Where His Heart Belongs

Вороны не были редким зрелищем за воротами Мории. Обычно эти пернатые звери были посланниками или шпионами от лорда Саурона, либо Белого волшебника Сарумана. Прямые сообщения от Темного Властелина говорили оркам Мории, что он - союзник, кого следует держать на расстоянии вытянутой руки и никогда не недооценивать. Тем не менее, когда правящий король Мории, Азог Осквернитель, получил известие, что он и другие вожди Туманных гор должны отправиться в Мордор, чтобы стать свидетелями и учителями совместных усилий Саурона и Сарумана по созданию еще более впечатляющего поколения орков, что ж... Разве кто-то из них в силах отказать? Это будет скучная и пустая трата времени, Азог был уверен в этом. Тем не менее он не в том положении, чтобы сказать "нет", так как по своим обязанностям он должен контролировать такие вопросы. Хотя... Возможно, это будет не напрасно. Правление Азога перейдет к его сыну, Болгу. Несмотря на то, что он молод и неопытен, это будет упражнением всех навыков, которым его учили с тех пор, как он едва научился ходить без посторонней помощи. Азог был уверен в своем сыне, что тот не подведет его. Он не может. Поэтому орк оставил его вместо себя, когда он и другие вожди помчались на своих варгах на восток. Они скакали день и ночь, чтобы как можно быстрее добраться до места назначения. О, как их варги жаловались и скулили! Они стали ленивыми за те дни хрупкого мира, которые они пережили с тех пор, как гномы покинули Туманные горы в последний раз. Азог сделает это, так или иначе... Алатум, личный ужасный варг Азога, фыркнула, когда они приблизились к горным хребтам Мордора. — 'Воздух... он жжет и жалит!' Фыркнула варг и ее походка стала неровной, она раздраженно топает ногой. Азог потянул длинный мех ее холки упираясь каблуками в ребра зверя. Алатум вернулась к своей обычной походке, ленивой рыси, когда они приблизились к одним из темных врат Мордора. Прибыв в место, которое станет их домом на долгие месяцы, а возможно и годы, вожди орков были приветствованы урук-хаями, которых они должны были обучать. Стоя в строю, сотни — возможно больше — молодых уруков смотрели, как вожди из Туманных гор медленно проезжают мимо них, рассматривая их очертания. Рост, вес, как они держатся, куда устремлен их взгляд... Многие наблюдали как орки проходят мимо, любопытство заставляло глаза блестеть. Некоторые смотрели вперед, хотя их глаза изредка перебегали с одного наездника на другого, словно беспокоясь о том, что зверь — или всадник — нанесет удар в любой момент. Лишь некоторые не реагировали вообще, уставившись вперед, словно скучая в ожидании, когда им скажут, что они свободны. Это были те немногие, которым Азог уделил время, чтобы запомнить их лица. Особенно одного, высокого с небрежно завязанными, темными волосами. Его глаза встретились с глазами белого орка. И он отвернулся, прикусив щеку изнутри. Тцц... Почему он должен стоять перед этими меньшими существами? С учетом роста их зверей, они были лишь немного выше его и его собратьев урук-хай. Кровь пульсировала под его кожей и что-то похожее на гнев и отвращение горело внутри. 'Луртц' не понимал, как эти орки с Туманных гор могут быть его "наставниками". Его хозяин и создатель, Саруман Белый, говорил ему, что он был одним из лучших, кого когда-либо он или их Темный Властелин, Саурон, создавали. Так почему же тогда он должен быть в одном ряду с этими недоносками?! Эти глупцы, которые с трудом могут одеть себя после купания, если вообще помнят, что нужно мыться... Луртц стиснул зубы. Отвратительные... Урук-хай, безусловно, были впечатляющей силой, за которой им следовало надзирать, даже Азог не мог отрицать этого. Если бы только он мог иметь сотню - нет, больше - этих урук-хаев в его собственной армии... Конечно, при правильном обучении и руководстве, эта молодая кровь может стать той силой, которую мир еще не видал. Азог почувствовал, как бока Алатум сдвинулись, когда она вздохнула. — 'Ни лжи, ни преувеличения, не видно…' Азог крепче перехватил шерсть. "Нет, возможно, нет..." Слева от Азога его телохранитель, Шаграт, насмехается потягивая своего зверя, чтобы чтобы идти бок о бок со своим хозяином. — "Мой господин... Это урук-хаи, которых они создали две луны назад? Действительно? Возможно ли это?" Пробормотал он, вглядываясь в толпу, которая все еще стояла наготове, плечом к плечу, в тишине настолько ясной, что простой шепот был почти оглушительным. Азог не удостоил такой вопрос ответом. Шаграт, впрочем, и не искал его. Он знал, что лучше не беспокоить своего повелителя подобным легкомыслием. Слабые. Молодой урук следит за снагами, пока их ездовые звери беззаботно движутся в сторону дома хозяина. Жалкие. Он потерял их из виду, когда те прошли далеко справа от него. Существа... Почему-то Луртц не мог отрицать волнение, которое он чувствовал внутри себя. Ему нужно было что-то большее. Он жаждал новых вызовов и угроз... Если это будет предоставлено, возможно, его мнение изменится. А может и нет. Что хорошего могут дать снаги для прекрасных урук-хаев Саурона и Саурмана? Такие ничтожные и низменные, они не живут в роскоши своих хозяев, они не живут в великолепии своих хозяев. Орки Туманных гор спешились со своих варгов и направились внутрь одной из многочисленных крепостей Мордора. Саурман ждал их внутри — потому, что волшебнику не нравится вонь и грязь Мордора. В сопровождении двух телохранителей Азог привел к Саурману шестерых вождей, тех кого он выбрал для этого задания. Маг без сомнения, желает поприветствовать их и мягко сказать о своих ожиданиях в отношении его драгоценных воинов урук-хай. — "Хммф... Вы прибыли в разгар светового дня? Надеюсь, вы не привлекли к себе... Нежелательное внимание." Саруман не мог скрыть своего презрения к оркам, даже работая с ними в таком тесном контакте. Его отвращение было ощутимо и другие вожди, особенно Азог - питали взаимные чувства к волшебнику. Белый орк должен проглотить свою гордыню и ответить тактично. — "Наш Повелитель приказал прибыть с поспешностью и мы прибыли." Волшебник скривился, услышав темный язык Саурона, но ничего не сказал в ответ. — "С поспешностью и в тайне, мой господин." Услужливо добавил вождь орков. Саруман хмыкнул, но больше ничего не сказал по этому поводу. — "Превосходно. Возможно, эта осторожность и послушание станут достойным примером для наших молодых урук-хаев." Волшебник повернулся спиной к оркам и направился дальше в крепость. Вдалеке раздавался шум, вероятно, слуги готовили для них покои и глухое "тук, тук, тук" посоха Сарумана, отражался от каменных стен. — "Присоединяйтесь ко мне в столовой. Вы должно быть, проголодались после столь долгого путешествия и нам нужно многое обсудить." Показывать спину глупо, даже если вы союзники. Тем не менее, орки заурчали в знак согласия, следуя за волшебником. Для Сарумана это был момент наблюдения. Он не чужд оркам, работая рядом с ними в течение долгого времени, на данный момент. Это были грубые звери, склонные к вспышкам насилия и жестокости. Орки были полезными инструментами, но плохими гостями. Вонючие, шумные, наглые и вдобавок неуклюжие.... Видеть как орки — любые орки - ведут себя столь осторожно и воспитанно было, безусловно приятным сюрпризом. А Саруман презирает сюрпризы... Все они вели себя сдержанно. Из всех, пожалуй Азог Осквернитель был, самым величественным из всех владык орков. Каждое движение тщательно просчитано. Мало чем отличается от короля людей или эльфов. Большинство из них терпят неудачу с их фальшивой осанкой, вычурными украшениями и кольцами, с тем как они используют насилие, чтобы добиться уважения и порядка... Но не Король Мории, нет. У него подлинное величие, которому могли бы поучиться даже некоторые "короли" людей. — "Ты не похож на орка Туманных гор и уж точно не из Мории. Скажи: откуда ты?" Саруман наблюдал, как белый орк сделал глоток вина, прежде чем ответить ему. — "Ты знаешь о Горах, о Мории? Тогда ты должен знать, что я не говорю о себе без крайней необходимости." Азог возможно, опустил свой кубок с излишним усилием, так как СТУК, который он произвел был достаточно громким, чтобы заставить слуг вздрогнуть. Саруман оперся на локоть, не обращая внимания на угрозу. — "Я так ужасно знаком с низшей кастой вашего общества... Рабы не имеют большого значения и не приносят Властелину много пользы. Однако ты... Да, теперь я понимаю, почему лорд Саурон такого высокого мнения о тебе, Владыка Мории." Пытался ли волшебник оскорбить его? Или это был странный комплимент, призванный раззадорить его и заставить говорить не по делу? Возможная рана, нанесенная его гордости и наследию уже заставили Азога обороняться. — "Нет, я не похож на орков юга! Я..." Он прикусил язык. Нет, это было уже слишком! Была ли это сила красноречия мага? Или вино крепче, чем ожидалось. Здесь не было места изящному такту, поэтому он оставил эту тему и вместо этого сослался на... — "Урук-хаи? Давайте поговорим о них." Саруман не стал больше настаивать. — "Как пожелаешь." — "Собрать такую большую армию за столь короткое время... Впечатляет, хотя возникает вопрос: какой ценой?" Азог наблюдал, как белый волшебник небрежно потягивает вино, прежде чем ответить. — "Никакой. Наши урук-хаи выращены и рождены сильными. Сегодня их тысяча, в следующем лунном цикле их будет еще на тысячу больше." Азог не смог сдержать недоверчивый смешок. Как нечто выращенное вне живой утробы, может быть сильнее орка рожденного правильным путем? — "Ты сомневаешься во мне? Скоро ты увидишь все своими глазами, мой друг." Его уверенность была неоспорима. Да будет так. Азог увидит это своими глазами. Прежде чем орки должны были удалиться в свои покои, вождей вывели наружу к казармам урук-хай. Стоящие на готове уруки, ожидали их прибытия. Интересно... к чему это все? — "Это двадцать лучших урук-хаев, созданных моей собственной рукой. Я считаю, что у них есть потенциал стать лидерами. Командирами, если вам так угодно. Не могли бы вы уделить их обучению должное внимание, которое они заслуживают?" Заявление, не просьба. Орки кривят губы, но ничего не отвечают. Ну, все кроме одного. — «Хм… Такие особенные, но белый волшебник не сумел создать их совершенными при создании…» Гришнак прошипел себе под нос. Гундабадский вождь не был одинок в своих суждениях, остальные вожди тихо порыкивали в знак согласия. Азог фыркнул. — "Придержи язык! По крайней мере, до тех пор, пока мы не вернемся в покои." Утром не было времени для шуток и беззаботного подшучивания между командирами. Они должны как можно скорее приступить к обучению молодняка урук-хай. С намерением использовать день в полной мере, Азог пробудил избранных уруков от их сна и выстроил на тренировочном дворе. Сквозь заспанные глаза парни с любопытством и изумлением наблюдали за вождями орков. Их доспехи были странными, непохожими на те, что уруки видели в Мордоре. Орки были коротышками, некоторые едва доходили им до груди! Кроме одного. Он был самым примечательным из всех. Белая кожа, доспехи скованные внахлест слоями, ледяной взгляд и самое странное и страшное, его левая рука, ампутирована до середины предплечья и заменена металлом, воткнутым в культю и слегка торчащим чуть выше локтя. Урук-хаи возбужденно переговаривались между собой, как будто перед ними не было шести вождей орков, стоящих в ожидании, пока парни успокоятся. Азог никогда не отличался терпением и закричал. — "ТИШИНА!" Все было тихо и неподвижно. Урук-хаи не могли удержаться от того, чтобы не посмотреть друг другу в глаза. Что...Что он сказал? Черная Наречие редко использовалась в Мордоре. Только в Черной Башне ее использовали. Неужели этот язык более распространен в Туманных горах? Беспокойство пронеслось по толпе. Они не шумели, но это было заметно по их лицам и по тому, как они немного опустились в осанке. Азог выдохнул через нос. Это будет утомительно... Он свободно говорил на Общем Наречии, но использовать его в Мордоре, родине Черного Наречия... языка его предков — их предков — было просто... странным, если не сказать оскорбительным. Неужели ему придется учить этих недоносков всему, даже их собственному наследию?! Азог лаем велел урук-хаям разбиться на пары по двое, чтобы начать обучение. Краем глаз его внимание привлек один урук. Это был тот самый парень, которого он заметил в день своего прибытия. Высокий и широкоплечий, с длинными волосами, он смотрел не на своих собратьев уруков, а на самого Азога. Его глаза были устремлены на него все время, пока он смирно стоял. Азог решил довести эту игру до конца, хотя он хорошо знал, чем она закончится и приготовил выговор на кончике языка. Луртц был любопытен, как и остальные его братья. Орки Туманных гор не были похожи на снаг Мордора. Они были гордыми, сильными, они были воинами — это было видно по тому, как они ходили и держались — и они смотрели свысока на урук-хаев, которые были вдвое шире и на голову выше. Среди этой шестерки белый орк Мории, больше привлек внимание Луртца. А именно... — "Твоя рука... Что с ней случилось?" Кончики пальцев едва коснулись гладкой, белой кожи предплечья, прежде чем один из телохранителей орка схватил его руку в крепкую хватку. — "Ты наглый сопляк… Как ты смеешь прикасаться к королю!?" Он зашипел, отталкивая урука. Азогу хотелось бы думать, что он не был удивлен — он в каком-то смысле предвидел это, — но то, что он действительно был тронут, когда он провел столько десятилетий неприкосновенным и уважаемым, было неожиданностью. Вспышка горячего гнева пульсировала под его кожей, когда он сердито крикнул: — "Никто, орк или урук-хай, не имеет права прикасаться ко мне, мальчик. ВСЕ ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ЗАПОМНИТЬ! Никто, из прикоснувшихся ко мне, не останется безнаказанным!" Тишина была ответом бледному орку. Языки были прикушены, а головы опущены. Он оглянулся на мальчика, все еще схваченного за руку телохранителем. — "Принесите кнут для этого. Возможно, это принесет покой его блуждающим рукам!" Жалящее унижение еще долго не покидало Луртца. Мало того, что его публично выпороли на второй день прибытия командиров, они еще даже не начали тренироваться. Вместо того, чтобы наказывать его тяжелыми тренировками, парня заставили выполнять черную работу, в то время как другие его братья начали свое обучение. О, как закипела его кровь! День подходил к концу и Луртц поклялся показать всем этим командирам орков, что они ошибались на его счет! Он был не просто упрямым маленьким мальчишкой! Он был урук-хай! Сильный и уже практиковавшийся! Особенно Азог… Луртцу нужно было доказать, что он не прав! Очередная тренировка под жарким Мордорским солнцем. Азог наблюдал из тени, как урук-хаи сражаются и борются, Алатум уложила голову ему на колени. Ее глаза отяжелели, измученные бодрствованием в светлое время суток. — 'Дети во взрослых телах…' Алатум зевнула и потянулась, фыркнув, когда хозяин потер ее пересохший нос. Ее наблюдение было верным. Урук-хай были более развиты физически. Но умственно? Они ничем не отличаются от детей. Неспособны контролировать свои эмоции, свои силы, свои слабости... Глаза Азога сузились, когда он увидел, как два мальчика грубо борются. Один потерял опору и был опрокинут назад. — "Не-! Помните о своей силе! Не травмируйте своего партнера!" Азог стиснул зубы, когда они, вопреки его приказу, продолжили бой. — "Остановите их! СЕЙЧАС!" Его голос был достаточно громким, чтобы вывести урук-хаев из оцепенения. Двое уруков, которые проигнорировали его первоначальную команду, были отведены в сторону, где вождь отругал их за излишнюю небрежность и неповиновение приказу командующего. Аталум вздохнула. — 'Такие же как мои щенки, сражающиеся из-за объедков со стола…' Азог почувствовал, как внезапный прилив гнева сменился чем-то более приятным при упоминании щенков Алатум. Все ее предыдущие пометы были гордостью Азога, хотя мысль о том, что они должны были быть более зрелыми, чем эти урук-хаи в том же возрасте, достаточна, чтобы заставить его усмехнуться. Это почти жалко… — "Аз… Господин Азог!" Орк и варг лениво смотрят на стоящего перед ними мальчика. Урук спохватился, прежде чем в очередной раз выставить себя дураком. Хорошо. Возможно, он не безнадежен. — "Я вызываю тебя на спарринг со мной! Сэр…" Добавил Луртц сквозь зубы. Азог усмехнулся. Самолюбие мальчика явно пострадало. Обычно он не беспокоился бы о таком эмоциональном ребенке, пытающемся получить власть над ним, но… — "Я принимаю. Мальчик…" У этого урука есть потенциал. У всех двадцати есть, но Азог внимательно наблюдает за ним. Он подумал, что Саруман блефует, когда выбрал Луртца, но нет. У мальчика есть качества, которые подошли бы лидеру-полководцу. Ему нужно лишь приложить побольше усилий... и тогда, он достигнет своего потенциального величия. Луртц был крупнее, возможно сильнее, но у него не было практики в борьбе, а на стороне Азога был многолетний опыт. Не было никаких сомнений в том, кто должен стать победителем, даже если шансы, казалось благоволили молодому, а не старому. Он хотел победить быстро и уверенно. Легкость, с которой орк провел поединок, должна была вызвать у парня беспокойство. Любое самодовольство, которым обладал урук, быстро сменилось ошеломленьем, когда его бросили на живот, а старший орк прижал его со спины к земле. — "У тебя есть сила, но не хватает хитрости. Командир должен иметь и то и другое, чтобы подняться выше звания воина." Азог ухмыльнулся, отпустив руку мальчика, поднявшись с его спины и вернувшись на свое место рядом с варгом. Это разозлило Луртца, но вместо того, чтобы сердиться он усвоил урок, что ему преподнесли. Хитрость... Ему нужна хитрость и сила, если он хочет стать лидером. У Азога есть и то и другое… как и у всех вождей. Это оставило его смиренным и жаждущим узнать больше. Луртц уже серьезно занимался учебой. Его поиск вождей, а именно Азога, не был внезапным или удивительным изменением. В конце концов он начал уважать их как за звания, так и за уроки и подготовку, которые они давали ему и его братьям. Из всех, однако, его любимым учителем стал белый орк и то же самое можно сказать и наоборот. Азог обнаружил, что внутри него растет нежность всякий раз, когда мальчик плелся за ним по пятам. Он страстно желал, жаждал знаний и понимания и орк обнаружил, что сам питает интерес к беседам, даже если речь не идет о военных знаниях и тренировках. — "У тебя есть сын?" Луртц смутно знал, что такое "сын", иногда он слышал как другие вожди говорят о своих собственных детях. Азог никогда не говорил о себе, поэтому, когда тот ответил честно, урук был одновременно удивлен и смущен. — "У меня много детей. Но только сын — моя гордость." Азогу было легко ответить на его вопрос. У Луртца было много вопросов, которые он хотел задать. — "Он не с тобой здесь? Почему?" Азог посмотрел на молодого урука. В его глазах сияло только невинное любопытство. Первоначальное раздражение, подступившее к горлу, уменьшилось и он задумчиво проурчал. — "Мой мальчик, Болг, сейчас наместник Мории до моего возвращения. Это то, к чему я готовил его всю жизнь. Если он преуспеет я буду уверен, что мое наследие продолжится после того, как придет мое время." Лурц не сразу заговорил. Он думал, о чем орк не знал, но несколько раз помедлил, прежде чем спросить… — "А как же орк, которая родила его? Она там, с ним?" Этого вопроса Азог боялся. Он мог бы пресечь это в зародыше, прервать разговор до того, как он дойдет до этого момента, но позволил. Почему? — "Она умерла." Азог хотел, чтобы этого было достаточно для удовлетворения любопытства. Но знал, что может на это не надеяться. — "Когда? Кем она была?" Молчание было красноречивым. Отчасти это было вызвано стыдом, хотя трудно было определить главную эмоцию, которую испытывал Азог. Стыд, гнев, раздражение, как будто что-то ценное вот-вот будет разрушено и станет известно всему миру. И все же Луртц искал его лицо и даже осмеливался следить за ним, когда Азог пытался защитить свою гордость. Орк тяжело вздохнул и смирился с поражением. — "Ее звали Дага. Моя жена, мать моего сына... Дочь вождя Мории, который был там до меня. Я убил его и занял место короля. Она хорошая орчиха. Сильная. Прекрасная мать. Однажды соперник попыталась захватить у меня власть. А я... не смог защитить ее." Луртц больше ничего не сказал. Нечего было сказать. Он был более чем удивлен, что Азог из всех орков был честен с кем-то вроде него. Возможно, он чувствовал себя виноватым за свою назойливость, но что сделано, то сделано. Это был момент уязвимости и Лурц не стал бы осквернять такую ​​вещь. Он будет держал это при себе и ни с кем не поделился. Он хотел… Луртц хотел, чтобы Азог знал, что он достоин его доверия. Он не ожидал того, что должно было произойти в их отношениях. Луртц ничего не хотел от Азога. Ну… Нет, это неправда. Он хотел его внимания… Луртц не хотел милостей от белого орка, но его привязанности? Да, он определенно хотел этого. В шатре вождя орк и урук говорили о разных вещах. Что касается тренировок, его прогресса… Или даже личных дел. — "Волшебник не сказал лишнего, когда возложил на тебя свое доверие. Ты превзошел наши ожидания, мальчик. Продолжай в том же духе и возможно, ты превзойдешь их еще больше!" Азог ухмыльнулся, глядя, как грудь Луртца вздымается от гордости. Он был почти очарователен, словно дитя варга, добивающийся внимания своего хозяина. Орк скрыл свое веселье за чашей грога. Луртц поступил именно так, как ожидал от него Азог. Он скрестил руки на груди, на его лице появилась зубастая ухмылка, когда он оперся всем весом на стол, стоявший перед его учителем. — "Конечно! Разве это такая неожиданность? Ты должен был обратить на меня внимание с самого начала!" Азог поставил чашу грога на стол и быстро поднялся на ноги. Луртц не успел даже вздрогнуть, что он был склонен делать всего несколько недель назад, когда орк только прибыл и начал его обучение. Наставник положил правую руку на стол рядом с бедром ученика и наклонился к нему. — "На что еще я должен был обратить внимание, мальчик?" Луртц наклонился так, что они оказались нос к носу. — "У тебя до сих пор нет манер, спустя столько времени. Ты предпочел бы, чтобы я обратил внимание на то, как ты млеешь передо мной?" Брови парня приподнялись от удивления, хотя оно было недолгим. Луртц опустился ниже, во рту появилась слюна, а зубы вонзились в потрескавшуюся губу. — "...Возможно…" Какая дерзость... Это был вызов, от которого Азог не отказался бы. Луртц знал, что нужно следить за своими манерами, особенно в окружении старших, но все же он напирал на белого орка. Он проверял свои границы, свои пределы... Он хотел знать, какую реакцию он получит от наставника и какие еще... уроки он может ему преподать. Возможно он получит их, особенно после того, как бросил ему вызов так свободно и так уверенно. Продлится ли это долго или он снова станет тем маленьким щенком, которым он все еще остается внутри? Азог, безусловно, был заинтересован в том, что предлагал ему Луртц. Дыхание урука перехватило, когда сильная рука обхватила его торс. Близость не была новой или странной, Луртц был так близок, когда сражался со своими братьями или с вождями. Это не первый раз, когда он был так близок к Азогу! Но тип контакта был… теперь он был другим. Тепло. Интим… Мышцы Луртца дрожали и подпрыгивали при малейшем прикосновении к его коже. Влажное дыхание щекочет щеку. Крепкий алкоголь обжигает нос. Он вздрагивает, но не отстраняется, когда горячий воздух ласкает его ухо. Это ни в коем случае не было неприятно. Нет, это было как раз наоборот, очень-очень приятно для его кожи. Что... Что он должен делать? Луртц стоял, вернее сидел, неподвижно, лишь жалкий трепет его дыхания и глаза грозящие закрыться, если хоть на мгновение это ощущение окажется слишком сильным. Сердце подскочило к горлу, когда он почувствовал, как губы Азога приоткрылись, а язык скользнул по изгибу его челюсти. Что-то в его теле кричало, что нужно ответить на угрозу, приближающуюся к его шее. Что-то более сильное и первобытное умоляло Луртца просто подождать... Еще мгновение. Еще чуть-чуть... Кровь прилила к разным частям его тела. Это не было незнакомым ощущением, хотя Луртц не уверен, что когда-либо раньше чувствовал это так сильно. Он вздохнул от звука, когда влажный язык Азога проследил за силой его пульса. — "Мне остановиться?" В голосе старшего орка слышалось веселье. Луртц почувствовал неподдельную панику. — "Н-нет! Я…" Он споткнулся о собственный язык. "Да?" Волоски на теле Луртца встали дыбом, а в ушах раздалось мурлыканье. Застенчивость урук-хая была нехарактерна. Он был восприимчив, но не так, как женщина, впервые вступающая в интимную близость с мужчиной. Каждого прикосновения, каждого ощущения было достаточно, чтобы он перешел грань и превратился в скулящего, нуждающегося в помощи. Азог простил непослушание за то, что он не получил ответа, ведь тело Лурца сказало ему все, что он хотел знать. Соприкосновение их тел было интенсивным, интимным и непохожим ни на что, испытанное Луртцем за его короткое существование. Это было внезапно, но недолго. Он почувствовал то, чего давно жаждал, хотя и не знал, как это называется. Возможно, это было удовлетворение или даже признание, которого он желал. Тем не менее Азог дал ему это как нечто большее… Расставание было болезненным, чего урук не ожидал. У него болело сердце … Следующие дни были полны рутины и однообразия. То ли беспокойство урук-хаев, то ли то, что произошло в шатре, заставило Азога почувствовать беспокойство и потребность... в чем-то. Он слишком хорошо знал на что способен скучающий орк, поэтому заручившись поддержкой вождей, они устроили пир, чтобы оживить орков и отпраздновать тяжелую работу. Как юноши ликовали, когда приносили еду, наливали грог и играла музыка... Это был праздник, который продлится весь день и всю ночь. Урук-хаи еще никогда не сталкивались с подобным событием! Это было захватывающее зрелище, со множеством чудесных запахов, образов и звуков... Никогда прежде они не видели таких красивых женщин орков, танцующих в лучах заходящего солнца. Девы были в восторге от этих высоких и крепких парней. Они собрали все внимание на своих миниатюрных фигурах, на их легком, похожий на колокольчик смехе и нежных, сладких ароматах, которые преследовали их повсюду. Особенно причудливая девушка Хаар переходит от урук-хая к урук-хаю вместе со своими сестрами. Она танцует с другими женщинами, но ей удается выделяться среди них. Ох ее прекрасные рыжие локоны, хотя мужчины не обращали внимания на неестественный цвет волос, скользящие в танце по спине, завязанные у лица красиво окрашенным платком. Ее накрашенное лицо дополняло золотые глаза, которые сияли так же ярко, как и драгоценности, украшавшие ее тело и одежду... То, как двигались ее бедра в такт музыке, ее нежное и стройное тело... Парни не могли насытиться ею! Хотя танцы и пиршество продолжались всю ночь, толпа постепенно начала редеть. Пьяных уносили в постель более трезвые, а некоторые оставались, несмотря на пониженную терпимость к выпивке, еде и неприятностям. Драк было меньше, чем можно было сосчитать по пальцам одной руки. Впечатляюще, учитывая, что эти мальчики были молоды и окружены такими милыми маленькими существами, которые требовали их внимания. Хаар так наслаждалась ревнивыми взглядами, которые бросали на нее ухажеры. Она обещала каждому, что он единственный, на кого она положила глаз и они каждый раз верили ей. Вскоре девушке надоели их неуклюжие комплименты и взгляды, которые они бросали, не зная как подойти к красавице, не говоря уже о том, как удержать ее внимание. Она последовала за своими сестрами и расположилась среди вождей орков, которые очень привыкли к красивым женщинам и знали, как играть в их игры, знали как развлечь их. Луртц чувствовал себя неловко весь пир. Шум, толпа, странное и мимолетное внимание к нему этих... орчих. Они чего-то хотели от него, а он не желал участвовать в их глупых забавах, в их играх ревности и незаконных привязанностей. Он поднялся на ноги, пробиваясь сквозь женщин, льстивших ему и его братьям, направился туда, где по-видимому, должен быть Азог. Его лицо засветилось, когда он встретился взглядом со своим учителем. Но… тут же взор Азога увлекла рыжеволосая орчица, которая всю ночь преследовала мальчика на пиру. Лурц всю ночь игнорировал ее приставания к нему или, по крайней мере, к его братьям. Его щеки вспыхнули и его сердце ускорилось, когда она встретилась с ним взглядом. Она улыбнулась ему сняв ткань, удерживающую ее волосы и разместилась на коленях Азога. То, как орк тут же обнял ее, чтобы поддержать девушку, заставило желудок Лурца скрутиться в узел. Непонятное чувство горело в его нутре, пока шел молчаливый обмен словами, который быстро перерос в гнев, когда Азог поднял ее и понес к своему шатру, а за ними последовали еще четыре женщины. Их смех улетучился, унесенный легким ночным ветром. Урук боролся с горячими слезами и побуждениями… -Ломать. Калечить. РАЗРУШАТЬ- Рассвет уже забрезжил над горизонтом Мордора, когда Азог вышел из шатра. Разум был ленив, как и его тело. Алатум улеглась у шатра, прислушиваясь к звуку его приближающихся шагов. Как ни неприлично было Королю Мории просто сидеть на голой земле, он сделал это, не заботясь об окружающей обстановке. Алатум зевнула, подняла голову и подтянулась, чтобы ее друг и хозяин мог поудобнее устроиться рядом. — 'Я ждала, когда ты проснешься. Ты совершил ошибку, мой щенок'. Она фыркнула, моргнула и скривила губы в его сторону. Азог проигнорировал ее явное отвращение и прислонился всем своим весом к ее боку. — 'Ошибка? Сомневаюсь. Сегодня день отдыха, старушка. В такие дни ошибок не бывает.' Он сел прямо, когда она встала. Алатум чихнула в его сторону. — 'Пахнем шлюхами, не так ли? Ты король, а не плебей. Смойте с себя эту грязь! Это тебе не к лицу…' В ее голосе отчетливо прозвучало разочарование. Азог не мог не рассмеяться. — 'Прости, дорогой зверь. Мне умыться, прежде чем мы продолжим этот разговор? Или, может быть, эта ошибка имеет срочность?' Алатум уже уходила. — 'Сначала умойся! Это принесет пользу всем нам, даже твоей ошибке!' Да будет так. Мытье было обычным делом для Азога и орков в целом. Люди считают их грязными бродягами, но многие из их собственного рода именно таковы. Немытые и оскорбленные... Раздражает, что его варг продолжает нянчиться с ним, как будто он беспомощное и глупое дитя! …Хотя это никогда не останавливало его прислушиваться к ее предложениям и советам. Тепло, проникающее в его кожу, было блаженством. Азог закрыл глаза и позволил своим мыслям блуждать. Что имела в виду старый варг? 'Ошибка'... Она слишком много беспокоится. Или она действительно знает что-то, чего не знает он. Он вздохнул. Тишина была приятна для слуха, особенно после шума минувшей ночи. Вместо того чтобы почувствовать облегчение, Азог обнаружил, что его мысли слишком сильно сосредоточены не на тех вещах. Он поднялся из воды и отправился на поиски своего варга. Азог солгал бы, если бы сказал, что не ожидал от уруков большего буйства. Некоторые, спотыкаясь возвращались в свои казармы, другие пытались помочь, но поскольку все они были одинаково измотаны и пьяны, это привело к комичному виду столкновения таких больших тел. Хихиканье, рвотные позывы, стоны и ворчание… Хм… мало чем отличаются от орков. Азогу нужно несколько сотен этих мальчиков, чтобы укрепить Туманные горы. Возможно, он выдал бы за них несколько своих дочерей… Когда он вернулся, Алатум расхаживала взад-вперед. Удивительно, учитывая, что она не была так встревожена даже во время рождения собственных щенков. — 'Ты хотела…' Начал он, но его прервали. — 'Куда сбежала твоя принцесса?' Азог взглянул с непониманием. — 'Что-?' Она продолжила. — 'Мальчик, Луртц! Что ты с ним сделал, дурак!' Не вопрос, а заявление. Смело с ее стороны… Орк почувствовал, как его глаз дернулся. — 'Говори прямо, варг!' Рявкнул мужчина. Она скучающе моргнула, ее не затронул ни его тон, ни то, как он поднялся в полный рост. Она сидела перед ним, глядя на него со свирепостью, которая могла соперничать с его собственной. — 'Жизнь преподнесла тебе так много уроков, но ты ничему не учишься. Ты помнишь день, когда родился твой сын? Помнишь, как Дага…' Азог рукой захлопнул ей пасть. Сила не была болезненной или грубой. Алатум знала, что он сделал это, чтобы напугать ее и заставить прекратить разговор, но это только убедило ее продолжить. — 'ЗАМОЛКНИ! Ты НЕ посмеешь продолжать это дальше! Ты... Мы поклялись...!' Она вырвалась из его хватки. Азог больше не пытался заставить ее молчать. — 'Ты клялся быть лучше. Но посмотри, что ты сделал'. То, как Алатум говорила с ним, можно было бы счесть предательством, если бы она была орком, а не его верным варгом. Возможно, он слишком высоко ценил ее... Нет, это неправда. — 'Просто говори прямо…' Простонал он. Она была хуже няньки из-за того, как ворчит и ругает его. Тем не менее, он остудил свой пыл и кивнул, чтобы та продолжала. — 'Мальчик ушел, расстроенный, потому что ты не мог не побаловать себя женщинами. Стой…' Азог не хотел больше ничего слышать, но хмыкнул и позволил ей продолжить. — 'Может быть, это и не имеет значения, но молодые всегда слишком чувствительны в переживаниях, верно? Он считает себя недостойным — для тебя, несмотря на ту связь, которую вы с ним установили. Жестоко, не думаешь?' Азог сопротивляется ее инсинуациям. — 'Мне не нужно указывать, как и на кого тратить свое время, варг! Оставьте меня в покое!' Она вздохнула. — 'Я не говорю вам, что делать, мой господин, но я хочу, чтобы вы прекратили это пренебрежение.' Гнев грозил взять верх над ним. Несмотря на отсутствие полноценного отдыха, в голове Азога крутился вихрь мыслей, которые он никак не мог обдумать. Кем возомнила себя этот варг?! Его матерью? Его советником? Равной ему?! А этот мальчишка, Луртц... Почему именно Азог должен был отвечать за его чувства?! Они были его и только его! Мысли не давали ему покоя, поэтому он зарычал и пошагал в сторону казарм. Его там не было. Конечно, его там не было. Там было около дюжины голов и ни одна из них не принадлежала ему. Значит, юнец все-таки покинул пир раньше времени... Голова Азога начала пульсировать от досады. Он напугал дежурных стражников, когда рявкнул. — "Где Лурц, дураки!?" "О-он ушел на стрельбище несколько часов назад..." Азог уже повернулся на каблуках, оставив их в замешательстве. На стрельбище, да? Он дурак, что тренируется злой и расстроенный. Раздражение немного улеглось, когда он увидел мальчика. Пальцы Луртца болели от часов, проведенных за выпуском стрелы за стрелой. Он замешкался, едва не зацепив неправильно стрелу, когда уловил присутствие орка. Он боялся этого момента. В его голове проносилось множество вариантов, снова и снова, без какого-либо вывода. Урук вздрогнул, когда Азог подошел ближе. — "Что ты здесь делаешь, мальчик?" 'Мальчик'. Он ненавидел как это звучало в его устах. 'Мальчик'. Раньше это слово что-то значило для него. Теперь он слышал только оскорбление и унижение. — "На что это похоже?!" Он сам удивился своей громкости. Выпущенная им стрела промахнулась мимо цели на несколько метров. Луртц стиснул зубы и ждал... Чего? Наказания? Как в первый день его тренировок? Он и не подозревал, что будь на его месте любой другой урук или орк, наказание которое он получил было бы тяжелым. Возможно, отсутствующий язык. А может быть, что-то еще. Азог ненавидел то, что Алатум был достаточно проницательна, чтобы замечать вопросы, которые он держал близко к сердцу. — "Почему ушел с пира?" Вождь был не в том настроении, чтобы плясать вокруг этой проблемы. А урук явно уклонялся от вопроса. — "Что ты сказал мне однажды? 'Воинами становятся, а не рождаются'? Иначе зачем мне здесь быть..." Азог не из тех кто избегает проблем. Раздражение начало согревать его кровь. "Молодые всегда слишком чувствительны"… Да, чувствительны. И они отказываются решать трудности из страха перед неизвестностью. Он вел себя как дитя и Азог не собирался больше потакать этому. — "Говори со мной прямо, если хочешь, чтобы с тобой обращались как с равным!" Что первым достигло его слуха? Оглушительный рев разочарования, который издал Луртц? Или треск лука и сорвавшейся тетивы с петли? Гнев, страх и стыд, которые испытывал Луртц, испарились, когда он потрясенно уставился на болтающуюся тетиву. Щепки вонзились ему в руку. Было больно, хотя он почти ничего не чувствовал, кроме стука сердца и отрезвления от своего детского порыва. Подавленный, он вполголоса ответил: — "...Я не знаю, почему я ушел..." Он опустил голову, пристыженный и неуверенный в своих чувствах. Азог тяжело вздохнул. Не то чтобы он никогда не был юным. Да, с тех пор прошло много лет, но он не был настолько отчужденным и черствым, чтобы забыть о трудностях своей жизни. Здесь были бревна, уложенные в длину, которые использовались в качестве разделения между лучниками и как импровизированные сидения. Азог сел, жестом указав на пустое место справа от себя. Луртц не сразу занял место рядом со своим учителем. — "У меня не было намерения причинить тебе вред." Луртц не смог подавить насмешку. Азог позволил своему первоначальному волнению улетучиться. Ему больно, стыдно и он отчаянно нуждается в поддержке. Луртц опустил руку, ковыряясь в коже и осколках, словно это его действительно беспокоило. — "Хмф! 'Король' пытается извиниться перед такими, как я...?" Урук подходит ближе, горько улыбаясь самому себе, сосредоточившись на своей руке. Он стоит перед орком немного правее от него, переминаясь с ноги на ногу у бревна, не решаясь сесть. Азог фыркает и тихо посмеивается. Забавно. Это он ведет себя как молодой дурак. Искать прощения... Заботиться о чувствах другого. Возможно, ему, как королю, не так уж и не подобает иметь кого-то, с кем он может быть молодым и диким. Азог осторожно берет Лурца за руку и усаживает рядом с собой. Он делает это без сопротивления или жалобы. — "Ты знаешь, почему ты ушел." Лурц не отвечает ему. — "Ты молод…" Он опускает голову. — "Так мне и говорят." Ему следовало подождать, пока Азог закончит. — "…Но тебе не стоит беспокоиться о моих пристрастиях. Красивые вещи приходят и уходят. Ты особенный." Кровь застучала в ушах Луртца. — "Я… Это унизительно…" — Он спрятал лицо, но Азог все равно услышал улыбку в его голосе. — "Это было извинением... Шрах." Азог пожал плечами. Мальчик не ошибся. Извинения не его сильная сторона. Во всяком случае, он не умеет говорить об этом. А вот иным образом... — "Я собираюсь вернуться к себе в шатер. Присоединишься ко мне? Возможно, я смогу найти другие способы извиниться перед тобой?" Если бы Луртц мог исчезнуть в этот самый момент, он бы это сделал. Но… Он робко посмотрел на своего наставника. Никакой уловки не было. Ни триумфальной ухмылки, ни выражения раздражения или скуки. Только призрак улыбки. Той которую он привык видеть все чаще и чаще по мере того, как дни превращались в недели и месяцы пребывания Азога в Мордоре. Луртцу не нужно было думать, когда он кивнул, будучи неуверенным в качестве и силе своего голоса. Азог взял его за руку и повел за собой. Алатум потребовалась вся сила воли, чтобы не позлорадствовать над своим хозяином, когда он вернулся с мальчиком под руку. Возможно, в другой день. Лучше не портить их воссоединение и веселье, пока оно еще свежо и обретает форму.