Pʟᴀɴ B.

«Её ладони были прекрасны.»

Очередной вздох. Опять не то, снова вычёркивает и начинает заново. Сколько по времени они уже тут сидят.? Час или, может, шесть.? Всё так сложно. В комнате уже стало невыносимо душно, что даже голова кружилась. Марк, ссутулившись, почти что лёжа на своём столе, всматривается в каракули. Ручка в левой руке то и дело постукивает по бумаге, издавая приглушённый стук. Всё не так, всё очень-очень плохо. Почему же его друг напротив вообще не беспокоится о времени.? Ему нормально.? Всё бесит. “Держи,” глухо говорит Хитклифф, выпрямляясь, и берёт немного трясущимися руками два исписанных листа. Затем протягивает их Сезару, который вздрагивает и быстро оживляется, забирая из рук друга листы. Их взгляды встречаются. “Конечно,” запоздало отвечает Торрес, уже устремляя всё своё внимание на криво написанный текст. Читает Сезар очень медленно, зато понимает весь смысл данного произведения. Он прекрасно знает, что Марк не из людей, которые могут подождать. Настенные часы всё тикают, давя на разум Хитклиффа, отчего тот в такт звуку тихо притопывает ногой. И это его бесит, и он начинает думать, а от того, что он начинает думать, юноша вовсе не может нормально сосредоточить свой взор на лице Торреса. У того очень быстро меняются эмоции. Где-то он часто приподнимает бровь, где-то усмехается, где-то по несколько раз перечитывает одно и то же предложение, где-то читает слово вслух, дабы понять. От этого Марк начинает нервничать. Вот, Сезар берется за другой лист, там уже написано поменьше. Хитклифф выжидает. Когда на лице Торреса начинает играть одобряющая улыбка и он смотрит на серьёзного Марка, то в голове у него вспыхивают лишь отрицательные мысли. Сердце бьётся в разы сильнее. Вдруг ему что-то не понравилось.? “Марк, это просто замечательно!” звонко говорит Сезар, протягивая два листа обратно их владельцу. Хитклифф ещё с минуту недоверчиво переводит взгляд то на листы, то на Сезара, а затем выхватывает их из дрогнувших рук и сам принимается перечитывать текст, что-то несвязно бубня себе под нос. Торрес только тихо охает от резких действий Марка, но принимает тот факт, что они оба устали, и снова облокачивается об изголовье кровати. Он изредка кидает скучающие взгляды на друга, который усердно перечитывает уже во второй раз свои каракули. Марка немного трясёт, кажется, его уже все и вся выводит из себя. “Ну нет, не-ет,” разочарованно протягивает Хитклифф, резко облокотившись о спинку стула. Сезар оживляется и хочет уже было спросить, но не успевает, наблюдая, как его друг просто разрывает листы и выкидывает их в мусорку, стоявшую рядом. Потом зарывается лицом в свои ладони, что-то неразборчиво для Торреса говоря. “Как это может быть замечательным, когда это ужасно,” Сезар переводит взор на настенные часы. Всё понятно, его друг просто переутомился, да настолько, что уже не может заметить что-то хорошее в том, что сам же и написал. Торрес осторожно встаёт с кровати Марка и становится позади того, кладя руки на плечи друга и аккуратно их разминая. “Марк, успокойся,” он говорит это медленно, тщательно пытаясь донести всю информацию до Хитклиффа. “Ты сидишь над этим текстом с самого утра, ещё в добавок и меня пригласил,” Сезар делает паузу, вслушиваясь в то, как шумное и частое дыхание его друга немного успокаивается. “Хочешь, я тебе чаю заварю.?” это очень глупый вопрос. Но всё же надо как-то подбодрить человека. Марк молчит, явно что-то обдумывая, а внимание Торреса уже привлекают разорванные листы в мусорке. И если предыдущие несколько вариантов текста и правда были не очень, то тут у Хитклиффа и правда получилось отлично. Только жаль, что сам горе-писатель не может этого заметить. “И прекрати принижать свои возможности,” юноша подходит к мусорке и достаёт разорванные листы, кладя их обратно на стол. Марк всё же убирает руки от лица и смотрит на то, что достал его друг. “У тебя правда хо-” но Сезар быстро умолкает, не договаривая слова, снова наблюдая за тем, как Хитклифф забирает листы и рвёт их на ещё более мелкие кусочки. “Хватит, Сезар.!” чуть повысив тон говорит Хитклифф, вставая со стула и разбрасывая мелкие листочки по всей комнате. “Ты же сам прекрасно понимаешь, что вышло никудышно. Так зачем ты жалеешь меня.?” младший наблюдает за реакцией Торреса. Тот явно очень сильно огорчён тем фактом, что его друг сам не может понять всей сути своего же текста. Сезар кидает взгляд с лежащих на полу листочков на Марка, стоящего напротив. “Но я вовсе не собирался жалеть тебя.! Это и правда вышло красиво.!” подаёт голос Торрес, на что Хитклифф только цокает в ответ, закатывая при этом глаза. “Ради Бога, Марк, давай сейчас не будем устраивать ссору на пустом месте,” попытка успокоить друга выходит неудачной. Юноша умолкает, всматриваясь в резкую перемену в глазах Хитклиффа. Это кажется концом всей той некой идиллии, что была между ними. “И ты приплетаешь сюда Бога,” и Торрес сразу вспоминает то, что Марк слишком близко воспринимает к сердцу Господа Бога. В таких случаях как сей он всегда бы нашёл, что сказать, дабы избавить Того от лишних хлопот. “Ты же понимаешь, что это уже слишком, при таком-то раскладе. Просить ради Него меня успокоиться.?” юноша скрещивает руки на груди и начинает осуждающе ждать последующего ответа. “Да, да, Марк, я понимаю, извини,” на одном дыхании говорит Сезар. “Я просто хотел, чтобы ты окстился¹ и понял, что твои работы не такие уж и плохие,” Торрес правда пытается вразумить младшего. Но, кажется, настаивая на своём, он делает только хуже. Хитклифф, безысходно вздохнув, отводит взор с Сезара на окно. “Лучшее, что ты сейчас можешь сделать, так это уйти,” коротко говорит Марк, возвращая взгляд на Торреса и наблюдая за его эмоциями. Но старший не уходит. И тогда Хитклифф вытягивает руку, указательным пальцем показывая на дверь, а затем повторяет. “Уходи, мой отец всё равно не будет рад, если узнает, что ты был в гостях,” и тогда Сезар сдвигается с места, подходя к двери и попутно наступив на пару оборванных листочков, после чего выходит из комнаты. Марк даже не стал провожать друга. Оставшись стоять на месте, слушая, как Торрес спускается по ступенькам, как он обувается, шуршит своим пальто, после чего слышится хлопок дверью.

***

Сезар шёл по тротуару, топая в сторону своего дома. Он проснулся в восемь часов утра и отправился к своему лучшему другу, чтобы в конце концов просто поссориться с ним из-за какого-то пустяка. Эта ситуация кажется слишком странной, не так ли.? Юноша даже не решился надеть своё пальто, хотя сентябрь в этом году выдался довольно-таки холодным. Ему действительно было холодно, но всё же он его так и не надел. Топая по сырому тротуару, юноша обращал своё внимание на многое и жалел, что не взял с собой свой фотоаппарат, хотя, когда он только собирался к Марку, он хотел взять его с собой. Открыв дверь в прихожую и первым делом повесив своё пальто на крючок, Сезар понял, что встречаться со своей матерью в данный момент будет вообще неуместно. Ведь младший, хоть и незначительно, всё же подпортил настроение Торресу. Разувшись и пройдя к лестнице, юноша вдруг услышал своё имя из гостиной, но не придал этому значения. Он только ускорил шаг, дабы побыстрее скрыться в своей комнате. Аккуратно прикрыв за собой дверь, Сезар бросил взор на письменный стол, где и лежал его фотоаппарат. Всё же жалко, что он не смог хотя бы как-то освежить свои мысли и сфотографировать пару мест. Томно вздохнув и пройдя к заправленной кровати, Сезар просто упал на матрас и смял тёмное одеяло, закрывая глаза. На настольных часах было только полдвенадцатого утра, но спать хотелось неимоверно.

***

Когда Сезар проснулся, он удивился такой скорой темноте в его комнате. Юноша сел в кровати и взглянул на окно. Небо за ним уже смеркалось, всеми возможными красками освещая почти пустую улицу. Зевнув и поправив взъерошенные волосы, Торрес потихоньку встал, потягиваясь и шумно вздыхая. Он остался стоять на месте, всё так же пытаясь прийти в себя за какой-то короткий срок времени. И у него это получилось, правда, не так быстро, как он ожидал. После того, как парень оглядел свою комнату и снова устремил свой взгляд в окно, Сезару прилетела в голову неплохая идея, после чего юноша, снова зевнув, прошёл к письменному столу. На настольных часах было полчетвертого вечера, что самую малость озадачило Торреса. Тогда, если он и просыпался намного раньше, отчего в итоге ложился спать утром, он всё равно не спал допоздна. Взяв свой фотоаппарат и очки, юноша направился к двери, попутно надевая сами очки, пытаясь при этом их не заляпать. Спустившись на первый этаж и пройдя совсем немного до прихожей, Сезар положил фотоаппарат на тумбу, взявшись за свои ботинки дабы обуться. Тут снова послышался голос его матери, только на этот раз намного чётче, отчего юноша вздрогнул, быстро выпрямляясь и оборачиваясь в сторону женщины в одном лишь ботинке. “Ни привет, ни пока,” говорила женщина, облокотившись о проём, ведущий в гостиную. Сезар виновато заулыбался, глядя прямо в глаза матери. “И куда ты снова собрался?” она выждала небольшую паузу в надежде на то, что её сын даст ответ как можно быстрее. Торрес замялся с ответом, изредка поглядывая на свой фотоаппарат. Его мать не придала этому значения, снова продолжив. “Ты к Марку? Ты же только в двенадцать от него пришёл. Или вы договорились о встрече?” она продолжала заваливать вопросами Сезара, а тот по-прежнему стоял лишь в одном ботинке, переминаясь с ноги на ногу. “Нет, мам, всё в порядке. Я просто решил прогуляться,” и только тогда женщина заметила лежащий на тумбе аппарат. Переведя взгляд обратно на сына, она устало ответила. “Понятно, не задерживайся на улице. Не хватало мне тебя ещё лечить,” говорила та, наблюдая, как Сезар принялся надевать второй ботинок, после чего опять спросила. “Ты точно не голоден?” она спокойно выждала, пока её сын наденет ботинок и снимет с вешалки пальто. После Торрес обернулся к матери. “Нет, благодарю. У меня что-то нет как такового аппетита,” его мать только приподняла бровь, но после кивнула и ушла. Сезар мог облегчённо выдохнуть. Надев своё пальто и поправив сползавшие очки, юноша уже собирался уходить, но вспомнил про фотоаппарат. Положив его к себе в карман, Торрес прошёл к двери и вышел на улицу.

***

Интересно, почему Сезар решил пойти в сторону дома Хитклиффа.? Хотя, это его волновало самую малость на тот момент. На улице было ещё прохладнее, чем утром, поэтому редкий дымок изо рта действительно чем-то завораживал. У Сезара была цель: в который раз сфотографировать вход в лес, хотя этих фотографий у него полным-полно в альбоме. Да, они были действительно красивыми, он в этом не сомневался. Но было уныло осознавать, что за все свои восемнадцать лет Торрес уже успел сфотографировать почти весь свой родной город. Хотелось новых мест и ощущений. Подходя к участку своего друга, юноша замедлил свой шаг, обращая своё внимание на приглушённый свет от лампы на втором этаже. “Всё ещё пишет,” прошептал себе под нос Сезар, отводя взгляд от окон, стоило ему лишь увидеть макушку Хитклиффа, сидящего по-прежнему за столом. Ему правда было его жалко, ведь Марк очень серьёзно относился к тому, что пишет. Моментами его даже и на улицу не выставишь. По прохождении мимо дома друга, мысли у Сезара как-то разом потускнели, ему захотелось развернуться и пойти обратно к своему дому. Но, встряхнув головой и снова поправив съехавшие очки на кончик носа, Торрес ускорил свой шаг. До леса осталось-то идти всего ничего. Вот, он уже стоит возле железной арки, в шестой раз перечитывая название. После Торрес шмыгает и оглядывается, проверяя наличие прохожих. Что ж, пока никого нет. Достав из кармана пальто свой дешёвенький фотоаппарат и присев на корточки, Сезар подносит его к лицу и немного наклоняет в бок, ожидая фокусировки камеры. Когда руки начинают понемногу трястись, юноша нажимает на кнопочку.

‘Щёлк‚

Встав с корточек, Торрес достаёт сделанный снимок, немного его встряхивая. Что-то было не так. Он сразу это понял, стоило ему взглянуть на фотографию. Она была какой-то не такой. Сезар озадачился, снова огляделся и, решив не приседать, сфотографировал арку стоя. Теперь юноша сравнивал два снимка, и они оба были не такими, как надо. Это было странно, но, скорее всего, дело было в свете, который мог неправильно упасть, или фокусе, который мог не быть верно пойманным. Либо же всё дело было просто в солнце, которое уже слишком ушло за горизонт. Расстроенно вздохнув, Сезар спрятал снимки в карман и, не став фотографировать в третий раз арку, направился к другим местам. Все остальные фотографии были тоже не такими, как хотелось Торресу. Одни были либо тусклыми, либо немного смазанными. Странно, такого раньше никогда не было, и это немного напрягало юношу. Улица уже была достаточно покрыта мраком, а Сезар успел лишь походить по улице и по несколько раз неудачно сфотографировать четыре места. Он замёрз, но хотел всё же найти хотя бы что-то, сфотографировать это и пойти домой. Встав с асфальта и стряхнув грязь со штанов, Сезар повертелся на месте, глазами ища что-то подходящее. Он нашёл дом, стоящий напротив него через дорогу, за которым ещё кое-как показывалось темно-розовое небо. В очередной раз поднеся фотоаппарат к лицу, Сезар щёлкнул по кнопке и достал сделанную фотографию. Что ж, она вышла тоже не очень, но намного лучше, чем все предыдущие. Торрес так стоял ещё минут пять, морозя руки и любуясь одной более-менее получившейся фотографией. Проезжающая машина вернула юношу в реальность. Проводив уезжающий автомобиль взглядом, Сезар разглядел его номер и узнал машину отца Хитклиффа. Он вернулся сегодня намного раньше обычного. Снова взглянув на свой снимок, Торрес положил его в другой карман пальто, боясь, что эта фотография может стать как всё предыдущие несколько, если он положит её к ним. Осмотревшись по сторонам, юноша двинулся к своему дому. Фотоаппарат болтался на его запястье. Проходя мимо дома Марка, Торрес опять разглядел в окне друга, который уже ходил по своей комнате, читая вслух и усердно жестикулируя. Это немного позабавило Сезара. Автомобиль стоял рядом с гаражом. Когда подул ветер, юноша спрятал своё лицо в пальто, негодуя от сползающих очков. И зачем ему родители их только купили?, он же итак хорошо видит.

***

“Сколько же ты сегодня принёс фотографий.?” спокойно спрашивает женщина, ставя тарелку с едой перед Сезаром, а тот в ответ только цокает языком, беря вилку в руку, стоило его матери отойти от него. “Давай мы не будем снова поднимать эту тему,” говорит младший, следя за тем, как напротив него за стол садится мать, приподнимая бровь и глупо улыбаясь, смотря на сына. “Мне просто интересно,” всё так же спокойно говорит та, на что Торрес только сильнее хмурится. Кажется, он сегодня не стой ноги встал. “Тебе всегда и всё интересно,” коротко отвечает Сезар, отправляя вилку с едой себе в рот. “Нет настроения.?” такое чувство, что его мать над ним издевается. Возникло желание просто встать из-за стола и отправиться к себе в комнату. Сезар прожёвывает пищу, после чего кладёт вилку в тарелку и, сняв свои очки, внимательно смотрит на свою мать. Потом промаргивается. “Оно станет ещё хуже, если ты продолжишь говорить о моём хобби,” Торрес говорит медленно и тихо, наблюдая за тем, как спокойная улыбка на лице матери потихоньку сползает. Что же, если уж у него день не вышел, почему бы его и не подпортить кому-то ещё.? “Давай просто молча поедим и разойдёмся по своим комнатам,” предложение было очень хорошим, и своим молчанием женщина только согласилась с сыном, беря вилку в руку. Между родными висело напряжение на протяжение всей трапезы.

Тем временем.

“Аминь,” в унисон произносят двое сидящих за столом, открывая глаза. “Приятного аппетита,” говорит мужчина, берёт в руку вилку и наблюдает за теми же рваными действиями своего сына. Младший ничего не ответил и не поднял взгляда на отца, пихая пищу себе в рот да поглубже, не стараясь даже тщательно прожевать её. Было тихо, и только дёргающаяся нога младшего Хитклиффа, которая соприкасалась со столешницей, мешала всей идиллии. Старший перестал есть, положил вилку на стол и посмотрел на сына, затем прокашлялся, надеясь, что Марк обратит на него внимание. Но тот продолжал быстро наворачивать пищу. Мужчина прождал недолго. “Марк,” сказал старший Хитклифф, ожидая реакции от юноши. Он не отозвался. “Марк..!” стоит ему совсем чуть-чуть повысить свой тон, как юноша дёргается и перестаёт жевать, но продолжает дёргать ногой. Младший поднимает непонимающие глаза на своего отца и с набитым ртом пытается что-то у того спросить, но на половине слова его перебивают. “Сначала дожуй, а потом говори,” но юноша только проглотил содержимое во рту, шумно сглотнув. После Марк всё же спросил, что случилось. Его отец молчал минуты две, надеясь, что его сын сам поймёт, в чём же проблема. Но когда и этого не произошло, старший прокашлялся и продолжил. “Перестань дёргать ногой, Марк,” говорит мужчина, указывая взглядом. Марк приподнимает бровь и смотрит под стол, после чего резко перестаёт дёргать ногой, возвращая взор на своего отца. “Извини,” кратко отвечает младший, снова берёт вилку в левую руку и продолжает доедать. Даже после того, как его сын перестал дёргать ногой, мужчина не притронулся к своей еде. Он выждал какое-то время, после чего томно вздохнул и снова позвал сына по имени. На этот раз Марк отозвался с первого раза. “У тебя будет сестра,” говорит старший Хитклифф, наблюдая за эмоциями младшего, но тот как-то грустно взглянул на своего отца, а после спросил. “Ты же понимаешь, что я не смогу её полюбить как родную.?” аккуратно говорит Марк, дабы не обидеть отца. Тот тихо кивает. Вопрос правда был интересным. “Да, понимаю, но попрошу относиться к ней нормально, как только она подрастёт,” вместо какого-то положительного ответа от младшего мужчина получает ещё один вопрос в свой адрес. “Это получается, что твоя жена переедет сюда.?” на последнем слове голос Марка еле заметно дрогнул. Было бы не очень хорошо, если бы та действительно переехала сюда, в этот дом. У младшего Хитклиффа с ней были не лучшие отношения. Его отец отрицательно вертит головой, после чего говорит. “Нет, она останется в Байтроне. Она сама не хочет видеть тебя,” можно было спокойно вздохнуть. “Ясно, ничего нового,” облегчённо говорит Марк, отправляя последнюю ложку с едой себе в рот. Отец соглашается со словами сына, уже принимаясь за свою немного остывшую еду. “Но как только Саре стукнет пять, я буду привозить её сюда, дабы у вас сложились хорошие отношения между собой,” было поразительно, что они уже успели придумать ей имя. Юноша кивнул на слова своего отца, вставая из-за стола, взял с собой тарелку и отнёс её на мойку. После он прихватил кружку чая, возвращаясь и отпивая глоток на ходу. Как только младший сел за стол напротив старшего, тот довольно резко спросил. “Как дела с книгой.?” на эти слова Марк удивляется ещё сильнее и, отпив ещё немного чая, ставит кружку на стол и внимательно смотрит на отца. “Не надо, отец,” говорит юноша, делая мелкую паузу. “Не делай вид, будто тебе интересно,” и это были его последние слова, на которых он закончил диалог, снова отпив из кружки. “Хорошо, как скажешь,” спокойно отвечает мужчина, но младшему показалось, что его отец как-то погрустнел от его слов. Может, ему действительно стало спустя столько лет интересно.?

***

В классе Торреса было тихо, все ученики переписывали конспект с доски, а преподаватель спокойно вёл свою лекцию. Сезар, как самый первый, кто закончил переписывать конспект, уставился в окно, витая в облаках. Сегодня вторник, а он с субботы так и не общался с Марком. Младший даже и не горел желанием подходить к Торресу, а старший пытался, но, как только он подходил и пытался заговорить с Хитклиффом, тот уходил прочь от Сезара. Удивительно, как легко можно обидеть такого человека, как Марк. Подперев подбородок запястьем, юноша скучающе высматривал на улице взрослых прохожих, даже жалея, что сейчас не перемена. Его мечтания перебил голос, возвращая его в реальность. “Я так поняла, Сезар уже переписал весь конспект.?” спрашивает женщина, сидящая за своим столом и опустившая учебник, обращаясь к Торресу. Юноша перевёл вопросительный взгляд на преподавателя, а потом опомнился. “Да, да, я уже всё записал,” в помещении кто-то из одноклассников тихо посмеялся над тоном голоса Сезара. “Попрошу Вас всё же слушать меня, Торрес, даже если Вы уже всё записали,” так же спокойно говорил преподаватель, следя за Сезаром. Юноша только кивнул ей в ответ. “Что же, напомню всему классу,” после преподаватель обратился уже ко всем, отводя взор с Сезара на других. Ученики перестали разом писать, обращая своё внимание на женщину. “В этом году у вас экзамены на носу, ребята, последний год как-никак. Будьте сосредоточеннее, пожалуйста,” преподаватель сделал паузу, снова посмотрев на Торреса. “Иначе будете такими же рассеянными, как ваш одноклассник,” она тихо посмеялась, заставив других ребят тоже издать смех. Некоторые из учащихся даже посмотрели на Сезара. Юноша глупо искривился в улыбке, опуская взгляд в тетрадь и поправляя очки. Ему хотелось провалиться под землю. Преподаватель продолжил читать, разъясняя некоторые непонятные моменты.

‘Щёлк‚

“Всё, благодарю вас, девушки.!” сказал Торрес, улыбаясь двум девушкам и поправляя очки. Он вынял получившийся снимок. Те только радостно посмеялись и ушли, что-то бурно обсуждая. На этот раз фотография вышла даже хорошей, но все равно не такой. Было отлично, что сейчас была перемена на улице, может быть, такого фото у Сезара и не было бы в коллекции. Пройдя к скамейке и усевшись, юноша выискивал ещё что-то или кого-то, чтобы сфотографировать. Пока получилось лишь два снимка. Взглядом Торрес наткнулся на Марка, который сидел за обеденным столом и выслушивал кого-то, всё так же чиркая по бумаге. Это было идеально по мнению Сезара. Расположение этих двоих на фоне остальных людей очень сильно привлекло внимание юноши. Не упуская такую возможность, Сезар в очередной раз поднёс аппарат к лицу и направил фокус камеры на Хитклиффа и его одноклассника.

‘Щёлк‚

Кажется, его рассекретили. Как только снимок был извлечён из фотоаппарата, Торрес, возвращая свой взгляд, заметил издалека серьёзные глаза Марка, которые смотрели на Сезара в ответ. Они оба ещё с минуту так смотрели друг на друга, после чего Сезар в очередной раз поправил очки и, быстро встав со скамьи, стыдливо отправился внутрь заведения. Марк же проводил взглядом своего друга, а потом снова переключился на своего одноклассника, скудно отвечая на какой-то интересный вопрос.

***

Ручка всё так же беспощадно и криво чиркала по бумаге, неосторожно выводя буквы. Где-то приходилось по несколько раз обводить одно и то же слово или вообще перечёркивать его и переписывать заново. Марк уже изрядно подустал от всей этой писанины, а пальцы его тем более. Постоянно держать ручку и писать - это очень больно и сложно. Мозги уже кипели от постоянного перечитывания текста, можно было спокойно прийти в школу и даже не повторяя, как стих, рассказать этот текст перед учителем. Скорее всего, юноша сегодня закончит намного раньше. В его дверь постучались, отчего Марк остановился, кладя ручку на исписанный лист. После этого в комнату открылась дверь и в помещение вошли. “Ты вообще проветриваешь свою комнату.?” спрашивает старший Хитклифф, попутно подходя к своему сыну и протягивая руку к форточке. “Тебе что-то нужно.?” вопросом на вопрос отвечает Марк, наблюдая за действиями своего отца. Мужчина после того, как впустил прохладный и свежий воздух в комнату, положил руки на бока и взглянул на младшего Хитклиффа. “На осенних каникулах ты поедешь в лагерь,” юноша всё ещё непонимающие глядел на своего отца. Тот продолжил. “Хотя бы развеешься на свежем воздухе,” и потом старший указал взглядом на исписанную небольшую стопку готовых листов. Юноша томно вздохнул, переводя взор на стопочку листов, потом снова вернул взгляд на отца. Старший Хитклифф оглядел комнату своего сына и после добавил, разбавляя неловкую тишину между ними. “Может быть, даже найдёшь себе друзей получше,” он прокашлялся, а Марк только поджал губы и серьёзно посмотрел на отца. “Снова ты за своё,” говорит младший, отводя взгляд от отца, больше не желая смотреть в его глаза. “Если Сезар из семьи с достатком – это не означает, что он плохой человек,” юноша потёр переносицу. “Не сутулься и держи свою ручку правильно,” предупредил его отец, вглядываясь в каракули сына. Младший выпрямился и пододвинулся ближе к столу, снова устало вздыхая. “Я же не виноват, что родился левшой,” на это старший Хитклифф ничего не ответил, уходя из комнаты. Дверь в комнату захлопнулась, и послышались глухие шаги по лестнице. Младший снова взял ручку в руку и опять принялся за текст, хотя мысли были забиты вообще не им, а лагерем, который ему предстояло посетить на осенних каникулах. Для чего нужно было покупать эту путёвку, Марк там всё равно будет сидеть на одном месте и только писать и писать?

***

Сезар вглядывался в своё отражение в зеркале, закрывая то один глаз, то другой. Видит он хорошо, возможно, его мать даже и не заметит того, что его очки разбились. Вздохнув и прихватив сломанную вещь, юноша как можно скорее вышел из ванной и направился на второй этаж. Зайдя в свою комнату, Торрес, даже не задумываясь, закрыл за собой дверь на замок, ведь его мать очень любила заходить неожиданно и без стука. Младший оглядел всё помещение, раздумывая над тем, куда же его мать точно не будет заглядывать, когда Сезар будет отсутствовать дома. Самым выгодным вариантом оказалось положить очки за шкаф. Юноше не очень-то и сильно хотелось выслушивать разговоры о том, что он неосторожно обращается со своими вещами. В очках дома Торрес мало когда расхаживает. Лишних вопросов не должно возникнуть. Облегчённо выдохнув, Сезар отошёл от шкафа, подойдя к письменному столу. Ну что же, шесть вечера. На улице уже было темно, и у младшего Торреса несколько раз возникали мысли снова выйти на улицу и прогуляться, но он всё же не решился. В конце концов его фотографии в последнее время получались не очень красивыми. Хотя среди них и были нормальные, но это было не то. А сегодня у юноши вообще ничего не получилось сфотографировать хорошо. Взглянув на открытый альбом с фотографиями, Сезар направился к своей кровати и сел на матрас, раздумывая, что могло быть не так. Возможно, всё дело в фотоаппарате. А возможно, дело в том, что Торрес так и не может нормально поговорить с Марком, даже сегодня. Ручка его двери опускается, а после слышится стук в дверь. Сезар дёргается и обращает своё внимание на закрытую дверь. “Сезар, чем ты там занимаешься.?” интересуется женщина, снова постучавшись в его дверь. “Открой дверь, пожалуйста, прекращай секретничать,” и дверь открывается, и из комнаты выходит младший, обходя свою мать. “Ответь на мой вопрос,” окликнула его мать, но юноша даже не остановился, продолжая спускаться по ступенькам на первый этаж, а затем завернул в гостиную. Его мать зашла внутрь комнаты и осмотрела её на наличие чего-то. Младший же остановился возле комода с телефоном. Было вообще не охотно брать трубку и набирать номер, ведь по сути на его звонок мог ответить даже не Марк. Да и его мать снова может подслушивать диалог, стоя рядом. Но была не была, Сезар осторожно поднял трубку и стал набирать цифры, всё это время надеясь, что на звонок ответит младший Хитклифф. И вот уже идут гудки, а юноша накручивает на палец провод от телефона, глупо устремив взор на стену, в тупую рассматривая давнее фото в рамке. “Слушаю Вас,” план ‘поговорить с Марком по телефону’ провалился даже не начавшись. “Здравствуйте, мистер Хитклифф.!” Сезар замолчал, переводя взгляд на уже стоявшую рядом мать, которая, приподняв бровь, тоже смотрела на своего сына. “А-а.. Марка можно к телефону.?” ответ пришёл почти сразу. “Нет, Марк, к счастью, занят в данное время,” и по ту сторону трубки замолчали. Но Сезар был уверен, что Марк в это время стоял рядом со своим отцом. “Х-хорошо, что же, до свидания.!” и, не дожидаясь ответа, мигом повесил трубку. А потом уставился на свою мать, которая легонько улыбалась. “Только не начинай снова,” поговорил Сезар, стиснув зубы, и снова обошёл её. Его мать даже не подала голос. Что же, переходим к «плану Б». Завтра придётся идти к дому младшего Хитклиффа после уроков.

***

Четверг 17.09.1992.

Сезар уже стоит возле двери в одной лишь школьной форме, ведь в этот день было довольно тепло. Находится он тут минуты три точно, и радует одно: отца Марка дома всё ещё нет. Собравшись с мыслями, Торрес аккуратно постучал в дверь, слабо конечно, но звонко, и ждать пришлось долго. Затем юноша постучался во второй раз. Через несколько минут дверь отворилась. Хотя после того, как она открылась, её сразу попытались закрыть. “Подожди, Марк.!” выставив свои руки вперёд и тем самым придержав дверь, Сезар сделал паузу. “Давай поговорим, прошу,” но младший продолжал молчать, все так же напирая на свою дверь всем телом. “Да брось ты, перестань на меня обижаться. Я же не специально тогда это сказал,” это даже выглядело как-то смешно со стороны, ведь, по сути, в тех словах действительно не было ничего преступного. “Я сам приму решение, когда захочу тебя простить, Сезар,” вдруг подал голос Хитклифф, чуть ослабив хватку, но продолжая держать дверь. Торрес лишь томно выдохнул, обращая своё внимание на дорогу. Это же будет как-то подозрительно смотреться, вдруг люди что-то не то подумают. И почувствовав, что друг стал слабее напирать на дверь, юноша воспользовался моментом и резко толкнул дверь, вваливаясь внутрь дома. “Ты идиот, Торрес! Отец скоро приедет, уходи!” сразу запаниковав, зашипел на друга Марк, попытавшись в ту же минуту выставить Сезара обратно на улицу. Но хоть Торрес и был ниже, он был сильнее, поэтому ему вообще не составило труда остановить друга, который всё так же не оставлял попыток выставить того наружу. “Хватит, Хитклифф, хватит.!” серьёзным тоном окликнул младшего Сезар, взявшись за его плечи. Марк затих, глядя на юношу даже не озлобленно, а как-то обеспокоенно. Снаружи подул сильный ветер, сквозняком захлопнув за собой дверь. На это внимание почти никто не обратил. Восстановив дыхание, Торрес продолжил. “Перестань обижаться как ребёнок,” после он сделал очередную паузу между словами, наблюдая за Хитклиффом, тот молчал. “Это выглядит так абсурдно, понимаешь? Я ведь хочу наладить с тобой отношения, а не портить их,” Сезар опять умолк. “Давай спокойно поговорим и-” но Марк не захотел дальше выслушивать своего друга, резко убрав со своих плеч чужие руки и отстранившись от Торреса на шаг. “Я с тобой заговорю только тогда, когда сам этого захочу.!” хмурясь, проговорил Хитклифф, затем указал на закрытую дверь. “Убирайся, пока отец не приехал,” “Марк, ты сторонишься меня уже четвертый день. Ты издеваешься что ли, чёрт возьми?!” разведя руками, спрашивает Сезар, глядя на Марка. “Просто уходи,” Марк умолк, смотря прямо в глаза Сезару. “Ты хочешь, чтобы нам вообще запретили общаться.?” Тишина разлилась по дому Хитклиффа, и, хотя она длилась совсем не долго, за эти несколько минут можно было много чего обдумать. “Марк, пожалуйста, послушай меня,” все так же стоял на своём Сезар. Хитклифф был очень сильно удивлён такой упёртости своего друга, поэтому и делать было нечего, за считанное мгновение младший оказался возле старшего, и, пока была возможность, со всей силы толкнул того в грудь. Торрес отшатнулся и рухнул на пол, звонко ойкнув. Марк недолго думая наклонился к юноше протягивая руку, дабы помочь встать с пола, попутно шепча извинения. Но это и был за секунду придуманный план Торреса. Взглянув на протянутую ему руку, а затем на младшего Хитклиффа, Сезар усмехнулся, неожиданно схватившись за запястье Марка, и потянул того на себя. Оба оказались на полу. “Торрес, это было вообще не смешно.!” угрюмо проговаривает Марк сквозь зубы, попытавшись встать, но ему не дают этого сделать. “А я, по твоему мнению, смеюсь? С тобой же иначе никак.!” говорил юноша, держа Хитклиффа всё так же за запястье. Марк возмущённо оглядел Сезара. “Это со мной иначе никак? За себя лучше бы говорил, кретин.!” прошипел юноша, снова попытавшись выдернуть своё запястье из чужой хватки. “Всё, хватит, отпусти,” серьёзно проговорил Марк, но его слова видимо пролетели мимо ушей Торреса. “Я отпущу тебя, когда сам этого захочу,” передразнил своего друга Сезар. На этом Хитклифф не выдержал. Младший снова посмотрел на Торреса, с минуту всматриваясь в карие глаза. Старший начал подозревать что-то нехорошее, разглядев в глазах Марка какие-то пляшущие огоньки. Ему даже опомниться не дали, притянув его за воротник школьной формы намного ближе к себе и резко впившись в губы. Сезар наблюдал картину, как друг целовал его совершенно вслепую, и от неожиданности всех действий Торрес отпустил запястье Хитклиффа. “То-то же,” отстранившись от Сезара, проговорил младший, переводя своё дыхание и собираясь уже вставать с пола, пока его друг был в неком трансе. Стоило юноше только-только расслабиться, как уже его резко притянули к себе за футболку. Теперь в ступоре был уже сам Марк. Торрес приоткрыл свои глаза, встречаясь с непонимающим взором младшего Хитклиффа и только и сделал, что улыбнулся тому в губы. Юноша убрал руки с воротника футболки Марка и, переместив их за шею младшего, сцепил свои пальцы в замо́к, после чего опрокинул их обоих на пол, углубляя их поцелуй, нежно посасывая нижнюю губу друга. Марк попытался что-то промычать, вообще никак не собираясь отвечать на неожиданный поцелуй и попытался отстраниться от Сезара, на что старший только сильнее прижал к себе Хитклиффа, после чего юноша перестал вырываться. Поцелуй они всё же прервали от нехватки кислорода в лёгких. Торрес ехидно наблюдал за покрасневшим Марком, пока они оба вдыхали слишком много воздуха. “Ты полный кретин, Сезар, остановись.!” рвано проговаривал слова юноша, снова приняв попытки вырваться. Сезар на это только глухо посмеялся. “Кто бы говорил, Хитклифф.!” проговорил старший, всё так же продолжая разглядывать лицо младшего. Уже после, расцепив замочек из пальцев за шеей своего друга, левой рукой Сезар ухватился за кудрявые волосы Марка, за них оттягивая голову Хитклиффа вверх, тем самым открывая больший обзор на шею. Младший зашипел от некой покалывающей боли в затылке, а потом уже и вовсе неосторожно охнул от боли в шеи. “Торрес.!” повторял Марк, пытаясь вразумить своего друга. Но Сезар пропускал мимо ушей весь бубнёж младшего, направив всё своё внимание на нежную кожу, целуя различные участки, прикусывая их, а затем аккуратно облизывая, оставляя за собой мокрые следы. Пока Хитклифф что-то пыхтел на своём несвязном, набирая воздух в лёгкие слишком часто, после шумно выдыхая, старший уже переходил то к его ключицам, то обратно, даже несколько раз прикусывая кадык Марка, вслушиваясь в некий писк. Его хотелось попробовать везде, давно хотелось. Своей свободой рукой юноша забрался под футболку своего друга. Трогая, изучая новые места, где-то аккуратно щипая, в каких-то местах проводя по одному пальцу, вызывая мурашки у Марка. Когда Сезар нежно прикусил мочку уха, младший нечаянно слишком шумно ойкнул, при этом умудрившись что-то сказать. Они были оба смущены в данной ситуации, но не останавливались. Убрав руку с волос Хитклиффа, юноша снова прижался к губам своего друга, которые уже успели пересохнуть. И вот тогда-то, через какое-то мгновение Марк ответил на поцелуй, неумело забирая всю инициативу на себя, глупо повторяя за Сезаром. Торрес же уже обеими руками изучал изредка трепещущее тело Марка. На губах уже стоял тот самый неприятный металлический привкус, но никто из них не отстранился, продолжая всё углублять и углублять свой поцелуй, изредка издавая причмокивающие звуки. Но всё же Марк отстраняется от губ своего друга, уже полностью забирая всю инициативу в свои руки. Расцеловывая лицо Торреса, переходя от горящих щёк ко лбу, прикрытым глазам, носу, подбородку. Он умудрился даже зарыться правой рукой в пушистые волосы Сезара, сильнее их взъерошивая. Старший только тихо посмеивался от всей неловкости действий младшего Хитклиффа, попутно переводя дыхание. Левую руку же Марк тоже запустил под школьную форму Торреса, осторожно трогая подушечками пальцев тело Сезара. На тот момент они были возбуждены, и тогда много чего ещё хотелось сделать, но мысль о том, что вот-вот должен приехать отец Марка, гуляла в голове у обоих парней. Поэтому никто из них не решался на большее, продолжая лишь расцеловывать уже припухшие губы друг друга да шариться под одеждой, вслушиваясь в бьющую по ушам тишину и рваные вздохи.

***

На улице потихоньку смеркалось, хотя время было всего лишь полпятого вечера. Мотор автомобиля заглушается и через какое-то мгновение из машины выходит старший Хитклифф, подходя к входной двери. Взявшись за ручку и приготовив ключи, мужчина удивляется тому, что дверь незаперта, и только хмыкает, убирая ключи обратно в карманы ветровки. Открывает дверь, сделав шаг внутрь и сразу же остановившись на пороге и наблюдая, как его весь растрёпанный и покрасневший от стыда сын, возвышаясь над Торресом, валяется в холле. Юноша в растерянности смотрел на своего отца, шумно дыша, а Сезар просто умолк, пялясь в потолок. Все трое из присутствующих тогда были в немом шоке, поэтому в тот осенний вечер никто не осмелился проронить хоть слово.