О чёрных дырах и глубоком океане

Глаза Чикиной опять прилипали к Медведевой в школьном коридоре во время перемены. Одиннадцатый класс. Начало морозного февраля. Пока другие абитуриенты ходят по репетиторам и усердно трудятся для сдачи представшего ЕГЭ в мае, Юля Чикина прогуливает школу с друзьями из параллельного класса, в котором учится Кира Медведева. Объект обожания Чикиной, на которую без слёз не взглянешь. Девять утра. В каком-то дворе неподалеку от школы небольшой компанией собралась Юля и остальные ребята. Она с ними не так близка, они друг для друга только под курево и пиво с жёстким угаром под дебильные приколы. Она не говорит с ними по душам, открывать свою ранимую душу и тайны, закрытые в почти шести сундуках не спешит. Поштучные собрание с медовым фильтром хорошо заходят под фьюсти со вкусом ромашки и манго, от которого Юля не может отказаться, и под смех самой громкой и привлекающей к себе внимание участницы всей компании, Кирюхи, так её звали ребята. Вот она с ними близка. Чикина с Медведевой контактирует не так часто, как и Медведева с Чикиной, только в компании перекидываются шутками и словечками, не более. У Киры бездонные темные глаза, выбритые виски и затылок, пепельные волосы собранные в тугой пучок, пирсинг на губе, крыле носа, брови и на языке. Татуированные руки, нога полностью, (Юля видела летом, когда они ходили на море.) Юля бы с удовольствием испробовала на ней чернила языком. На ней чёрное пальто, чёрные джинсы и массивные ботинки. «Кира, наступи на меня в них» проносится жалобным голосом в голове голубоглазой. Медведева уверена в себе, харизмы ей точно не занимать. Юля в этом убеждена на все сто. Так же Юля убеждена в том, что Кира прямо сейчас прожигает её профиль своими черными дырами вместо глаз, она замечает это боковым зрением, делая затяжку и нервно дёргая ногой, сидя на скамейке напротив. Трепет и волнение разливается по груди самым сладким и качественным мёдом во всей Москве, Чикина не спешит переводить свои небесно-голубые фонарики вместо глаз на Кирюху, боится, что не поймает их на себе. Щёки алеют в миг, непонятно, из-за мороза или Киры, но шарф в цвет глаз начинает душить, а Юля не сдается, утыкается в него носом вздёрнутым и наблюдает за окурком, который она выкидывает на пол. Ближе к двум часам дня, уставшие от прогулок по району ребята расходятся по домам. Медведевой и Чикиной в одну сторону, они живут в пятиэтажках напротив друг друга, да вот только Кира всегда не с ней, всегда другими путями идёт. Вряд-ли даже знает, что девочка с блондинистым ёжиком вместо волос живём в здании напротив. Ну и ладно. Юлю это не особо грузит, у неё своя приятная компания с наушниками, в которых играет типичный русских рэп и всякое разное. Юлю легко спутать с местным гопником, с её светлым ёжиком и бычарским стилем в одежде, но септум гопники вряд-ли носят, они за него только ёбла бьют прижав в темных переулках, по их мнению, педиков. У Чикиной в квартире пахнет самым вкусным бабушкиным пирогом, который Юля съедает за просмотром Американской Истории Ужасов в своей комнате, а кладя тарелку в раковину на кухне, благодарно целует бабулю в лоб, на который упали седые волосы, пока она по-бабушкински готовила снова что-то. Ближе к вечеру мысли про девочку из параллели лезут в голову настойчиво и не дают сосредоточиться на физике, которую Юля и так с трудом понимала, а ей это ещё сдавать. Выглядывать в окно было худшей идеей за вечер, наверное. Напротив окно Киры Медведевой, не зашторенное, свет включен, а Юля, со своим прекрасным зрением может разобрать фигуру в профиль, которая горбатится за рабочим столом, с довольно серьезным выражением лица. То ли в катке проигрывает, то ли над математикой трудится, да в прочем, оно и не важно, важна только сама фигура. Юле хочется эти выбивающиеся из пучка пряди за ухо заправить своими пальцами, дотронуться по настоящему интимно до своего объекта воздыханий, обнимать крепко после школы, сидя у одной из них дома за просмотром фильма/сериала/реалити-шоу. Не важно. Только бы быть рядом и надолго, навсегда. В школе охуеть тяжко. В школе охуеть тяжко заставлять себя учиться, запоминать формулы, грамматические правила, имена правителей никому не нужной Руси, по какому порядку должны идти главы произведения "Герой нашего времени". Будь ты проклят, Лермонтов. Охуеть тяжко заставлять себя не пялиться на Медведеву и не сворачивать шею, когда она идет навстречу, а Медведева даже не здоровается, проходит дальше, случайно задевая плечом. Не извиняется. Юле и не надо. В школьном туалете до ужаса опасно курить, но Юлю это мало волнует, поэтому она закрывает дверь кабинки на замок и чиркает зажигалкой смело, делая первую затяжку, садясь на корточки. Боится, что дым вверх пойдет. В уборную открывается дверь, неприятно скрипит, а после закрывается. Юлино сердце ловит приступ, она затихает, слыша шаги тяжёлых ботинок и вспоминает всех богов всех религий и вер, в миг становится верующей и молится, чтобы её не запалили. В ушах слышит ритм, отбивающийся сердцем в такт шагов ботинок, приближающийся к её кабинке. Останавливается ровно у двери. Юлино сердце тоже. Чикина приглядывается к ботинкам, она эти ботинки потрепанные из квинтиллионов во всей галактике узнает. Кажется, Юля ловит тахикардию, когда в её кабинку начинают настойчиво стучаться. Сигарету не бросает, лишь встаёт, пару секунд даёт себе на то, чтобы привести сердцебиение и дыхание в порядок, и, наконец, открывает дверцу. Напротив Кира Медведева. У Юли земля из под ног, в глазах звёздочки, в ушах звон. У Киры хитрая ухмылка и вздёрнутый подбородок. – Юль, не стыдно? И даже меня не пригласила. Двигайся.,- Медведева заходит в кабинку и закрывает её. Щелчок. Секунда. Вторая. Юля в себе. – Кира, ты меня до жути напугала, ёп твою мать.,- Полушепотом и сбито, шумно выдыхая. – Мать не трогай, святое. И за плечо извини, я торопилась.,- Запомнила, оказывается. В шутливой форме ударяет по плечу, как бы извиняясь. – Да чё ты, забей, я и не заметила.,- Юлечка, знала, что врать и не краснеть плохо? Она негромко смеётся, достает пачку, а Кира там сама с ней разбирается, зажигает своей зажигалкой, а Юля хуеет с каждой секундой сильнее и сильнее. Они с Кирой в одной кабинке метр на метр, нос к носу, интимно близко. У Юли сига скуренная почти до фильтра несильно обжигает пальцы, она кидает её в унитаз, а Кира ловит её запястье своей крепкой хваткой, говорит, чтобы та её подождала, чтобы не выходила отсюда без неё, на что Юля кивает. И ждёт. Клубья дыма изо рта Киры Медведевой выходят слишком головокружительно для Юли. Юле жарко, Юле тесно и Юле под бельем, кажется, что слишком влажно. Ебанутая влюбленность в ней зародилась ещё с десятого класса, когда их компания и образовалась. Чикина прогуливала школу, пока ребята с параллели и с её класса тоже, сидя на какой то лавочке. Она была не с ними, подошла чисто стрельнуть сигаретку и дать по съёбам, но получилось так, что Медведева стрельнула её сердце и тоже дала по съёбам, когда попалась на глаза Чикиной, потому что, «Блять, чё то слишком громкая. Раздражает.» У Киры тогда не наблюдалось ни единой татуировки, только пирсинг на брови и носу, чёрная карешка, которую, чтобы уложить, Кира вставала за два часа до самой школы. Модификации её тела начались после окончания десятого класса. Юля видела то, как её почти девственная Кира менялась на глазах, потому что лето проводили в той же компании. Сначала волосы, потом пирсинг губы, потом языка, потом татуировка, ещё одна, и ещё, и ещё, и ещё. А в августе Юля охуела, вернувшись с деревни, куда ехала на две недели навестить бабулю, потому что теперь у Киры рукав, половина другой руки в татуировках и забитая целая нога. А Юля в лужу. Юля и так в лужу с самого первого их знакомства, а теперь и вовсе в осадок. Кира докуривает, Юля благодарит всех богов во вселенной. Выходят из кабинки по очереди, Медведева благодарит за предоставленную компанию и подмигивает, двигаясь в сторону своего класса, а Юля улыбается уголками губ и благодарит в ответ. Не за молчание насчёт курева. За то, что была вплотную хоть на пару минут и не важно, что в вонючей уборной, хоть где. Юля отметит этот день красным в своём календарике значимых дат. Весна шагает громко, даёт о себе знать в первую же неделю наступления марта. На небе яркое светило пытается греть лучами своими, но получается слабо, февраль пока не хочет отпускать. Чикина сильнее кутается в плед и недовольно мычит от громко звонящего будильника, сообщающего о том, что через пол часа девушка должна быть в школе. Невыносимо. Не хочется. Но надо. Потому что кто, если не Чикина опять будет залипать на Киру? Медведева и Чикина за это время становятся чуть ближе, начинают выбираться вместе погулять вечером. Вообще, впервые это предложила Кира, когда они сидели после школы в очередной раз на скамейке с ребятами, потому что Юля должна была ей показать какой то там школьный проект, а Кира ждать до завтра не хотела. Так всё и закрутилось. Дальше Кира узнаёт, что всё это время они жили друг напротив друга, охуевает знатно, глаза по пять копеек делаются, а Юля с этого смеётся очень громко, платит за них двоих в кафе за горячий шоколад и вручает в холодные руки медведевские. Теперь они здороваются в коридорах и во дворе, когда пересекаются, тепло улыбаются друг другу и кивают, когда нет возможности поздороваться, когда они заняты беседой с другими людьми. Юля подмечает, что Кира мило машет ручкой и брови приподнимает, а Юля трещит по швам и кричит в себя, как в подушку, после позднего прихода домой, когда они с Медведевой долго стояли у её подъезда и много-много общались обо всём на свете, а потом Медведева потянулась к ней за объятиями в знак прощания, любезно вручила ей рюкзак, который всё это время тащили на себе медведевские плечи, потому что "Бля, Юлёк, у тебя скоро плечо отвалится, давай-ка я." В марте всё легче, но к её концу аллергия на цветения разные заставляют юлин нос краснеть от частых чихов и даже противоаллергенные мало помогают, но по репетиторам ходить надо. Юля опять до поздна сидит за рабочим столом, уплетая за обе щеки приготовленные вкусности бабулей. Самые вкусные и сладкие, под чай в самый раз. Они с Медведевой пыхтят над математикой, Кира объясняет ей тригонометрию, а Юля ноет в трубку, что ничего не получается. – Юля, я тебя убью! Чтобы завтра показала мне решения всего, что у тебя получилось. Всё ты можешь, ты же умничка. Мамка в тебя верит, давай, не ной.,- Медведева гласит строго, без запинаний, ровно в трубку. Юля трёт глаза устало и угукает. Они прощаются, потому что Кира ложится спать после тяжёлого четверга. Радует обеих только то, что завтра пятница, и что впереди выходные. Они договариваются встретиться у юлиного подъезда и пойти в школу вместе. Кира показывает каким путём идёт в школу всегда, а Юля говорит, что это ебеня, в прочем, Медведеву этим не удивишь, она знает, что это ебеня, но так точно за куревом по дороге никто не запалит. Она особо и не боится по этому поводу, но всё же, выдавать себя не хочется. Утро теплее, светлее, почти апрельское, но до апреля ещё целая неделя. Встаёт с кровати на первый же звонок будильника, не хочет заставлять Киру ждать долго. Умывается, кушает, выполняя утреннюю рутину как по закону. Одевается и спускается. А Кира ждёт, на Юлю с объятиями налетает, пока та сонные глаза припухшие руками потирает. Юля обнимает в ответ. Тепло так, нежно. Ластится щекой об плечо девушки и почти засыпает. В школе охуеть тяжко. В школе охуеть тяжко ровно до тех пор, пока они не идут в неё вместе, обсуждая всё и перемывая кости всем по дороге, особенно вонючей химичке за то, что та вечно Юле снижает оценки из-за какой то личной неприязни. Кира возмущается долго и много, брови хмурит делая затяжку и говорит, что это несправедливо, что так нельзя вообще то обращаться с Юлей и что на неё стоило бы пожаловаться. – Да я бы да, но я не. Какой смысл? Скоро все равно съёбывать из этой школы, так что забей, но жаловаться тебе на неё я не перестану, заруби тебе на носу!,- И тычет в нос кирин, на что та смеётся. – Кисуль, ты мне лучше домашку по тригонометрии покажи. Надеюсь, мне не придется тебя за неё пиздить, а?,- Тычет пальцем в бок Чикиной, когда они сидят в буфете школьном, а Юля говорит, что она вообще то умничка, и что сделала всё. Достает тетрадку из рюкзака и вручает Кире. Та в свою очередь оценивающе скользит по аккуратно прописанным цифрам и буквам, потому что как то раз Кира указала на её неразборчивый почерк. Кира довольно улыбается. – Юлёк, умничка.,- Сердце Чикиной не выдерживает такого обращения в свою сторону и стучит сильнее, отбивая ритм чечётки в 3х скорости., - Но ошибки есть. Сегодня вечером ко мне, я тебе помогу разобраться. С меня пивасик. Кира, что ты со мной творишь, мать твою?! Думается Чикине, когда Медведева чмокает её в лоб за сделанную работу по-мамски. Юля сегодня вечером у Киры. В квартире. Они вероятнее всего будут одни. В квартире Киры. Одни. Будут делать математику. Одни. В квартире Киры. Юля конечно согласна и кивает сразу, но этот факт ей сложновато уместить в голову, отчего полминуты она залипает в стену, пытаясь переварить. Будет интересно. Юля даже не уверена, что от самой алгебры и геометрии. Юля прогуливает остальные уроки на физкультуре с Кирой, гоняет мяч на волейболе, пока Кира учит её нормально отбивать их, показывая в какую позу нужно встать, под каким углом оставлять руку и с какой силой бить по мячу. У Юли выходит слабо, а Кира терпеливо повторяет снова. – Да Юль, не так, не так, ёп твою за ногу, бля, вот смотри.,- Кира встаёт сзади Юли. Блять. Обхватывает её запястье своей рукой, другую кладёт на локоть, сжимая немного и ведя в нужное русло. БляДь. Юля ощущает запыханное дыхание и учащенное сердцебиение Киры на своём затылке. Она выше на пол головы, видимо, наклонилась ради Чикиной. У Юли тяжело сглатывается слюна, с громким звуком, выдает её чуть ли не с потрохами, рука слабеет, а Кира делает только хуже, укладывая свою руку на её кулак, сжимая в своей руке крепче. – Юлечка, вот так, крепче. Умничка.,- Уши Чикиной ощущают на себе обжигающее дыхание позади себя, а спина ощущается тысячи мурашек, пробегающих вдоль и поперек. Эта сучка знает, что она делает. Кира знает, что она делает. Кира знает, что от неё у девушки спереди колени дрожат, а Юля ощущает всем нутром ухмылку позади себя и вцепившийся на её алеющие щёки взгляд дикий. Ударяет по мячу, получается на этот раз отлично, Кира хвалит хлопая ей по плечу и отдаляется, просит Чикину повернуться к ней и отойти дальше, чтобы попрактиковаться. Они так то в зале одни, потому что физрук любит их обеих и доверяет им, потому что они с ним всегда добры и любезны, а он в свою очередь любезно отдает им ключ от зала и настрого запрещает попадаться другим учителям, завучам и директору на глаза, а то он премию не получит. Вечером дверь квартиры Медведевых открывает Кира. В милой домашней одёжке, в шортах, открывающие вид на чернильную ногу. Как и предполагалась, она одна в квартире. В руках по две бутылки пива и счастливая улыбка на лице во все зубы. Юля удивляется тому, что все эти зубы здоровые даже с немалым стажем курения. Говорит об этом с порога Кире, снимая обувь и ловит громкий и звонкий смех со своей комнаты, в которую следом заходит Юля, откидывая свой рюкзак на её кровать. В комнате Киры уютно. Сверху кровати висят всякие постеры с фильмами, сериалами и музыкальными группами, соло исполнителями, реперами. Кровать Киры аккуратно заправлена и украшена несколькими плюшевыми зверьками, на экране компа стоит на паузе Американская История Ужасов, которую Юля до боли в сердце любит. А ещё Юля любит Киру Медведеву до боли в сердце. – Доставай свою матешу, щас буду объяснять.,- У Киры математический склад ума, за что Юля ей благодарна. Послушно достает учебники с тетрадкой усаживаясь на кровать Кирину с особой аккуратностью, пока Кира чуть не запрыгивает на неё и полулёжа листает ошибки Чикиной. Поворачивается на живот и призывает Юлю лечь так же. Так объяснить легче будет, а дальше объясняет, показывая поэтапное решения. Юля слушает, правда, но мысли отвлекают татуированные пальцы и завораживающий профиль, когда Кира особо сосредоточена на решении. Засиживаются до поздна, пока Кира не убеждается в том, что Юля точно может решить все свои проёбки сама. Отмечают это просмотром серии Американской Истории Ужасов и двумя бутылками пива, от которого обе плывут, да так, что у Юли в голове каламбур, а у Киры достаточно яркое и четкое осознание, для опьяненного разума, того, что она хочет Юлю. До скрипа кровати, до громкого пения ангела по имени Юли Чикиной под собой. Кира в ней души не чает, в голубые океаны глаз заглянуть всегда стремится, тащит её тяжёлый рюкзак, хоть у самой спина болит, лишь бы не затруднять свою голубоглазую пассию. Учит и запоминает новый материал по математике, чтобы потом самой объяснить его Юле, чтобы побыть рядом ещё немного, чтобы помочь ей. Она в неё вляпалась ещё в первую их вечернюю прогулку, затянувшуюся до глубокой и темной ночи. Кира влюбилась в её милый нос, манеру речи, смех звонкий, алеющие щёки в холоде и тепле, от слов и взглядов Медведевой. Заворожено наблюдала за клубьями дыма, который она выдыхала так расслабленно. Никогда не жаловалась на то, что руки Чикиной слишком уж холодные на морозе и трепетно грела их своими, относительно тёплыми, разрешала в волнении сжимать свою руку до трения костей между собой. Только бы Юля, только бы Чикина, только бы только с ней. Налетает с объятиями в знак приветствия и долго, крепко обнимает в прощание. Заботливо целует в лоб. Юлю хочется защищать и оберегать от всего дерьма, что Кира пытается делать из последних сил. Лезет в драки за Чикину, а Чикина потом заботится о её разбитых руках, губах и бровях, обрабатывая и ругая Киру за это, иногда даже кричит. Медведевой плевать на свои руки с высокой башни, а на слова в сторону Чикиной - не плевать от слова совсем. Она за нее, она за ней и она с ней. Руки медведевские притягивают к себе Юлю, обнимают крепко за талию. Взгляды пересекаются, обе в смущении и желании. Молчаливое Кирино "можно?" перебивается таким же молчаливым Юлиным "тебе можно всё". Наверное, на этом моменте у обеих едет крыша окончательно. Медведева со скоростью света, а может и быстрее липнет к губам Чикиной, целует крепко и долго пробует на вкус, ощущая сладость вкусностей, которые Юля уплетала за обе щеки до прихода. У Юли дыхание сбивается, а руки крепко обнимают Киру, жмут к себе, зарываются в пепельных волосах. Она ловит тахикардию. Сердце, стучащее спокойно в груди теперь отзывчиво ощущается в горле, даёт вибрации и бьёт по ушам сильно. Юля не уверена, что это её сердце, может, Кирино? Может, в Юле стучит громко и норовится обратно к хозяйке через рот перелезть сердце Медведевой, а у Медведевой наоборот? Юлино сердце отбивает ритм чечётки в грудной клетке Медведевой, тоже пытаясь к своей хозяйке обратно вернуться? У Киры давно два сердца - Юлино и свое. А Юля обладательница чужого сердца с недавних пор, хоть и сама не догоняла этого вовсе. Всё плывёт. И комната, и пол, и кресло, вмещающее в себе сейчас два тела, одно на другом. Пока под Юлину футболку татуированные пальцы забираются, по острым плечам Киры скользят тонкие Юлины. – Я только трезвости, Кирусь.,- Выходит запыханно, пока Юля пытается отдышаться. Вечер у Киры за математикой они больше не упомянают, но с этих пор их отношения становятся на пол уровня выше - дружба с нотками поцелуев по пьяне и приставаниями друг к другу. Пока только по пьяне. Так проходит неделя за неделей, а там и май встречает теперь наконец греющим солнцем в семь утра. Выходя на улице, где у подъезда по вселенскому закону Юлю ожидает Медведева, дышится легче, дышится свободнее и дышится с огромным удовольствием. Последние дни школы. До экзаменов неделя. Юля с Кирой по репетиторам, видятся только по видеозвонку поздними ночами и изредка в гостях друг у друга, где решают пробники. На ночь Кира шлёт через окошко Юле воздушный поцелуй, а Юля ловит, шлёт такую же сладость в ответ и громко смеётся в звонок. – Кира, ложись спать, мать. Щас приду сама тебя уложу.,- Почти засыпая в трубку телефона. – А кто сказал, что я против?,- Смеётся, после желает спокойно ночи и правда ложится спать. Двадцать шестое мая, недосып от кучи пробников. Экзамен через пол часа, они с Медведевой сдают в разных местах, поэтому вечером двадцать пятого Юля приходит к Кире, где они снова и снова горбатятся за пробниками, пытаясь выводить свои баллы на достаточно высокие. Получается. Вместе всё получается. Долго говорят и готовят друг друга к предстоящему испытанию, поддерживают. Кира проводит её до подъезда, долго обнимает на прощание и, наконец не по пьяне утягивает в плен своих мягких губ. Без доли пошлости и грязи, пальцами касается молочной кожи щёк, по осветленному ёжику на голове проводит пальцами, а у Юли снова сердце в пятки. В глаза напротив при свете уличного фонаря в безднах Киры видится отнюдь трепет и волнение за Юлю. А в океанах Юли плещется нежность вперемешку с уверенностью за свою Киру. – Кирусь, верю в нас, доброй ночи.,- Произносит Юля и улыбается во все зубы. На ней олимпийка Киры пропахшая её духами, у неё Кирино горячее сердце, в ней хлещет Кирина надежда. На экзаменах трёхчасовых тяжеловато, но не так, как они думали. Волнение развеялось ещё в первые пол часа, когда до охваченного тревогой мозга дошло, что по пробникам они набрали столько, сколько надо. Кира выходит на втором часу и сорока минутах, мчится к подъезду Юли, по дороге срывает ромашку, с которой характеризовала даму своего сердца, и ждёт. Ждёт терпеливо, садясь на лестницу парадной. А через время белые кроссовки Чикиной встают напротив Киры. Медведева поднимает голову на девушку, а дальше и сама встаёт, подходя к Юле. Её пальцы за ушко заправляют ромашку, а руки крепко обнимают за плечи, пока на Кирины лопатки ложатся Юлины руки, греют заботой. – Скучала. Как написала?,- Спрашивает Кира. – Думала, что сдохну, если честно, но все легче оказалось. Юля по быстрому заходит домой, ставит бабулю в известность, что вернётся позднее обычного, говорит, что написала она все хорошо, бабуля заботливо её в лоб целует и гласит привести домой наконец Киру и познакомить со старушкой, а Юля кивает, смеётся и говорит, что приведёт в следующих раз обязательно. – Юленька, ну дай мне на твою подружку поглядеть, стесняешься со своей старушкой её познакомит?,- Поправляя на себе очки говорит обиженным тоном бабушка Чикина. – Бабуль, приведу, обязательно. Обещаю.,- Заботливо целует бабулю в лоб и выбегает пулей из квартиры. Результаты Юля и Кира решают посмотреть вместе. У Юли выходят раньше, но она терпеливо дожидается Киру. На лавочке в июньскую жару сидится потно и жарко, яркость на телефоне максимальная. На Кире шорты и белая футболка, а на Юле черная. Инь и Янь, пиздец. Они нервничают, кусают губы, а потом одновременно нажимают на ссылку, которая перекидывает их на сайт с результатами. У Юли из трёхста баллов все двести сорок. У Киры же двести шестьдесят. Кира вывозит на математике, Юля вывозит на английском и русском, и на математике тоже немного, потому что Кира помогала и заставляя учить ненавистные формулы. – Блять, блять, Кира, боже, слава тебе Господи, я думала, там не больше ста восьмидесяти будет.,- У Чикиной облегченный выдох и груз с плеч, как и у Медведевой. Лето крадётся незаметно, девушки не успевают его заметить из-за стресса на фоне обучения, но июньская жара долбит в голову, когда в часа три дня те прогуливаются по знакомому району, покупают мороженое. Медведевой нос пачкает мелкая проказница по имени Юля Чикина, громко смеётся и убегает. Больше нет школы, забот по поводу обучения и трат нервов на это. У Юли целое беззаботное лето впереди и Кира. У Киры целое беззаботное лето впереди с беззаботной Юлей. Юля действительно приводит Киру к себе в квартиру, знакомит с бабулей. Бабуля рассказывает о том, какой Юля была в детстве капризюкой, показывает её старые детские фотографии на горшке, в пелёнках, Кира с них смеётся по доброму и глядит на Чикину, которая пунцовой становится и капризничает, как в детстве, просит не показывать эти фотки, а Медведевой нравится, как и бабуле, смущать внучку. Угощает малиновым пирогом, поит чаем и оставляет квартиру на них, а сама уходит к соседке, Юля знает, что это до позднего вечера. У Юли в комнате Кира не впервые, но знакомится она с её бабулей и видится с ней впервые. – У тебя такая лучезарная бабуля, почему ты раньше меня с ней не знакомила?,- Произносит Медведева, пока Юля гоняет в очередную игрушку на компе, сосредоточено наблюдая за происходящим в экране. – Чтобы ты меня голышом не увидела на детских фотках.,- Смеётся Юля, выключая комп. Мгновение и она оказывается в сидячем положении на кровати напротив Киры. Опять глаза в глаза. Опять биение сердца Чикиной отдает звоном в ушах. У Киры выразительные глаза, прямые ресницы и нос самой любимой для Юли картошечкой. Кирино сердце в танце вместе с Юлиным кружится, самый страстный танго пляшут. Татуированные руки тянутся к Чикиной, упираются на мягкий матрас по обе стороны от её согнутых коленей, а губы соприкасаются теперь с совершенно не чужими, а самыми родными на планете. Теперь всё кажется до жути правильным, до жути таким, каким должно быть. Юля отвечает неспешно, ладони укладывает на плечах Кириных, смеётся негромко, когда под рёбрами пальцы Медведевой щекотят, заставляя полностью улечься на кровать. Медведева почему то в ответ смеётся, сама не поднимая из-за чего, но с Юлей забавно и с Юлей Медведевой хочется быть собой. Инфантилизмом Юли заражается, становясь почти такой же беззаботной. Такая Кира только для Юли. Такая Юля только для Киры. В комнате температура растет тогда, когда Юлю целуют в запретные ранее эрогенные зоны, трогают там, где никто никогда не трогал, а у Юли дыхание сбивается к чертям. Ощущать язык Киры на своей шее, когда хочется его ниже - невыносимо тяжело. Киру Юлины руки освобождают от футболки, как и Юлю Кирины. Ни единый участок на теле Чикиной не остаётся без внимания. К ней в шорты лезут настойчиво, получая молчаливое согласие в голубых глазах и сильнейшее желание. Юле ужасно влажно под бельем и ужасно сильно хочется Киру. Юля получает то, что хотела, когда ей медленно мастурбируют татуированные пальцы, а губы с пирсингом достигает уровня расстёгнутой молнии шорт, языком с холодной железякой проводят от низа пупка до кромки белья, а руки наконец освобождают от всего лишнего. Пока между ног Юли в охуенно быстром темпе двигаются пальцы Кирины, сама Юля не отстаёт, повторяя в точности движения ловких пальцев Медведевой своими, а губами ловят желанные стоны друг друга. Кире удается наконец услышать пение ангела под собой, когда та достигает пика, двигая тазом навстречу, а своими пальцами сильнее и быстрее Кире помогает достигнуть финиша, и ведь действительно помогает, Кира неотрывно глядит на свою даму, короткие ногти которой царапают её руку в хлынущем на обеих оргазме. Пока Чикина откидывает голову и молится богине Кире не останавливаться, сама Кира думает о том, что готова умирать только под такое пение одного единственного ангела - Чикиной Юли. Дышать сложно до безумия, особенно когда на обнаженной груди Чикиной лежит не менее запыхтевшаяся Медведева. Статус возлюбленных они приняли с первого интимного касания друг к другу. Пепельные волосы раскидываются по кровати Чикиной, а Юлина нога покоится на обнажённом бедре Киры, на которой помимо её ноги красовалась огромная татуировка. Юля ведь хотела попробовать её на вкус. В следующий раз, обязательно. Весь июнь они проводят друг с другом, время от времени встречаясь со старой компанией. Ночные прогулки и походы с утра пораньше на речку стали самыми любимыми делами за тёплый июнь. Кира жалуется на то, что Юля много кусается, когда они купаются в речке, на что Чикина улыбается и хихикает довольно, аргументируя всё тем, что у неё так любовь выражается, а Кира язвит, говорит, что тогда у неё любовь будет выражаться в избиении мелкой. Шутит, конечно же. Кира её ни за что и пальцем не тронет, а если тронет, сломает себе к чертовой матери эти пальцы. По утрам летним Юля наблюдает за пепельными волосами и спокойно вздымающейся грудной клеткой, пока Кира дрыхнет у неё. Они часто ночуют друг у друга теперь, часто глушат смех в подушки, дабы не дай бог не разбудить бабуль. Кира в подушку давит не только смех, когда в один из ночей летних Юля наконец пробует на вкус чернила на бедре Медведевой. Куда вкуснее малинового пирога и мёда. В середине июля Кира уговаривает Юлю выбраться куда то вместе, а Юля соглашается. Они все равно с бабулей планировали уехать в деревню на недели две. В квартире Киры бабушка встречает внучку с её Юлей, которую она до боли в сердце любила и называла своей внучей. Вкусные пирожки приготовила, которые Кира с Юлей уплетают, облизывают пальцы, долго и много благодарят бабулю. Кира спрашивает разрешения у своей старушки уехать на пару дней к Юле на дачу, а бабуля только за. Уверяет Киру в том, что справится и без неё, и что вообще-то, твоя старушка не такая уж и старушка. Кира заливисто смеётся на это, целует свою старушенцию в лоб и удаляется с Юлей в свою комнату, собирать спортивную сумку на недельки две. У Чикиной всё готово, вчера вечером собрала. Выдвигаются в путь они в семь утра, на поезде часа два максимум. Юля с Кирой на верхнем ярусе, а её бабуля на нижнем, крепко спит. За всю поездку кушают приготовленные в путь бабулей бутики, Кира называет Юлю вонючкой, когда та уплетает вареные яйца и показывает ей язык, на что Юля с полным ртом возмущается. – Как вообще можно не любить вареные яйца в поезде?! В этом ведь своя эстетика!,- Хмурит брови, откусывая яйцо, а после хлеб. – Ага, эстетика трёхчасовой походки в уборную?,- Кира дожёвывает бутерброд и смеётся, ловя несильный удар по плечу от Юли. Ближе к девяти они играют в дурака, потом в Уно, проигравший выполняет желание. Бабуля уснула крепким сном спиной к внучатам. Кира хитро улыбается, когда Юля проигрывает. – Поцелуй меня.,- Выходит совсем шепотом, почти одними губами. Юля проклинает Киру раз пять у себя в голове, но за поцелуем тянется, за ворот футболки к себе девушку притягивая. Пока её полусидячее тело к стенке сильнее жмут и целует напористо, так, что Юля под Кирой плавится, получая очередную порцию её рук на своих ляжках, Чикина не спешит сдаваться, ладонью норовит спуститься с лопатки ниже. Пока правая рука крепко держится за плечо Медведевой, левая со всей страстью, загоревшейся в ней сминает самый мягкий на планете зад. Юлины ноги покояться на бёдрах медведевских, пока её губы покрывают поцелуями изгиб изящной шеи. Юля плавится окончательно, героически глуша в себе возбужденные вздохи и выдохи, а Кира добивает, имитирует толчкок своим тазом, а после негромко смеётся, наблюдая за пунцовыми губами и щеками Юли, за её потрепанным ёжиком. В дом дачный они доезжают на такси, которых хоть убавляй на вокзале, Кира с Юлей тащат чемоданы в дом, а бабуля пока принимается за протирание пыли и уборку. Кира и этого делать бабуле не позволяет, тщательно вытирает пыль, пока Юля настраивает бабуле старый телевизор и радио, чтобы, пока девочки убираются и приводят дом в порядок на две недели, бабуля не скучала. Она им говорит, что у неё золотые внучки, держась за сердце совершенно искренне. Юля моет посуду, а Кира полы. Заканчивают только под вечер, стелят матрасы, для бабули на кровати, а для себя на втором этаже на полу, потому что, во первых, тащить их до кровати лень, а во вторых, в июле и так жарко, а на полу прохладнее будет. По очереди обе шагают в душ, перед сном пьют парное бабушкино молоко, а потом ещё долго не могут уснуть. У Юли в дачном домике на втором этаже вид из окна открывается в парк, куда Юля просится пойти прямо сейчас, но ближе к трём ночи и там гасятся фонари, поэтому принимают решение все же остаться дома. А яркие голубые фонарики Юли светить не перестают, теперь комната освещается только ими, затягивают Киру глубже, но Медведева только за то, чтобы тонуть в таком океане. Утром их будит бабуля и смеётся с того, как те мило спали, крепко обняв друг друга. Бабуля в них души не чает, считает их лучшими подружками навеки веков, но их статус куда выше лучших подружек. Каминг-аут устраивать своим бабулька они не спешат, считают, что и так сойдёт, зачем лишний раз заставлять их СССРскую установку в голове трепать им нервы? На завтрак самые аппетитные, пышные и вкусные оладьи, на выбор мёд и варенье с клубникой. Для Юли клубничное варенье - вкус детства, когда они с бабулей собирали из грядки самые вкусные и сладкие клубнички, чтобы потом закрыть на зиму. Юля помнит, как она таскала пару и съедала в своей комнате, чтобы бабуля не наругала. Чаем теплым они запивают, а после, накинув на свои плечи рюкзаки с бабушкиными бутиками, водичкой, сменной одеждой и полотенцами, направляются на речку. На речке тепло, хорошо, ветерок лёгкий. Солнце светит ясно, не даёт ни единому личику на этой речке тухнуть. Пледом накрывают землю, а сами кидают на него рюкзак, через мгновение и свою одежду, под которой у обеих спортивный топ и плавки. – Кирочка, наперегонки!,- Кричит Юля и срывается с места одновременно с Кирой, плюхается в воду первая и смеётся, наблюдая за телом, что следом погружается в воду, ловит ловко Чикину за щиколотки и тащит под воду, а та взвизгивает. Булькает под водой и пытается выбраться, ухватившись за родные плечи. Выбирается. Гласит, что однажды за это зарежет девушку, на Кира смеётся и даёт понять, что ни чуть не запугали её слова Чикиной. Вечер на берегу речки становится мечтой. Рядом Медведева с её пачкой кэмэл и общими сердцами, что принадлежат друг другу отнюдь и навсегда. Они держась за руки идут домой через поле, где Кира каждые несколько минут целует Юлю в фаланги её пальцев, а Юля повторяет эти действия на Кириных пальцах. Небо усыпанное звёздами Юля характеризует с родинками Медведевой на спине, которые она считает этой ночью на мягком матрасе после пламенных пятнадцати минут друг с другом и друг в друге. Кире спокойно и Кире нежно с Юлей. Для Киры Юля далеко не первая любовь, но она её считает особенной, самой искренней, юной и настоящей. Так походит всё лето, потом вся осень, зима, и так по кругу. Так проходит вся жизнь.