В феврале

-Оставь её. Гулом отдалось в ушах у Лизы, голос Медведевой звучал как излюбленная мелодия, как горячий чай в морозный вечер, как успокаивающий звук дождя, как спасение. И сладостью ощущался на кончике языка. Кира медленно отодвигает Юлю в сторону, освобождая Индиго от удушающих "объятий" . И Лиза срывается с места, бежит до тех пор, пока не начинает задыхаться и наконец, останавливается, жадно глотая воздух. В мыслях пустота, а руки предательски дрожат, выдавая всю тревожность, пронизывающую тело девушки. Она не желает больше оставаться здесь, в этом злосчастном месте. И вновь срывается на бег, но уже к выходу из школы, натягивая на себя всю верхнюю одежду, даже не заморачиваясь о том, как это выглядит. Сейчас главное уйти, убежать, спрятаться, забыть. Всё, что угодно, лишь бы не зацикливаться на ужасно ноющей шее и взгляде Киры, направленного в её сторону. Пройдя пару часов по тихим, безлюдным улицам, копаясь в собственных мыслях и ощущениях, стараясь успокоиться после сегодняшних событий, Лиза вспомнила о планах про поход в магазин, проверив карманы на наличие денег она уверенной походкой направилась в сторону нужного ей здания, уж очень хотелось побыстрее завершить с покупками и отправиться домой в тёплую постель, ведь на улице всё тот же мороз, который так невзлюбила Индиго. Зайдя в нужный ей отдел с продуктами, выбирая, какое печенье лучше, сравнивая их по цене и собственному вкусу, Андрющенко почувствовала чью-то руку на плече, отчего подпрыгнула. "Неужели Юля?"-пронеслось в голове у девушки. Она с опаской повернулась, боясь увидеть там ту, кого боялась больше всего на всём белом свете. И какого же было её удивление, когда перед собой Лиза увидела своё Спасение. Кира скривила лицо, стараясь выдавить из себя что-то на подобии улыбки. -Ты в порядке, Индиго? Лиза опешила. Впервые её спрашивают, о таком? Такой незамысловатый, но важный вопрос, отчего ноги подкашиваются, а внутри что-то трепещет. И это прозвище, как же противно оно звучало с уст её обидчиков, настолько, что хотелось выцарапать татуировку, красовавшуюся на её шее, сжечь, и себя с ней тоже. Но от Киры оно звучало как-то иначе. С заботой. -Да..да, спасибо тебе, извини, что не поблагодарила тогда,-всё ещё боясь посмотреть на свою спасительницу, переминается с ноги на ногу, рассматривая собственные ботинки. -Без проблем.-не меняя интонации произносит собеседница, ободряюще постукивая по плечу стоящей напротив Лизы. И уходит. Уходит, оставляя за собой шлейф приятного аромата и непонятное девушке трепетание где-то глубоко внутри, что казалось, уже давно погасло, погибло. И Елизавета не забудет, понимает, что больше они наверняка, и не заговорят. Это была лишь услуга. Лишь правило, по которому живёт Кира, непозволяющая трогать тех, кто слабее. И себе. И остальным. Но говорят, надежда умирает последней? Таких правил придерживалась Индиго. Её надежда не умрёт.