силах как-либо с ним покончить. Дарт Сидиус заковал его в этот костюм жизнеобеспечения, словно в цепи, сделав его более слабым, лишив когда-то бывалых умений и мастерства.       Порой, Вейдер вспоминает о том, что Сидиус отнял у него, заманив на Темную сторону Силы. Что он, вообще, мог иметь сейчас, не случись рождение ситха в Энакине Скайуокере — мальчике с Татуина с волосами цвета песка и лазурными глазами.       У него была бы Падме, их ребенок, живой и здоровый, и, возможно, не единственный. Герой без страха, каким он когда-то и был, наконец-таки, помог бы в завершении Войны клонов, возобновил бы общение с Асокой и обязательно пошёл бы с ней в гости к Сенатору с Набу, которая держала бы на руках его дочь, о которой он думал и грезил, когда прикасался и гладил живот возлюбленной.       К сожалению, все сейчас не так, как хотелось бы, но Вейдер старается не думать об этом. Оби-Вана он, вообще, не хочет вспоминать, молиться лишь на то, что старик подох где-нибудь после их последней встречи, когда Кеноби вновь ускользнул. Об Асоке тоже хочется забыть, но это так сложно, учитывая, что некогда живший Скайуокер был привязан к ней и считал своей младшей сестрой, которую нужно оберегать и учить.       Правда, Энакин давно уже мертв, а Вейдер является тем, что осталось. И этот остаток — единственное, что направляет его на попытки воскрешения любимой.       И сейчас, стоя около её могилы, он касается руки Падме, обвивает своей и ему хочется вернуться в прошлое, исправить всё, что наделал. Ситх снимает маску, скрывающую его обезображенное лицо, держит в руках, и слёзы льются по его покрытым ожогами щекам. Он оборачивается и смотрит на её изображение, высеченное на стекле, любуясь, разглядывает её, в попытке собрать её образ по крупицам в сознании.       Навсегда.       Единственное, что Владыка-ситх усвоил за свою жизнь — мечты так и остаются мечтами, а видения во снах, видимо, не всегда сбываются.