Кардиолог

Антон закрывает ноутбук и потирает слегка красные глаза. Время полпятого утра. Пора лечь спать, иначе в школе он будет сонной мухой, хотя и в остальные дни, когда высыпался, был таким же. Шастун не спал уже двое суток и чувствовал, что если ляжет сейчас спать - то вообще не проснется, поэтому он снова открывает ноутбук и вместо того, чтобы писать проект по литературе в ворде заходит в ютуб и включает новое видео Брайна Мапса. Время за просмотром прошло незаметно, время семь утра означало что нужно поднять свою худую и ленивую задницу с кровати, и идти одеваться в школу. Он быстро поставил перекидываться файл с ноута на флешку, вылез из кровати и пошел одеваться. Сорвав с плечиков свою черную кофту и джинсы пошел заварить себе кофе, чтобы хоть как-то взбодриться. На кухне сидел отец, ел какой-то уже полустухший омлет и пил еле заваренный чай. Антон отца не любил. Подросток удивился, заметив его в квартире, ведь тот редко появлялся дома. Однако это не мешало ему часто орать на подростка без какой-либо причины. Мать умерла полгода назад от четвертой стадии рака, которую заработала с помощью спиртных напитков, после чего отец стал еще больше пить, и водить домой каких-то баб, толь с работы, толь с трассы. Потом стал где-то пропадать неделями, что он только хорошего делал для Шастуна так это платил за квартиру. - Доброе утро, - говорит первым Антон, зная, что если не скажет, то отец снова включит свой режим подъездной бабки на лавочке и начнет снова свои уроки нравоучения. - Доброе, - на отвали отвечает он громко сербая чай из кружки, - в школу собрался? - он повернулся к Антону, посмотрел на его лицо на котором красовались огромные синяки под глазами. Тощая фигура и так выглядела не очень здоровой, а его похуистическое отношение ко сну, да и к здоровью в целом добивало его внешний вид до конца. Худые, как спички ноги, на которые невозможно было подобрать штаны. Худой торс и широкие плечи, торчащие ключицы и выпирающие ребра. На лице виднелись большие синяки, с которыми, Антон, уже смирился. Красноватые глаза, пухлые, бледные губы в цвет тона кожи. - Ты себя вообще видел? Ты в кого превратился? Скелет с мешком картошки под глазами. Ты вообще спишь? Или мне тебе прочитать нотацию о том, сколько нужно спать? Еще раз такое увижу - заберу твой телефон, - он сделал паузу, - человек должен спать по 8 часов в сутки в твоем возрасте, тогда он будет здоров! А ты? А ты не спишь сутками, ходишь потом как зомби, вот и из-за этого сердце у тебя и болит! В телефоне своем тыкаешь вечно. В десять телефон сдается, и точка. Только попробуй ослушаться меня! Проходили - думает про себя юноша наливая в кружку кипяток. Сегодня, к сожалению, без кофе, если отец увидит кофе в кружке пацана, который жалуется на сердце он начнет разглагольствовать о том, что кофеин влияет на работу сердца, что у него повыситься артериальное давление и увеличиться частота сердечных сокращений, из-за чего заработает себе тахикардию, которая и так имеется. Антон в принципе никогда не слушал возмущения от своего отца, просто делал вид что понял, как нельзя и говорил что исправиться. Допив свой чай, не взяв и куска в рот, Антон, захватил куртку с крючка, взял рюкзак и ушел в школу, оставив отца в квартире одного. Славно, что он не увидел что тот ходит без шапки. Подросток вышел из подъезда и пошел по скользким переулкам города. Зимней обуви не было, ибо откуда деньги на нее. Отец не знал что такое «давать деньги». Приходилось мерзнуть в летних кроссовках которые к тому же, дико скользили по гололеду, и даже по обычному снегу. Арсений настаивал на том, чтобы он купил ему зимнюю обувь, ведь лечить его это целое испытание. Но тот отказался. Не может он принимать такие вещи от друзей. Телефон зазвонил. Антон достал его и нажал на кнопку принятия вызова. - Да, Арс, привет, - поприветствовал его Антон. В следующую секунду он поскользнулся и упал прямиком в сугроб запачкав всю одежду снегом. - Опять в своих кроссовках поперся в минус тридцать, сколько раз говорил, давай куплю тебе уже зимнюю обувь, а ты, баран упрямый. Заболеешь - сделаю пять уколов в задницу и курс витаминов туда же, может хоть так поймешь,- иметь друга медика крайне тяжело, особенно когда ты- социофоб, - как проект? Ты его доделал? - БЛЯТЬ ПРОЕКТ! - Антон развернулся и побежал назад к дому. - Я его дома забыл, на флешку кинул, а она так и осталась в ноутбуке. Я потом перезвоню тебе. - и он отключился. СукаКакМожноБылоЗабытьФлешкуВотЯДолбаебКонечно, - думает Антон, параллельно открывая дверь подъезда. Первым уроком алгебра, до нее осталось пятнадцать минут, и если он опоздает будет… Лучше не думать что будет. Добежав до своего этажа, он залетает в квартиру, бежит в комнату, забирает флешку и выбегает обратно. Отец даже не понял, что произошло. Время семь сорок восемь. Он должен успеть. Он бежит в школу со всех ног, уже несколько раз упав спиной на голимый лед. Это все напоминает сцену из дешевого романа, где он сейчас должен врубиться в девушку своей мечты и влюбиться в нее по уши. В итоге он врезается в человека, но не девушку, а в Арсения. Антон, не ожидал столкновения, вновь поскальзывается и падает сплошмя прямиком на какую-то доску. - Боже мой, Арс, ты что тут забыл? - поднимаясь, спрашивает он. - На работу иду. Ты разве не должен быть уже в школе? - Сколько времени? - Восемь ноль две, - отзывается он пряча телефон назад в карман. - Должен, а ты меня задерживаешь. У меня первым алгебра, если я опоздаю, то с меня шкуру снимут. - Ты ведь уже опоздал. - Поэтому меня и убьют. - Это произойдет раньше, чем ты дойдешь до школы, - злостно говорит Арсений, подходя поближе. - Это еще почему? - Потому что ты в летней обуви, без шарфа, перчаток и шапки. Я, как твой друг и твой лечащий врач, в первую очередь должен тебя прибить за твое отвратительное отношение к здоровью. - Извините, ваше высочество, я больше так не буду, - Антон легонько нагибается вперед делая вид, что клониться. - Я до трех. - После уроков иди в додо, которое на Зейской. Буду ждать тебя, - говорит Попов смотря подростку в глаза. Он замечает, что тот видимо, не спит уже долгое время, ведь раньше таких красных глаз и синяков у Антона не наблюдалось. - Окей, прийду. У меня батя кстати домой сегодня приперся спустя две недели. Читал мне нотацию о здоровом сне и о моем нахальном отношении к себе. - Я с твоим отцом согласен. Антон, ты захотел себе сердечный приступ в свои годы? - задает риторический вопрос Попов, после чего пацан опускает глаза в пол, - Пойдешь на алгебру? - Пропущу в туалете, у нас с этой стервой сегодня один урок, слава богу. - Ох, мне бы так. Прогулять, пропустить. - Иди уже, прогульщик хренов. Арсений обнимает друга на прощание и идет в сторону остановки. На часах восемь семнадцать, неплохо поговорили. Когда дойдет до школы останется минут пять - семь до звонка. *** Тяжелый день закончился, семь уроков (хотя их было изначально восемь) позади. Антошка идет в пиццерию на встречу с Арсением. Глаза устали настолько, что он идет уже не замечая куда. Все смывается в одно целое. Бабах. И он опять на земле. Антон моментально просыпается, поднимается и идет дальше. Уже подходя к зданию, Антон замечает, что уже прилично стемнело, и немного похолодало, хотя время было только пол - четвертого. Ноги сильно замерзли, глаза чуть припухли, хотя, куда еще больше то. Но Антон забивает на них и заходит в назначенное им место. В нос сразу ударяет запах свежеиспеченной пиццы и горячего кофе. Увидев Арсения за столиком, Антон, подходит к нему и обнимает со спины. Арсений заметно вздрагивает от испуга и чуть не материться, но все же сдерживает себя. - Напугал, скотина, - отзывается он, похлебывая кофе из своего стаканчика. - вот твой чай, бери пей. - Лучше бы кофе мне взял, - чуть обиженно говорит подросток. - У тебя сердце болит, сам говоришь. Какой тебе кофе, я тебя лечить должен, а не добивать. - Не включай, пожалуйста, режим бабушки как мой отец, - Шастун заметно мрачнеет и улыбка на лице моментально гаснет. Он берет в руки еще горячий стаканчик чая и начинает пить. - Прости, я не хотел, - говорит старший понимая, что нужно было держать язык за зубами. Он знал все его детство, про которое Антон сам ему и рассказывал. Все и муки с родителями, тоже рассказывал. Еще и смерть матери, хоть она и не играла какой-то важной роли в его жизни. Возможно, из-за этого и начались все проблемы с сердцем. Оно перестало справляться? Арсений надеется на то, что это все временно, и в скором времени должно пройти. Антона насовсем после чая разморило. Жутко хотелось спать. Он потер и без того болящие глаза, прикрыл их на секунду и лег головой на столик. - Антоша, посмотри на меня, - строго сказал кардиолог. Антон поднял на него сонные глаза, - понятно мне теперь, откуда у тебя такие синячища. Заяц, ты вообще спишь? - Сплю. Просто не высыпаюсь, - говорит он, прикрыв рот рукой, после чего зевает и три раза громко и сухо кашляет. Арсений, замечая не ладное, заходит в приложение такси и вызывает для обоих такси. Вряд-ли он в таком состоянии затащит своего друга в автобус. Антон чувствует, как дикая слабость разливается по всему телу, и спать захотелось еще больше. Арсений прикоснулся к его лбу. - Так, - обеспокоенный и слегка раздраженный голос доносится до мальчика, - ну что Антошка, находился ты в летней обуви и без шапки. У тебя температура поднялась. - Это тебе кажется, - Антон махает рукой и снова потягивает чай. Горло неприятно обжигает, и он снова заходится в приступе кашля, который взялся просто из ниоткуда. - А ну, марш ко мне домой! Такси уже приехало, давай, встаем аккуратненько, - Попов придерживает младшего пока тот встает, чтобы тот, не дай бог не грохнулся посреди кафе. - Ну Арс. - Не обсуждается, одевайся давай. Антон недовольно натягивает куртку, и выходя на улицу еле залазит в автомобиль.

***

- Тридцать семь и девять, - оглашает Попов. - сбивать не буду, но лечить тебя надо. - Арсик, ну не надо. Ты же в конце концов кардиолог, а не педиатр. - Думаешь, нас этому не учали? Антон молчит, понимая, что проиграл. - Сейчас буду задавать вопросы, отвечай только честно. Срок убавится за чистосердечное признание. - Не смешно, - говорит ребенок дуя губы. - Жаль, а я так старался. Сколько дней ты не спал? - Два, - тихо говорит он, думая что сейчас врач начнет его ругать. - Причина? - Я делал этот гребанный проект по литературе, ну, иногда сердце болело. А я тебе рассказывал что не могу спать с болью. - Усталость, как я вижу есть, головокружения в течении нескольких дней, было? - продолжает спрашивать тот, записывая все в какую-то тетрадку. - Голова два - три назад начала легонько кружится, так нормально. Арс, хватит пожалуйста. - Нет, мой хороший. Сделал - отвечай. Есть жалобы какие-то именно сейчас? - Нет, - сухо отвечает Антон. Его это все уже начало бесить. Не хочу он ему отвечать, че приебался. - Что болит, у тебя, а? Я же вижу тебя как открытую книжку, вижу, что что-то скрываешь от меня. Все говори, я не кусаюсь. - Слушай, я не робот отвечать на твои вопросы, - говорит он снова кашляя. - Сухой кашель, - говорит под нос себе Арсений. - Морозит, - тихо, почти шепотом говорит Антон. - Это из-за температуры. Надо сейчас еще раз перемерить. Сейчас порошок разведу тебе. Что ел сегодня? - Я не ел, - с опаской говорил Антон, зная, что ему сейчас дадут пиздюлей. - Ты что меня добить сегодня хочешь? Я тебе щас серьезно витамины в жопу вколю, шутник херов. - Я серьезно, не ем из-за того, что меня рвет после еды. Не знаю с чем это связано, но такому тебя точно не учили, - пытается пошутить подросток, хотя выходит, мягко говоря - не очень. - Так, ладно. Что последние ты ел и когда. Хотя, мне уже страшно представлять эту цифру. - Суп с макаронами себе варил, дня - три назад. - Сейчас сварю тебе бульон и закину туда звездочек. будешь есть его до позеленения. - Ну Арсик, - умоляющие говорит парень лежа на кровати. -Все я сказал. Через минуту он возвращается с кружкой, внутри которой розовая жидкость. - Пей, мерим температуру и ложись спать. У тебя нет сил для борьбы с болезнью, - Попов протянул ему кружку. - Арсений,- тихо, и довольно жалобно тянет Антон, так и не взяв кружку в руки. - Что такое? - говорит старший испуганным голосом. - У меня снова сердце болит, - говорит тот все также тихо, тем самым пугая врача. Арсений ставит кружку на рядом стоящий журнальный столик, и уходит в соседнюю комнату. Через минуту возвращается уже со стетоскопом, тонометром и пульсоксиметром. - Подушку под головку щас подложим, да? - Говорит Попов задав риторический вопрос, после чего берет подушку и подкладывает ее под голову мальчика. Антон до смерти боится всего, что связано с медициной. Но Арсений особенный. Он конечно, все равно не одолел свой страх, но при Арсении он немного притупляется. Врач надевает пульсоксиметр на его указательный палец и надевает манжету на руку. - Ну что там? - говорит слегка перепуганный Антон еще тише. Сердце в груди продолжает щемить, от чего подросток тоненько и жалобно стонет. - Пульс сто тридцать восемь, сатурация девяносто восемь, давление сто сорок на девяносто. Давление немного превышает норму, пульс тоже. Можешь расслабиться? Я ничего не делаю. - Арсений убрал руки и отсел подальше. Антон постарался максимально расслабить тело, но сердце решило, что оно может жить отдельно от организма и стало биться еще чаще. - Пульс сто три. Не переживаешь? - Да вроде нет, - говорит Антон, после чего сердце сжимается сильнее чем обычно и он берется рукой за грудную клетку, - Сень, мне больно. - Как именно болит? - Сжимается сильно, сдавленно как-то, пытается объяснить Шаст, хотя выходит, мягко говоря, не очень то и понятно. - Давай мой хороший, нужно приподняться немного. Сейчас послушаем тебя, а потом капельницу поставим, м? Антон привстал, хоть это далось с трудом. Сердце до сих пор предательски болело, и казалось, что оно сейчас взорвется. Арсений сел рядом с кроватью на колено, и поднял майку Антона. - Дыши, - Арсений прислоняет головку стетоскопа к его спине к стороне сердца. Потом перемещает ее на грудь. - Не дыши… дыши…не дыши…дыши, - стандартные фразы. - Есть шумы, но они незначительные. Сейчас болит? - Немного, - врет Антон. Грудь снова сжимают, как будто пытаются сломать кости и резко передумывают. - Сейчас поставим капельницу с аспаркамом и ложись спать, давай мой хороший, - подгоняет его Арсений, видя, как тот отвернулся к стеночке. - Это не больно? - этот вопрос Антон задает слишком часто, точнее всегда. - Сейчас поставим тебе катетер, один раз только проколим. Потом еще три дня будешь с ним ходить, на всякий случай, давай ручку мой хороший. - Арс, мне страшно что это больно, чуть ли не плача говорит Шастун, от чего сердце снова начинает болеть, но уже по другому. - Солнышко, послушай. Это совсем не больно, секундочку потерпеть, чтоб иголку вставить, и все. Поставим тебе лекарство,и будешь наконец-то спать. Я сделаю все максимально аккуратно. - Арс, мне опять больно, - с глаз подростка вытекла слеза. - Ну, мой хороший. Разнервничался, вот тебе и результат. Давай быстрее уколим и все пройдет, обещаю. Антон молча кивает, он пытается сосредоточиться на своем дыхании, чтоб хоть кто-то отвлечься. Арсений в то время протирает руку Антона спиртовой салфеткой, после сего вставляет иголку в кожу. Антон, скорее всего от неожиданности, чем от боли, вскрикнул. - Все мой хороший, - говорит Арсений, уже фиксируя катетер пластырем на руке, вот и все, сейчас мы пакетик повесим и все. Попов берет пластиковую банку с лекарством с выдвижного шкафчика, настраивает и подключает эту конструкцию к катетеру больного. - Антош, выпей пожалуйста порошок, и можешь спать. Я посижу с тобой, потом отключу тебе капельницу. Антон выпивает лекарство до дна и ложится назад на подушку. Едва прикрыв глаза он окунается в другую вселенную, мир снов.