Закат жизни

Бледный юноша лежал на белых простынях в простенькой комнате, его тело было исхудавшим и казалось мертвым. На бледной коже расцветали, образуя необычный узор, синяки, гематомы и кровоподтёки. Они образовывались на нём от малейшего прикосновения. Раньше фиолетовый был его любимым цветом, теперь он ненавидел всё что связывало его с ним прошлым. Завидовал себе не знавшему, не живущему с осознанием, что эта минута может быть последней. Раньше он не переживал за собственную жизнь, сейчас он цепляется за любую возможность продлить эти мучительно долгие дни, эти секунды страдания, когда он хотя бы чувствует боль, когда понимает, что всё ещё жив. Он открывает мёртвые глаза, тёмные редкие ресницы слегка трепещут. Фёдор перенапрягает своё изнемогающее тело и садится на кровати. Больно. Юноша сжимает побелевшие в мелких ранах от укусов губы и устремляет свой стойкий взор на сидящего возле его кровати человека. Протягивает к нему костлявые руки и шепчет: — Ваня.. Гончаров резко поднимает голову, он убийственно устал. Но продолжает делать это, продолжает не подавать страха перед лицом смерти, лишь ради Достоевского. Продолжает рефлекторно натягивать улыбку, продолжает делать вид, что всё хорошо. — Я заварю чай! Подождите 5 минут, пожалуйста. Иван вскочил побежал на кухню. Он смахнул накатывающие слёзы и продолжил заваривать чай. Достоевский откинулся на подушки и прикрыл глаза, удушающая пустота и не смирение с собственной судьбой, с неизменно приближающимся концом. Он чувствовал мёртвую хватку смерти на своей шее, как она медленно давит на грудь, как пробирается в кровь и костный мозг… Гончаров вернулся с кружкой чая и стал поить того. Фёдор закашлялся, из носа потекла кровь. Он снова чувствует слабость, снова вялость. Конец близок. — Держите.. — Иван достал белый носовой платок и стал вытирать кровь. — Всё будет хорошо, хозяин. — Ты единственный кто остался со мной, единственный кто не оставил. — Фёдор заправил волосы своего слуги за ухо и протянул. — Отнеси меня на балкон, хочу посмотреть на закат. Гончаров без лишних вопросов поднял своими сильными здоровыми руками завёрнутое в тёплое одеяло ослабевшее болезненно костлявое и бледное тело. На подушке осталось несколько длинных чёрных волос. Иван усадил Достоевского на кресло-качалку и сел перед ним, положив голову тому на колени и прикрыл глаза, сна не хватало. А Фёдор снова предался философским размышлениям, глядя на заходящее солнце, опускающее свои лучи на морскую гладь. Закат солнца — закат жизни, надежды уже нет. Будет ли жизнь после смерти? Будет ли в этой жизни ещё шанс? Настигнет ли его карма? Звонок телефона. Гончаров вышел на кухню, а через пару минут вышел абсолютно потерянный и разбитый. Он дрожащий от услышанной новости осел на пол, потеряв самообладание. — Что? — Удивлённо спросил Достоевский. — Костный мозг, он не подходит Вам. Фёдор зажал рот рукой. Бесшумные слёзы бесконечным потоком покатились по его щекам. Лейкемия победила.