Побочный эффект, переросший во что-то большее..

Ники никогда не упускал возможности обсудить, или как это называли Лисы «посплетничать» все то, что ему приходит в голову. Появление Нила в команде, а в особенности его скрытность, не стали исключением для Ники, который набросал у себя в голове кучу вариантов, из-за которых Нил являлся очень закрытым человеком. При любом удобном (хотя скорее сказать удачном) случае Ники делился своими предположениями и фантазиями с Лисами. Этот день не стал исключением. Нил, благополучно покинув раздевалку,  традиционно пошёл в кабинку туалета, чтобы переодеться. Ники, неупустивший такой возможности обсуждения, решил выведать у брата, что он думает насчет Нила, или если не получиться его разговорить, всегда можно поделиться своими фантазиями. —Тебя не смущает, что он такой странный?– начал Ники на немецком, чтобы, как он думал, Нил не смог понять их диалог,— Почему он переодевается отдельно от нас? И вообще такой закрытый? —Ну не все же такие дружелюбные как ты,–начал Аарон на английском, но "сжалившись" нам кузеном, все же перешел на немецкий. —А, подожди, не так сформулировал. Я хотел сказать: Ну не все же такие сумасшедшие экстроверты как ты, подкатывающие ко всему что дышит, движется, а иногда и не движется. —Как мило,— парировал Ники, прервавшись на последнем слоге, из-за резкого появления Нила в раздевалке. Николас Хэммик не скрывал свою ориентацию от Лисов, так как не видел в этом смысла, или же не считал это секретом, который с легкостью мог разгадать любой человек, проходящий мимо него. Нил-я не понимаю намеков-Джостен, стал исключением. Сразу после появления Нила, Ники заинтересовался в нем, как в личности. Он не планировал никаких отношений или что-то похожее на это, он просто флиртовал, так как он делает со всем, что движется, или находится в радиусе двух километров от него. Ники, не выделяющийся сообразительностью, умением держать язык за зубами, даже под страхом смертной казни, и фильтрованием информации в голове всегда говорил то, что думал, не стыдясь и не скрывая этого. —Почему ты переодеваешься отдельно от нас?—спросил тот, как только Нил зашел в раздевалку. Несколько секунд Нил смотрел в одну точку, не сдвинувшись с места, даже не опустив руку, которой он открывал дверь. —Всмысле?—спустя какое-то время спросил Нил.—Тебя это так волнует? —Нет, тоесть да, тоесть.. Ты же Лис, мы теперь одна команда– растерянно начал Ники, как будто вопрос Нила вызвал у него кучу отрицательных эмоций, которые он обычно закидывал на задние полки подсознания. —Не вижу смысла отвечать на этот вопрос,—сказал Нил, с резко изменившимся лицом. Контраст эмоций на его лице выглядел странно. За несколько секунд из состояния "я не могу дышать, помогите мне", он перешел в состояние "мне не требуется ваша помощь, отвалите по-хорошему". В тот момент он жутко походил на Эндрю, который отвечал на поставленные вопросы с таким же презрением и сарказмом. Аарон, считавший общение с Лисами чем-то сумасшедшим и невозможным для него, не говоря уже и о дружбе, не преследовал цели выпытать у Нила информацию, но нотки сарказма в ответе Нила вызвали у него интерес. —А ты не можешь ответить?—спросил Аарон, смотря куда-то сзади Нила, будто он прозрачный объект, и за ним царит интереснейшая жизнь, которая вызвала у него дикий интерес.—Переломишься? —Нет, просто не вижу смысла отвечать, я же уже говорил, или ты не слышал?—ответил Нил, переводя взгляд с Аарона на Ники. Аарон был вспыльчивым человеком, которого при должном образе возможно довести до срыва, когда он перестанет контролировать себя. Это было единственное, что объединяло близнецов, это была их единственная схожесть. —А ты умеешь в нужный момент держать язык за зубами?— Аарон спокойно контролировал себя, но гнев нарастал в нем, просто от одного взгляда на Нила. —Может тебе его отрезать?) После употребления слов «язык» и «отрезать» в одном предложение, триггеры из прошлого начали настигать Нила с каждым его вдохом, который давался ему до ужаса тяжело. Он не хотел этого. Не хотел брать нож в руки. Не хотел причинять кому-то вред. Не хотел видеть глаза этого мужчины. Мужчина, прижатый к столу, изворачивался как только мог, дабы получить хоть немного воздуха, и меньше дискомфорта, вызванный тем, что Натан и Ромеро держали его руки сначала за его спиной, тем самым уже вызывая дискомфорт, а позже переместив на доску неизвестного происхождения, но зато идеально ровно подпиленную под фигуру прямоугольника. Натаниэль не знал в чем провинился мужчина стоявший в данный момент напротив него, моля о прощении, но знал, что живым он отсюда не выйдет. Мясник не терпел предательств и лжи. С той самой улыбкой, которая до мурашек по коже пугала Натаниэля, отец стал двигаться в сторону этого мужчины, перекидывая остро наточенный нож из одной руки в другую. —Не режь жизненно важные органы сразу, Натаниэль,— остановившись в паре сантиметрах от мужчины, сказал Натан, передавая нож сыну. —Начни, например, с пальцев, или с лица, как тебе угодно.— наставляя младшего сказал Веснински всё с той же улыбкой. Натаниэль знал: либо убиваю я, либо убивают меня. Это правильно он освоил еще в детстве, когда отказал отцу отрезать пальцы от очередной его жертвы, поплатившись часть спины, на которой теперь красуется огромный шрам. —Может отрезать ему язык?— ухмыляясь все сильнее, хотя казалось, что быть еще более счастливым в тот момент невозможно , предложил Натан. Натаниэль не став спорить, медленно, но тем не менее крепко взял нож из рук отца, и направился в сторону мужчины. Страх, надежда и мольба в глазах очередной жертвы отца давила на него, не давая спокойно сделать то, что просит отец. Пересилив себя, он вплотную подошел к мужчине, ожидая, что тот сам высунет язык, понимая что сделать уже ничего нельзя, но этого не происходило. Спустя несколько секунд, ненавидящий ждать чего-либо Натан подошел к мужчине, заставил открыть рот, при этом надавливая прикладом ружья на уже и без того красную от крови часть бедра. —Не хочет добровольно.— с безраличием сказал Натан, смотря на Ромеро, выжидающего знака хозяина, чтобы застрелить или Натаниэля, невыполневшего поручение отца, или мужчину, который перешел дорогу Натану. —Натаниэль, отрежь ему его острый язык, которым он постоянно трепется обо мне. -Хах, Ромеро, ты знал, что я убийца и насильник, регулярно избивающий своего сына?—смеясь говорил Натан. Натаниэлю не нужно было повторять поручения, которые просил выполнить отец. Достаточно было сказать, что именно ему делать.  Подойдя к мужчине, он протянул нож над его трясущимся языком, которым этот самый мужчин еще недавно болтал про его отца, а затем просил прощения. Чтобы лишить этого человека возможности говорить навсегда, нужно просто провести ножом влево. Едва он коснулся лезвием ножа языка, как из того ручьём полилась кровь. После появления крови, улыбка отца стала ещё шире, это явно забавляло его. Не останавливаясь, Натаниэль вёл лезвием все дальше и дальше к последней точке соприкосновения корня  языка с надгортанником. Не задумываясь, что будет с этим мужчиной, он провел острием ножа по последней связке, удерживающий язык и оторвал его часть.  —Че застыл-то?—спросил Аарон, щелкая пальцами перед лицом Нила, чтобы он пришёл в себя.—Нечего сказать что-ли? —Я уже все сказал,—несмотря на тряску и страх воспоминаний, нахлынувших от словосочетания двух слов, Нил смог  выровнить дыхание и спокойно ответить, при этом выходя из комнаты.  Нил боялся появления тех или иных воспоминаний в ненужный момент, а особенно он боялся того, что за вторую неделю, которую он находился здесь воспоминания приходили от одного случайного брошенного Лисами слова. На очередной утренней тренировке Аарон и Мэтт в особенности не поладились. Их отношения и так невозможно назвать дружелюбными, но на сегодняшней тренировке они были готовы перегрызть друг другу горло. Нил никогда не обращал внимание на ссоры Лисов, считая это их проблемами, в которые он не хочет лезть, дабы у него и так проблем достаточно. Крики нецензурной брани сыпались с другого конца поля, но в какой-то момент прекратились. Лисы, заметившие тишину на поле, синхронно обернулись в сторону Аарона и Мэтта, чтобы посмотреть, что заставило их замолчать. Через секунду ребята уже бежали в сторону Мэтта, лежащего на поле, который держался за живот, при этом еле дыша. —Что происходит?—подбежав к Аарону и Мэтту начала выяснять Дэн. —Не сошлись во мнениях.—сказал Аарон со скучающим видом. Мэтт, лежавший по правую сторону от Аарона, держался за живот прерывисто дыша. Руки, которыми он держался за живот окрасили в красный цвет из-за его крови. Нил Джостен издалека видел эту картину, и от вида крови его мозг снова начал порождать воспоминания, которые он так мучительно старался забыть. Кровь. Много крови. Её так много, что его начало тошнить. Нож вонзался в поддатливую плоть, рвал мясо и кости, вспарывал вены. Он чувствовал запах смерти. Он ненавидел этот запах. Нил старался отгонять воспоминания, при этом судорожно размахивая руками, пытаясь совладеть телом и воспоминаниями, но в этом не было смысла. Он чувствовал, как задыхался от горечи воспоминаний, от которых уже никуда не деться. –Как ты?—Мэри смотрит ему в глаза, сурово, без доли сочувствия. —Мне больно, мам. Кровь струится из раны вниз по груди, плечо зудит от боли так, что хочеться застрелиться. —Терпи. У нас нет времени, чтобы возиться с такой мелочью, как пуля. Ватка со спиртом снова касается растерзанной плоти. Натаниэль всеми силами старается сдерживаться как его учила мать, но не в силах сдерживать крик дальше, коротко вскрикивает и прикусывает ворот футболки, чтобы заглушить крик тканью, через которую не так громко будет слышен его крик. Слезы бегут по щекам против его же воли, тело дрожит, в тот момент, когда мать не церемонясь, и не проявляя ни капли жалости достает из его тела пулю от травмата, из которого в Ната выстрелил один из помощников Мясника. Спустя несколько минут, когда от металла остались только ужасные воспоминания и пыль под кожей, а растерзанную плоть стягивали плотные бинты, Мэри посмотрела к нему в глаза и повторила вопрос. —Как ты? —Я в порядке, мам. Воспоминания ударяли в голову с каждым секундным взглядом на картину, показывающую Мэтта с рукой по локоть в крови. Нил старался сосредоточиться на происходящем, снова отгоняя мысли о прошлом. Он словно захлёбывался в воспоминаниях, которые в этот момент были для него реальностью. —Не бойся, мы ведь друзья, ты же знаешь? Натаниэль неуверенно кивнул. Лола улыбнулась своей маниакальной улыбкой, которая вызывала такую же дрожь в теле, как от улыбки отца. —Ну же, посмотри на меня. И он смотрит. Пугающие глаза и алые губы, изогнутые в той зловещей улыбке, вызывали страх. Он не видит ножа, находившегося под футболкой. —Тебе будет немного больно, только ты не бойся и не кричи. Мы же не хотим рассердить твоего папочку, верно? Лезвием ножа грубо, но при этом легко, резало его кожу доходя до мяса.  Нат чувствует каждый дюйм тела, чувствует каждый обжигающий болью сантиметр кожи. Терпение кончается. Он не может больше терпеть. Сдавленный крик вырывается из его рта на долю секунду. Лола сжимает его волосы, заставляя того замолчать. Череда воспоминаний в какой-то момент прекратилась, Нил не знал, когда это случилось. Он просто начал нервно хватать воздух, стараясь дышать. Рука на его плече слегка сдавила его, не сильно, чтобы тот не упал, но Нил не смог стоять на ногах. Руки схватили уже падающее тело и поставили его, придерживая за плечи, чтобы тот снова не упал.