Храм для Божества Любви

      От того, что ему удалось узнать от Норико, у Лиафвина разболелась голова. Старому дракону совсем не хотелось встревать в местную грызню ни между людьми, ни между Богами. Политика, как бы кто не утверждал, не была одной из сильных его сторон, но по мере того как Беккеру приходилось решать проблемы в Гнезде и это умение стало набираться опытом. Обычно стоило успокоить взвинченных спорщиков и заставить их разговаривать. Не кричать, унижать или оскорблять друг друга из разных углов, а именно говорить.       Но, Фило знал точно — этот способ не всегда действенен и уместен, так с враждой между Сенджу и Учихами простой разговор вряд ли поможет. Их годами заставляли сражаться друг с другом и причины битв были как военно-политического характера, так и просто из-за неприязни некоторых личностей друг к другу. Что-то из разряда: не поделили носок, а два поколения спустя умные клана сего «догадались», что этот бой был за чью-то жену или чего-то подобного. Так что если посадить лидеров за один стол и силой добиться мирного договора, недовольные подчинённые перегрызут друг другу глотки без прямого указа. Да, они все устали от войны, но так просто отступиться не смогут и полноценный мир не наступит. Всегда будут недовольные, всегда будут психи.       Со вздохом поднявшись с кресла, Лиа схватил какую-то книгу со стеллажа «художественная литература» и отправился в лазарет. По немного исказившемуся плану, дракону предстояло развлекать пациента с помощью гуциня и ответов на интересующие эту личность вопросы. Предстояло много работы, но он искренне надеялся, что время, которое дракон посвятит для просвещения темноволосых голов окупится. Он пусть и стар, но как любому социальному существу ему нужны не только собеседники, но и смена ландшафта. Дома конечно хорошо, но иногда хочется чего-то нового.       В лазарете пахло свежими бинтами, немного кровью и палочками для благовоний. Наделавший столько шума в его однообразной жизни, шиноби полулежал на своём месте, высматривая его владения через открытое окно. На звук раскрытых сёдзи черноволосый чуть дёрнулся и медленно повернул голову. Помнил недавнюю шумиху и то, что никакая чакра, кроме его трав, не может притупить боль. Беккер дружелюбно улыбнулся, держа в руках музыкальный инструмент и книгу. — Не волнуйся, Тамоцу-сан, я просто хочу составить тебе компанию и провести ещё один сеанс музыкальной терапии. Книга для тебя, всё-таки в лазарете бывает скучно. — Поправив выбившуюся из причёски прядь, дракон закрыл сёдзи и прошествовал в центр комнаты, решив обосноваться там.

***

      Тамоцу внимательно следил за тем, что делает розоволосый парень. Храмовник был вежлив и ненавязчив, от него не исходило угрозы, аура внушала спокойствие, умиротворение и казалось, какую-то не агрессивную внутреннюю силу и уют. Давала чувство защищённости, Учиха невольно сравнивал её как с отцовской, так и с материнской. Казалось, перебинтованный в стерильно-белые бинты, Дайгудзи — а сомнений у красноглазого больше не было — являлся олицетворением чего-то намного большего чем человек или шиноби. Парень мотнул головой, избавляясь от наваждения. На секунду ему показалось, что за спиной целителя появился силуэт дракона.       Странный музыкальный инструмент издавал свою незнакомую мелодию, не слишком быструю, но и не медленную. Звуки струн струились под длинными пальцами опытного музыканта и, словно окутывала всё живое. Увлёкшись наблюдением за чужими руками, Тамоцу не сразу понял, что ему стало значительно лучше. С удивлением подняв взгляд, встретился со снисходительными глазами старшего, Учиха почувствовал себя неопытным дитём в руках наставника, который присмотрит и поможет окрепнуть.       Это чувство покинуло темноволосого, стоило мелодии прекратиться. В открытое окно влетел почтовый сокол, которого он сразу узнал. Птица принадлежала главе клана — его отцу. К лапе, было привязано письмо. Покружив над потолком, птица спикировала на подставленную руку в светлом хаори и, протянув ногу с письмом, принялась чистить свои перья. А после вообще заворковала, требуя ласки за проделанную работу.       Несвойственное пернатому поведение, немало удивило Тамоцу. Обычно он не давался в руки и сам отдавал письмо, просто швыряя его на приглянувшуюся горизонтальную поверхность. Черноволосому потребовалось немало времени, чтобы сокол кидал послания хотя бы в него, а не на другом конце комнаты или в воду. Крылатая сволочь слушалась только главу клана и Мадару. И это било по его самолюбию, несмотря на то, что Изуну она вообще ни во что не ставила.       Целитель молча посмотрел на письмо и распечатал его, внимательно вчитываясь сощуренными глазами в текст. Какое-то время они провели в напряжении, пока из коридора не послышался топот нескольких пар ног. Тамоцу перевёл своё внимание на сёдзи, которые в тот же момент отъехали в сторону, громко стукнувшись о стену, заставив поморщится от шума. Беккер даже не дёрнул бровью, когда прибежавшие объяснили своё поведение: — Мэдока видел почтового сокола! — Немного запыхавшийся Изуна с жадным огнём в глазах уставился на листы бумаги, находившиеся в руках храмовника. Старший Учиха невольно покачал головой — такой ребёнок. — Ты прав, Изуна, — просто качнул подбородком розоволосый, не отрываясь от бумаги. — Таджима-сама пишет, что получил наши письма и со следующим восходом отправится сюда со своими людьми. Глава Учиха принял к сведению мою просьбу о сокращении численности делегации и благодарит за то, что Храм присматривает за его сыновьями и воином. — Сложив письмо, Лиафвин обратился уже к определенному человеку. — Я закончил с лечением самых серьёзных ран. Будете соблюдать постельный режим до завтрашнего рассвета и можете передвигаться по садам. Однако, настоятельно прошу вас не покидать гору.       Мужчина вёл себя так, словно они были детьми, но при этом и сам выглядел не старше Мадары, это заставляло задуматься о его настоящем возрасте. Смотря на красивое молодое лицо, хозяину которого для сходства с многодетным отцом не хватало пригрозить пальцем у лица, Тамоцу решил оставить свои размышления и неуместный вопрос при себе. На наставление он кивнул, ещё и озвучивая согласие, для пущей убедительности. Розоволосый Дайгудзи ободряюще улыбнулся и обратившись к остальным Учиха, объявил о перерыве и добавил, что они могут провести его в лазарете только тогда, когда вымоются и переоденутся. — Я пойду на улицу. В Храме останется Норико. Её можно будет найти на кухне, сегодня её очередь. Увидимся вечером. — Поклонившись, целитель ушёл, не забыв забрать свои вещи.

***

      Следующие часы до ужина, дракон провёл в садах. Месяц назад он начал вести небольшие записи о растениях, следя, чтобы они не портились и не испытывали недостатка в питательных веществах. О своей идее Лиа рассказал и духу, которая с энтузиазмом приняла новшество, ведь: " Теперь можно будет перечитывать заметки, чтобы понять что не так с растением, а не пробовать всё подряд! И как я раньше об этом не подумала?» Что ж, когда на твоих плечах множество разнообразных обязанностей, простые вещи кажутся намного подозрительнее и неэффективнее.       Проверив травы, дракон сходил за плетёной корзиной и заполнил её свежей зеленью, которую быстро переработал в разные мази в лазарете. Ему пришлось хорошенько потрудиться, чтобы скрыть на лице грустно-мягкую улыбку, ведь на него незаметно смотрели несколько заинтересованных пар глаз. Пусть смотрят, раз интересно, он не против. Только расстраивало то, что этот интерес, возможно, был вызван не просто любопытством, а беспокойством за свою жизнь.       А после ужина и недолгого чаепития, Беккер отослал всех спать ведь завтра у них трудный день. Храм давненько не принимал гостей.