Его родинка под глазом

      В детстве Сынмину нравились помады. Они были приятными по текстуре, красиво переливались на свету, пахли чем-то очень приятным и мило смотрелись на губах. Да, ровно накрасить получилось далеко не с первого раза, но это не было проблемой.       Еще Сынмину нравились мамины туфли. У нее была огромная коллекция разных моделей и дизайнов для любого повода. Сынмин часто пробирался в ее гардеробную, чтобы примерить их по очереди. Каждую пару.       Сынмин так же очень любил мамины платья. Они были такими воздушными и легкими, по-настоящему женственными и элегантными. Ли Сынджэ была самой красивой женщиной, которую Сынмин когда-либо видел. Примерять платья он тоже любил.       — Мама, не злись…       Однажды мама пришла домой гораздо раньше, а увлеченный мальчик, ничего не заметив, так и продолжил перебирать косметику в полочке, подбирая более подходящий к туфлям оттенок. Он никогда не видел, чтобы другие мальчики таким занимались. Стало страшно, когда мама застала его за этим, будто он делает что-то очень-очень плохое. Он ведь даже не спрашивал у мамы разрешения, чтобы пользоваться ее вещами.       — Минни… Тебе нравятся мамины платья?       Она строго посмотрела прямо ему в глаза, но, после неуверенного кивка, мягко улыбнулась, подозвав сына к себе. Сынджэ достала из кармана платок и протерла лицо Сынмина в нескольких местах.       — Я научу тебя позже. Давай на выходных съездим тебе за платьем?       Так в гардеробе Сынмина появилась первая вещь, которая ему действительно очень нравилась. Через полгода больше половины шкафа Сынмина было заполнено летящими блузами, пышными юбками и длинными платьями. Туфли мама тоже помогала ему выбирать.       Сынмину было девять, когда об этом узнал отец. В один из вечеров Сынмин нарядился на прогулку с мамой. Длинные, почти идентичные юбки в пол, свободные рубашки пастельных цветов и нежно-розовые туфли были надеты на обоих. Сынджэ сделала укладку, а довольно длинные волосы Сынмина собрала в две косички.       — Ты выглядишь чудесно.       Мама погладила его по голове и провела по своим губам яркой помадой. Сынмин повторил за ней, размазав бесцветный блеск. Они улыбнулись друг другу и почти вышли из дома, когда в прихожей послышался щелчок. Сынмин радостно выбежал навстречу отцу.       Но его радости отец не разделил.       — Что это? Сынджэ?!       Сынмин ничего не понял, но внутри все затрепетало от страха. Отец схватил его за руку и потащил в комнату, не обращая внимания на просьбы Сынмина его отпустить.       — Ты куда смотрела? Что на нем? Как ты допустила, чтобы мой сын надел на себя это?! Ты тупая или слепая?       Сынмин впервые видел отца таким. Возможно потому, что из-за работы он всегда приходил домой поздно ночью, а уходил до того, как Сынмин вставал. Оказывается, Сынмин вообще не знал своего отца. Да, временами он просыпался из-за криков, но ему это не казалось чем-то странным. Когда он выходил проверить родителей, они сидели, будто ничего не было. Только сейчас Сынмин понимал, что слезы матери ему не привиделись.       — Не трогай маму!       Мужчина сильно толкнул Сынджэ в грудь. Ей повезло упасть на стоящую за ней кровать, но в следующую минуту отец кинулся к ней, сильно хватая за лицо. Сынмин подбежал, чтобы разнять взрослых, но его просто откинули в сторону, как маленького щенка. Сынмин так себя и чувствовал: беспомощным, жалким и виноватым во всем.       Все закончилось так же быстро, как началось. Отец плюнул Сынджэ в лицо и ушел из дома. Избитая женщина лежала содрогаясь от беззвучного плача. Сынмин боялся встать и проверить, что с ней. Было страшно, не хотелось думать, что маме плохо. Слезы стекали по его лицу крупными каплями и, кажется, не собирались останавливаться.       Но Сынджэ, будто услышав отчаянные молитвы сына, привстала, медленно опустилась на пол и подползла к ребенку, крепко прижимая к себе. По ее лицу размазалась кровь, и дышала она тяжело и надрывно. К утру они собрали некоторые вещи, сняли все возможные деньги с личных маминых счетов и сели на ближайший поезд из Сеула. Так началась новая жизнь.

***

      Мама всегда говорила, что Сынмин нормальный. Каждый раз, когда Сынмин переходил в новый коллектив, Сынджэ гладила его по голове и говорила, что найдутся люди, которые смогут его принять. Но успеха пока не наблюдалось. В каждой школе к нему относились по-разному. Где-то игнорировали, где-то издевались. Не было ни одного места, где его смогли бы принять. Только мама была рядом, не позволяя окончательно свихнуться.       После поступления Сынмину надоело бояться. Они вернулись в Сеул сразу после того, как из университета пришло письмо о зачислении. На церемонию он пришел в нежно-желтом платье с длинным рукавом и свободной юбкой чуть выше колена. Особого внимания на него не обратили. Это показалось странным, но придало уверенности. Туфли весело цокали по кафелю, а в душе цвела весна не хуже, чем на улице. Стало слишком легко.       — Эй, красотка!       В этот момент Сынмин понял, что поторопился с выводами. Какой-то парень в компании еще двоих ребят окликнул его, подзывая к ним. Сынмин только бросил в их сторону злобный взгляд и пошел дальше. Его колени тряслись от страха, но он старался выглядеть максимально уверенным и безразличным. Будь бесстыжим — и всем станет плевать!       Но окликнувший не отстал. Парень нагнал его за поворотом перед лестницей. Он схватил Сынмина за руку, потянув на себя, из-за чего Сынмин проскользил на шпильках, и лицо преследователя неуклюже ткнулось ему в грудь.       — Не ушиблась? — очень серьезно поинтересовался незнакомец, крепко держа за плечи. Ему бы о себе побеспокоиться.       От такой близости Сынмин невольно потянул носом его парфюм и почти обомлел. Запах был просто превосходный. Внутри все сжалось от наслаждения и легкой паники.       — А ты выше, чем кажешься.       Сынмин смотрел на него сверху вниз. Они примерно одного роста, но из-за высоты каблука этот парень спокойно мог коснуться губами его шеи. Сынмин немного покраснел от таких мыслей.       — Может, познакомимся? Не молчи, пожалуйста. Чувствую себя супер-неловко.       Парень потер шею и опустил глаза. Его волосы были довольно короткими и открывали вид на прямые красивые брови, длинные глаза и восхитительную родинку под глазом. Сынмин невольно заметил, что губы у него полные и красивые. Его лицо в целом было куда больше, чем просто симпатичным или приятным, и голос у него был завораживающий. Хотя одежда на нем выглядела довольно простой, для наметанного глаза сразу было понятно, что каждая деталь его образа — дорогущий модный бренд. Он не выглядел враждебно, что заставило Сынмина немного расслабиться и выдохнуть. Хотя, рядом с этим парнем расслабиться было сложно. Но это позволило Сынмину прийти в себя и наконец понять, что происходит сейчас что-то очень и очень странное.       — Ты слепой? Руки убери.       Сынмин не пытался сделать голос выше и кокетливее, просто говорил в своей обычной, слегка жеманной манере. Но парень в лице не переменился, только глазами оскорбленно хлопнул и убрал руки за спину.       — Или тупой?       — Прекрати оскорблять меня. Я познакомиться хотел. Знал бы, что ты такая противная, не пошел бы следом.       — А я и не просил. И прекрати обращаться ко мне в женском роде. Или ты правда тупой и не понял, что я парень?       Преследователь поджал губы и нахмурился. В его взгляде все еще читалась только обида, хотя Сынмин ждал целую гамму из отвращения, неприязни, непонимания и злости.       — Прости. Я думал, ты используешь женские местоимения. Я Хенджин, будем знакомы.       Парень оказался на удивление упрямым и приставучим. Сынмин ожидал чего угодно, но не этого.       — Ты поспорил с друзьями? Я видел, как вы шушукались и смотрели в мою сторону.       — Эй, все не так! Я просто спрашивал их, стоит ли подойти или ты меня сразу отошьешь, — Хенджин сразу же активно замахал руками перед собой.       — Ну, я тебя отшил, так что иди, куда шел, — Сынмин сложил руки на груди и, скривив губы, махнул головой в сторону.       — А подружиться мы можем? — все не отставал странный парень.       — Фрика в компанию захотел? — спросил Сынмин полушепотом больше у себя.       — Что? Нет! Ты мне понравился просто! — Хенджин обиженно свел брови и надул губы.       — Ага, прям так и поверил. Научись врать лучше, котик.       Сынмин игриво склонил голову набок и притворно добродушно улыбнулся, незаметно сглатывая тяжелый ком в горле. Было так страшно. Хотелось быстрее избавиться от этого парня и пойти домой, но Хенджин никак не хотел отставать, продолжая навязываться.       — Но я правда…       — Слушай сюда: я друзей не ищу. И ухажеров тоже. Мне не нужна компания или что-то типа того. Мне нравится быть одному.       Сынмин не стал больше слушать, развернулся и ушел своей дорогой. Его мама ждет, у них намечается веселый вечер за чашечкой кофе в уютной кофейне.       — Здравствуйте, уже определились с заказом? — Сынмин почти поперхнулся, когда услышал голос, а после поднял голову, чтобы увидеть знакомые, почти сомкнутые из-за улыбки глаза с милой родинкой под одним из них. «Хван Хенджин», красовалось на бейджике, и Сынмин не сразу понял, что уже запомнил имя, хотя это всегда было проблемой.       — Здравствуйте. Нам, пожалуйста, два макиато, кусочек трюфельного торта и банановый чизкейк, — озвучила Сынджэ, указывая пальцем на каждый пункт меню. Она мило улыбалась парню, который, как ни странно, все свое внимание уделял Сынмину, с каким-то, можно сказать, трепетом разглядывая черты лица. Сынмину удалось словить его взгляд спустя долгих пятнадцать секунд, когда Хенджин несмело и до ужаса неловко подмигнул ему.       Чудик какой-то.       — У тебя такая милая подруга. Понятно, почему не обращаешь на меня никакого внимания, — наигранно обидевшись заявил Хенджин. Сынмин поперхнулся, пока Сынджэ искренне расхохоталась, прикрывая рот рукой.       — Ох, спасибо, конечно, но я его мама, — Сынджэ наконец успокоилась и приняла достойный ее возраста вид, а Хенджин на секунду обомлел, неловко открывая и закрывая рот. Его лицо окрасилось в яркий пунцовый цвет, из-за чего начал смеяться уже Сынмин.       Хенджин уважительно поклонился, быстро протараторил заказ и смылся в сторону барной стойки. Только пятки и сверкали.       — Такой милый мальчик. Хотела бы я себе такого сына, — мечтательно вздохнула Сындже, продолжая глядеть вслед официанту.       — А я тебя чем не устраиваю? — Сынмина даже немного оскорбило это, хотя не понятно, что конкретно: желание матери иметь другого — нормального — сына, или то, что в сыновья она хотела этого неадекватного?       — Я хочу почтительного и вежливого ребенка, а не поджелудочную язву. Ты противный! — заявила она, показав сыну язык.       — Ах так, ну и предложи ему стать твоим сыном, посмотрим, долго ли ты продержишься без этой язвы! — Сынмин показал ей язык в ответ и показательно отвернулся к окну.       Вскоре послышались шаги, на стол с тихим стуком опустилась посуда, и мама не заставила себя долго ждать.       — Хенджин-и, могу же я к тебе обращаться по имени?       Сынмин не видел, что у них происходило, но с усилием прислушивался к каждому шороху. Звякнули мамины сережки, лязгнула вилка по тарелке где-то в другой части кафе, Хенджин ответил тихое и явно смущенное «да».       — Так вот, Хенджин-и, не хотел бы ты стать моим сыном? Минни такой противный, а я очень хочу такого хорошего сына как ты, — последние несколько слов Сынджэ проговорила громко, повернувшись к Сынмину.       — «Минни», — тихо повторил за ней Хенджин. Сынмин ощутил покалывание в щеках от той нежности, с которой говорил горе-преследователь, но все еще не собирался поворачиваться.       Повисла тишина. Она не была напряженной, кажется, Хенджин серьезно задумался над предложением. Сынмин наконец развернулся, но тут же пожалел, потому что его насквозь пронзил серьезный взгляд официанта. Сынмин не мог понять, что он значит, но от него хотелось убежать. Очень-очень далеко убежать.       — Простите, госпожа, но не думаю, что это хорошая идея. Если я стану вашим сыном, то как смогу стать вашим зятем?       Сынмин мог только зло открыть рот. Пока Сынмин подбирал слова, Хенджина и след простыл. Только Сынджэ довольно притопывала ногами и хлопала пальцами по столу, в попытке унять волнение и радость.       — Минни, мы должны его заполучить!

***

      — Сынмин-а, пошли на свидание? — Хенджин как обычно, не спросив разрешения, присел за стол. Сынмин только закатил глаза, поправил выбившиеся из прически пряди и тяжело вздохнул.       Со временем он понял, что злобы в Хенджине меньше, чем в Сынмине гетеросексуальности. Хенджин в целом не совсем адекватный был. Или Сынмин неправильно понимает слово «адекватность»? Ему всегда казалось, что под это описание подходят самоуверенные лидеры мнений, способные на все, чтобы поддержать репутацию. Или те, кто таких людей боготворит. В общем, все, кто не сам Сынмин и на него похожие. Хенджин не был похож ни на кого из тех, кого Сынмин когда-либо встречал.       Хенджин немного склонил голову, внимательно разглядывая конспект Сынмина, а потом надул губы, уставившись в одну точку. Сынмин не сразу понял, что смотрит Хенджин на его шею. Внимательно так, немного хищно.       — Прекрати пялиться. Бесишь.       — А ты мне нравишься.       Хенджин говорил это постоянно. Он всегда открыто выражал свои мысли и чувства. Никого не стеснялся. Совсем. Это было так странно. И это делало Хенджина таким близким для Сынмина. Настолько близким, что сопротивляться уже не было смысла.       Все чаще Сынмин испытывал вину за то, что раз за разом отвергает Хенджина. Любой другой на его месте бы сдался, но только не этот упрямец. Ну, куда там — Ли Сынджэ на уши Хенджину присела основательно: номер его раздобыла и каждый день переписывается теперь со своим новым прилежным сыном. Она наверняка подбадривает Хенджина и рассказывает грязные секреты Сынмина. Это одновременно раздражает, дает Сынмину силы и дальше держать образ противной колючки и позволяет понять, что Хенджин серьезен. Очень серьезен.       — Ну так пойдешь? — и смотрит глазами своими невозможными, честными и надеющимися. Сынмин поджимает губы, заправляет выбившуюся прядь волос и неловко косится на Хенджина из-под ресниц. Так согласиться хочется.       Хенджин не настаивает на ответе, только смотрит выжидающе и улыбается нежно-нежно, до глаз-щелочек. Сынмин в который раз тяжело выдыхает, зарывается пальцами в волосы и падает лбом на стол. Хенджин испуганно ойкает, сразу Сынмина поднимает, не давая спокойно повозмущаться и позлиться, и лоб осматривает, смахивая челку. Сынмин перехватывает его руку, несмело в глаза заглядывает, а потом отворачивается, опираясь на руку и слегка прикрывая этим жестом рот.       — Ладно, — бормочет он неразборчиво даже для себя, но Хенджин понимает. Хенджин понимает и тихо взвизгивает от радости, перехватывает все еще держащую его руку и целует пальцы, легко и ненавязчиво, от чего Сынмин окончательно краснеет и пытается вырваться, шикая сконфуженное «дурак».

***

      — Зайдем в цветочный? — загадочно улыбаясь спрашивает Хенджин.       На улице припекает солнце настолько, чтобы приятно согревать, но не настолько, чтобы захотелось спрятаться от него в тень. Сынмин надел сегодня свою любимую шляпку с широкими полями и распустил волосы, накрутив локоны. Как бы он не старался сделать вид, что свидание с Хенджином не такое уж и особенное, его сердце сжималось все два дня, которые у него оставались до назначенного времени. Он не собирался наряжаться, но в последний момент тяжело вздохнул и надел свою лучшую блузу и юбку в пол. Он смутился, подумав о том, что Хенджин придет в обычной одежде, и тогда станет ясно, насколько сильно Сынмин был заинтересован, но оказалось, что Хенджин был взволнован не меньше, поэтому вырядился в рубашку и брюки. Они оба неловко хохотнули при встрече.       — Только не в этот, — сразу же напрягся Сынмин.       — Что? Почему? Он выглядит мило. Я очень хочу купить тебе цветы! Давай, быстрее, — не дав и шанса возразить тараторил Хенджин, уже таща сопротивляющегося Сынмина за руку.       — Просто не нужно. Давай лучше поедим мороженого? — все так же настаивал Сынмин, хотя они уже практически вошли в здание маленького уютного магазинчика в стиле французских улочек.       — Сынджэ! — радостно воскликнул Хенджин, увидев за прилавком хорошо знакомую Ли Сынджэ. Они виделись всего пару раз, но за это время успели так сблизиться, что Сынмину становилось неловко находиться рядом с ними двоими одновременно.       — Хенн-и! Ты здесь откуда? У моих мальчиков свидание? — Сынджэ поставила глиняный горшок на полку и кинулась в объятия Хенджина. Он радостно сжал хрупкую женщину, немного раскачиваясь в стороны.       — Я захотел купить цветы для Минни, но он так отпирался. Теперь понятно почему, — надул губы Хенджин.       — Маленький ревнивец, — шепнула женщина, но Сынмин все равно ее услышал и показательно закатил глаза.       — Пожалуй, не буду мешать вашему свиданию, — недовольно буркнул Сынмин, собираясь расцепить пальцы Хенджина, которыми он крепко держал его ладонь. Но Хенджин не позволил. Он отпустил Сынджэ и тут же прилип к Сынмину, устраивая щеку на его плече и слегка потираясь. Сынмин был в босоножках, поэтому проблем это не вызвало.       — Не ворчи, милый. Мы сейчас быстренько купим и пойдем дальше, — Хенджин немного дует губы и смотрит на него щенячьим взглядом.       Сынмин закатывает глаза на очередное мамино «приходите на ужин», бьет Хенджина в плечо из-за быстрого неожиданного поцелуя в щеку на глазах у всего магазина и тянет его наружу, когда им передают маленький букетик анемонов. Хенджин на прощание посылает Сынджэ воздушный поцелуй.       — Если она тебе так нравится — встречайся с ней и прекрати доставать меня, — наконец вырывается Сынмин, обидчиво складывая руки на груди.       — Сынмин-а, ну не злись. Она же твоя мама, мне нужно ее одобрение, чтобы потом получить благословение, — Хенджин опять дует губы и быстро хлопает ресницами, пытаясь надавить на жалость. Сынмин смотрит на него с осуждением несколько секунд, а потом вздыхает, закатывая глаза.       — Какое еще к черту благословение? Мы встречаемся меньше месяца, — его смущение заметно даже для него, поэтому ему остается только отвернуться и прикрыть лицо букетом, прежде чем пойти в сторону парка, где они собирались пофотографироваться у фонтана и поесть мороженого.

***

      — Ты такой высокий, — Чонин, один из лучших друзей Хенджина, в упор подозрительно оглядывает Сынмина с ног до головы. Он поджимает губы и хмурит брови, и Сынмину кажется, что сейчас все пойдет наперекосяк, сердце шугано колотится под ребрами, а по телу прокатывается озноб. Но Чонин удовлетворенно кивает, улыбается и немного отходит, позволяя наконец Сынмину выдохнуть. — Приятно познакомиться.       Улыбка у Чонина милая до ужаса, немного детская и от того приятная. А еще у Чонина осветленные, вообще не перепаленные волосы и одет он довольно стильно, хотя с первого взгляда кажется, будто одежда ему слегка не по размеру. Сынмин уверен, что подойди к нему первым Чонин, у него и мысли бы отказать не возникло. Но Хенджин ему уже больше, чем просто нравится.       Джисон, второй лучший друг Хенджина, разительно отличался от того Джисона, которого Сынмин запомнил в первую встречу. Сынмин точно помнит, что тот Джисон был шумным, активным и весьма надоедливым с виду, а этот тихий, немного робкий и молчаливый совсем, будто два разных человека.       — Хани-хен не очень любит незнакомцев, — поясняет Чонин и приобнимает друга за плечи. — Он у нас социально тревожный, так что не злись, если будет игнорить первое время.       Джисон неловко улыбается, неловко машет рукой и неловко прячется за спины друзей, когда выдается возможность. Пока он кажется Сынмину довольно милым. Было бы неплохо подружиться. Джисон смахивает длинную, разметавшуюся по лицу челку, протирает тыльной стороной ладони губы и тянет вниз огромную майку, которая почти неприлично оголяет грудь. Его одежда точно слишком велика.       — Тогда сегодня ко мне? Будем знакомиться поближе? — Хенджин настроен решительно и уверенно обнимает Сынмина за талию, кажется, спрашивая только у него, хотя вечер изначально задумывался дружеским, а Сынмин будто навязался.       Ребята активно кивают, и даже старающийся не подавать признаков присутствия Джисон громко вскрикивает, предвкушая предстоящую встречу. Сынмин робко улыбается, наконец понимая, что у него появились друзья. Почти впервые в жизни.       Дом Хенджина оказался и в правду домом — частным двухэтажным зданием в богатом районе. На территории даже был небольшой дворик, ведущий ко входу. Парни заваливаются туда как к себе домой, в то время как Сынмин аккуратно переступает порог и так же аккуратно составляет обувь у входа с недовольством глядя на тот беспорядок, что оставили после себя друзья Хенджина.       — Несите пиво! Сынмин-а, у меня еще вино и ликер есть, что будешь? — заботливо интересуется Хенджин после того, как отдал указания друзьям.       — Э! А почему ты нам никогда не предлагаешь дорогую выпивку? — возмущается Чонин, глядя настолько оскорбленными глазами, будто Хенджин самолично понижает температуру на улице зимой.       — Потому что мы — не Сынмин, это же очевидно, — хмыкает Джисон и заваливается на диван. К концу дня он становится более расслабленным и открытым, шутит неловкие шутки и старается завести разговор.       — Все верно, мой дорогой друг. Ну так что, Минни? — и столько нежности в этом чертовом «Минни», что Сынмин зависает на мгновение, стараясь унять нервную дрожь и остудить стремительно краснеющие щеки. Хенджин сразу замечает его реакцию и довольно отводит глаза, неумело пряча улыбку закусыванием губ.       Чонин с Джисоном напиваются очень быстро. Сынмин даже не ожидает, что их унесет с пары банок. Хенджин выглядит пьяным, но не настолько, чтобы отрубиться прямо у дивана, как это случилось с другими. Он заговорчески манит Сынмина пальцем и поднимается, уходя в сторону лестницы. Сынмин с сочувствием смотрит на свернувшихся на полу ребят и все равно идет за Хенджином.       Сынмин сам почти не пьян, он пил меньше других, да и не напивается он особо, но внутри все равно как-то очень горячо и голова немного кружится, когда Хенджин затаскивает его в комнату и прижимает к стене. Мягкий, почти невесомый поцелуй электрической волной распространяется от его рта по всему лицу, заставляя краснеть еще сильнее. Руки Хенджина, что нежно, хотя и довольно крепко, держат за талию смущают до предела. Он чувствует эти медленные поглаживания и не знает, куда себя деть. Хенджин трется носом о его шею, снова целует в губы, ласково обхватывает его лицо ладонью и выдыхает его имя прямо в ухо. Сынмин жмурится и наконец крепко обнимает Хенджина за шею, прижимаясь всем телом.       Хенджин посмеивается, заставляя Сынмина смутиться, и отступает на шаг, подводя Сынмина к кровати. Он целует сынминов нос перед тем, как завалить их обоих и крепко прижать Сынмина к себе, укрывая одеялом. Сынмин обиженно пыхтит, но все равно обнимает в ответ и тычется носом в его шею, стараясь вдохнуть поглубже приятный одеколон.       — Знаешь, Сынмин… — тихо, полусонно начинает Хенджин. — Я так люблю тебя. Ты не представляешь, насколько сильно.       — Если так же сильно, как я тебя, то представляю, — Сынмин позволяет себе сказать это, потому что Хенджин может ничего не вспомнить, а, если что, на утро можно будет оправдаться действием алкоголя. Просто, все еще немного страшно говорить о таком, хотя Сынмин уже полностью в Хенджине уверен.       — Но ты не поспоришь, что я влюбился первым! Я как только увидел тебя, сразу же завис. Ты был таким невозмутимым и смелым, стоя среди всех на церемонии. Твой взгляд был направлен четко вперед, ты никого не стеснялся и не обращал внимания на перешептывания. Именно потому, что ты был таким, я решился к тебе подойти. Я тогда подумал: «Раз он может быть смелым, то почему я не могу?» А ты принял меня за идиота, — Хенджин грустно вздохнул, чуть сильнее сжимая объятия.       — Я до сих пор так считаю, — смеется Сынмин, зарываясь пальцами в его волосы и нежно массируя голову. — Но теперь ты мой идиот, так что я не против.       В ответ Сынмин слышит только тихое сопение, под которое так приятно засыпать. Сынмин нежно касается губами его родинки и понимает, что должен делать так почаще.       Утром Сынмин Хенджина под боком не обнаруживает. Приходится быть немного наглым, чтобы самостоятельно найти ванную, дверь в которую оказывается прямо в комнате, и свиснуть пару домашних вещей из шкафа Хенджина. Сынмин давно не показывался перед людьми в обычной мужской одежде. Большая майка и шорты заставляли его чувствовать себя немного некомфортно перед парнями, но он собрал волосы в высокий хвост, смыл макияж и глубоко вдохнул, прежде чем спуститься вниз и застать шумную компанию, ожидающую завтрак.       — А я уже хотел идти тебя будить! — Хенджин сразу же подбегает к нему, не давая даже спуститься с лестницы и целует в губы, после чего со стороны кухни слышится недовольный гул.       — Хоть бы родителей постеснялся! — вскрикивает Чонин, а у Сынмина сердце будто падает вниз, таща за собой остальные органы. Руки сразу холодеют, а тело начинает трястись от нервного страха.       — Хэй, Сынмин-а, не переживай. Все в порядке. Они в курсе, — шепчет Хенджин, прикрывая его собой, чтобы не дать понять другим о его тревоге. Сынмин утыкается ему в плечо, несильно щипает за бок и шепчет что-то о том, что прибьет его попозже.       — Доброе утро! — почти в унисон и нараспев тянут родители. Они кажутся немного взволнованными, но довольно дружелюбными.       Сынмин вежливо здоровается и присаживается на отодвинутый Хенджином стул. Родители не пялятся на него слишком сильно, но иногда посматривают, смущенно улыбаясь. Сынмин улыбается еще более смущенно и отводит глаза.       — Прости, что у нас вышло такое внезапное знакомство. Мы вернулись из командировки на день раньше запланированного. Никак не ожидали увидеть, что наши драгоценные мальчики спят на полу в гостиной, — сетует Хван Ынхи, щипая своего сына за бок. — Хоть бы одеяло друзьям дал, негодник!       — У нас пол с подогревом, так что не думаю, что им плохо спалось. Ребят, вы ж не жалуетесь?       — Еще как жалуемся! — тут же вспыхнул Джисон.       — Сам ускакал наверх спать под теплым боком своего парня, а нас кинул тут, — обиженно пробурчал все еще сонный Чонин и откусил всунутый Ынхи бутерброд.       — Ты еще отхватишь за это позже, — шикнул Хван Тэбом, указывая на сына пальцем.       — Стоп-стоп! Ребят, кто вам мешал подняться наверх и завалиться в гостевую? — начал защищаться Хенджин, одновременно пытаясь выпросить у матери намазать бутерброд и ему.       — Алкоголь, — будто высказывая самую очевидную вещь в мире протянул Чонин.       — Мог бы хоть пнуть, а то даже немного о нас не позаботился, — Джисон все еще строил обиженную моську, поближе придвигаясь к Ынхи, чтобы разжалобить ее и вызвать еще больше сочувствия.       — Давай не будем с ним дружить? — скривил губы Чонин.       — Да, реально! С этого момента, Хван Хенджин, у тебя нет друзей! — Джисон показал ему язык и отвернулся к окну, сложив руки на груди.       — Тогда вставайте и валите из моего дома, — Хенджин и сам показательно встал из-за стола пальцем тыча во входную дверь.       — А мы не у тебя в гостях, мы к твоим родителям пришли, — парировал Джисон, снова прилипнув к Ынхи.       — Все, прекращайте. За вашим кудахтаньем у нас нет даже шанса поговорить с зятем, — наигранно грозно хлопнул по столу Тэбом.       — З-зятем? Не слишком ли рано? — проблеял Сынмин, не особо радуясь, что все внимание снова перешло к нему.       — Да ладно тебе, Минни. Мои родители поженились спустя три месяца после знакомства. А мы познакомились четыре месяца назад и встречаемся уже три. Самое время! — воодушевленно воскликнул Хенджин и почти подорвался куда-то бежать, но его тут же остановила мама, крепко хватая за руку и усаживая на место.       — Лучше расскажи ему, что это был брак по договоренности, а вместе мы остались вообще по залету, — скептически подняла брови Ынхи, поглядывая на закатившего глаза мужа.       — Почему ты просто не признаешь, что влюбилась в меня с первого взгляда? — надменно заявил отец, с превосходством глядя на жену.       — Только после того, как это признаешь ты, — фыркнула Ынхи.       — Нет. Я не влюблен в тебя, — открестился Тэбом, пожимая плечами. — Я просто не представляю своей жизни без тебя.       Сынмин с удовольствием наблюдал за развернувшейся перепалкой. У него никогда не было возможности спросить у мамы почему она полюбила отца и вышла за него замуж, был ли он желанным ребенком или все это было было случайностью, невезением или принуждением? Вспоминать о том человеке после ухода хотелось меньше всего, поэтому сейчас, видя, что любовь в браке действительно возможна, Сынмин спокойно выдыхает, продолжая пить уже немного остывший чай. После встречи с Хенджином он узнал столько всего об этом мире.       — Сынмин-а, у тебя такие красивые волосы. Ты ухаживаешь за ними или они от природы такие? — его размышления прервала Ынхи, с любопытством оглядывая свисающий от самой макушки длинный хвост.       — Да, мы с мамой каждый вечер наносим уходовые средства после душа, — немного смущенно поделился Сынмин.       — И кожа у тебя красивая и гладкая. Могу я потрогать? — с восхищением спросила Ынхи.       Сынмин немного помялся, но кивнул. Сначала Ынхи потянулась к его волосам, мягко проводя по длине и немного перебирая их в пальцах. Сынмин слегка дернулся от того, что несколько прядей запутались в украшениях, что привело к легкому натяжению. Они быстро выскальзывали из ловушки не позволяя ощущению стать неприятным. Потом пальцы Ынхи нежно коснулись его щеки. Они были слегка холодными и медленно выводили бессмысленные узоры. Сынмин почти замурлыкал от ласки, с которой женщина прикасалась к нему. Мама тоже так делала, но больше ни от кого Сынмин такого не получал, даже Хенджин еще не особо осмеливался прикасаться к нему, хотя иногда и позволял себе шалости.       Из мыслей его выдернул легкий щипок за щеку. Ынхи рассмеялась, видя сконфуженность на лице Сынмина, и убрала руку, продолжая улыбаться.       — Приходи почаще, научишь меня ухаживать за волосами, а то я совсем их запустила, — пожаловалась Ынхи.       Хенджин ободряюще улыбнулся и сжал бедро Сынмина под столом, подталкивая его к ответу. Сынмин кивнул и приступил к завтраку. Надо обязательно познакомить маму с ними, она будет рада новым людям, и ей не будет больше так одиноко.

***

      — На следующей неделе моя семья организовывает благотворительный вечер. Ты обязан прийти. И Сынджэ тоже, — с порога заявляет Хенджин, даже не успев разуться.       Сынмин пару секунд удивленно хлопает глазами, пытаясь переварить информацию, а потом на его лице проступают шок и паника. Он пытается заткнуть рот Хенджина и вытолкать его из квартиры, но звонкий голос Ли Сынджэ дает понять, что смысла в этом нет.       — Вечеринка? Господи, как давно я не была на вечеринке! Сынмин-и, что же нам надеть? Нам срочно нужно пробежаться по магазинам и зайти в ателье. Ынхи должна была сказать мне вчера! — Сынжэ почти прыгает от восторга, ее глаза горят предвкушением и азартом.       — М-мам! Какой еще вечер? Я не могу! Хенджин, нет, я не иду. Можешь взять маму, но я останусь тут, — Сынмин не дал вставить им и слова и тут же направился в комнату. Он слышал шаги прямо за собой и надеялся закрыть дверь раньше, чем его нагонят, но Хенджин затолкал его внутрь, не позволяя от себя избавиться.       — Почему нет? — строго спросил он, перекрывая собой дверь.       Сынмин отвел глаза. Сама идея показаться в высшем обществе звучала для него до дрожи пугающе. Он мог быть сто раз открытым и смелым на улице и в университете, но благотворительный вечер — совсем другое. Туда придут люди, с которыми семье Хенджина нужно будет выстроить хорошие отношения, и как Сынмин может позволить себе помешать этому? А он точно помешает. Люди вокруг будут смотреть на него, перешептываться, кто-то решится подойти и задать неуместные и бестактные вопросы. Хенджин точно встанет на его защиту, как и его родители, а это неминуемо приведет к перепалке, которая в миг испортит вечер. Сынмин не может этого допустить.       — Сынмин, ты слишком громко думаешь, — Хенджин раздосадовано выдыхает и прижимает его к себе. Сынмин может только сжаться в объятиях и глубоко вдыхать парфюм, чтобы хоть немного успокоиться.       — Я надену костюм, — сдается Сынмин, полностью обмякая в его руках.       — Ни за что! — тут же обрывает его Хенджин. — Я не хочу смотреть, как тебе некомфортно.       — Мне в любом случае будет некомфортно, так что пусть лучше будет некомфортно только мне, — Сынмин потирается щекой о плечо.       — Что стало с моим непробиваемым Минни? Ты ведь никогда не стеснялся показывать себя, так что теперь случилось? — Хенджин отстранился и обхватил его лицо руками, заглядывая в глаза. — Ты самый шикарный, когда уверен в себе. Нет смысла вести тебя туда, если ты не покажешь всем, насколько сильный и нахальный. Мы хотим, чтобы все знали, что в нашей семье пополнение, и что этих людей нельзя обижать. Мы хотим показать, как заботимся о вас, как любим и ценим. Никто не посмеет даже пикнуть в твою сторону, если ты будешь знать свое место. Ты самый почетный гость этого вечера, так что покажи всем, что с тобой лучше не связываться.       Сынмин готов был разрыдаться. Его лицо уже покраснело, а в носу неприятно защипало. Хенджин только шире улыбнулся, снова утягивая его в объятия. Он нежно гладил Сынмина по затылку, пока тот тихо рыдал у него на плече, стыдливо глуша всхлипы и сильнее сжимая в пальцах чужую футболку.       — Я надеюсь увидеть тебя в самом красивом платье, — шепчет Хенджин, зарываясь носом в его волосы. — Я даже не обижусь, если ты наденешь очень высокий каблук.       Сынмин посмеивается, обещая прийти в туфлях на таком каблуке, что Хенджин пожалеет о своих словах. Поцелуи в щеку и в лоб окончательно его успокаивают и Сынмин сдается, обещая завтра же отправиться с Сынджэ за покупками.

***

      Сынмин опаздывает. Его сильно задержали на парах, поэтому он попросил Хенджина забрать маму, обещая приехать чуть позже. Стоя в изумрудном платье в пол с разрезом от бедра перед входом в отель, Сынмин старается унять дрожь в руках. Таксист странно косился на него всю дорогу, что уже нагнало паники, но теперь ему нужно войти. Мимо него пролетает мужчина, задевая плечом и, даже не извинившись, продолжает идти как ни в чем не бывало. Его лицо кажется смутно знакомым, но это сейчас не имеет значения.       Наконец переступив через себя, он подходит к лифту. На нужном этаже он оказывается очень быстро. Первое время на него никто не обращает внимания. Сынмин спокойно лавирует между людей в попытках найти маму или Хенджина. Маму он находит спустя минуты две в компании какой-то элегантной незнакомки. Женщины мило беседуют, ни на секунду не прерывая зрительного контакта и постоянно, постоянно, касаются друг друга.       — Мам, я приехал, — неловко сообщает Сынмин, извиняясь, что прервал разговор.       Незнакомая женщина удивленно хлопает глазами, оглядывая Сынмина с ног до головы. Сынмин тоже ее рассматривает, замечая исходящую от нее уверенность и спокойствие. Через секунд пять пристального разглядывания она довольно хмыкает и широко улыбается, протягивая руку.       — О Минджу, постоянная покупательница в магазине твоей мамы, — представляется женщина, тут же оборачиваясь к Сынджэ и хватая ее за руку. — Твой сын такой красивый. Просто восхитительный молодой человек. Очень рада наконец с тобой познакомиться, — снова обращается она к Сынмину.       Сынмин кивает и расслабленно улыбается. Минджу как-то чересчур настойчиво и нежно сжимает руку его матери, и Сынмин сразу понимает, что происходит. Он насмешливо приподнимает брови, видя, как мама немного краснеет и отворачивается от него.       — Где Хенджин?       — Наш столик у сцены слева. Хенджин уже обиделся, так что поторопись к нему, — Сынджэ подмигивает и возвращает внимание своей спутнице.       — Тогда, не буду вам мешать, мама, — Сынмин на последок усмехается, за что получает щипок за плечо.       Теперь найти Хенджина не составляет труда. Его парень мягко подзывает его к себе, и Сынмин старается как можно быстрее дойти до их стола. Он замечает, что Ынхи и Тэбом с кем-то разговаривают. Подойдя ближе, Сынмин узнает в мужчине недавнего нахала, но все равно вежливо здоровается, пока до него не доходит маленькое осознание.       Он знает, почему мужчина показался ему знакомым. И он знает, почему почувствовал себя так некомфортно, увидев его лицо. Эти глаза Сынмин видит каждый день в отражении зеркала. И этот нос. И его голос частично раздается в ушах, когда Сынмин разговаривает. Этот человек тот, кого он не хотел бы больше никогда в жизни встречать.       Сынмин сразу же бледнеет и чувствует как пот крупными каплями стекает по спине. Ноги подкашиваются, и он благодарит всех существующих и не существующих богов, что время и макияж не дают узнать его. Но мужчина все чаще и чаще смотрит в его сторону во время разговора. Скорее всего до него начало что-то доходить. Это плохо.       И, если Сынмина он вряд ли узнает даже очень постаравшись, то с Ли Сынджэ он знаком очень хорошо, поэтому им встретиться нельзя позволить. Они должны бежать.       — Хенджин, я нехорошо себя чувствую. Пойду заберу маму. Мы сами доберемся, — испуганно шепчет Сынмин, не давая Хенджину времени понять, что происходит, и быстро сбегает к матери.       Он хватает Сынджэ за руку, даже не пытаясь чего-то объяснить и тащит ее к выходу. Она не пытается вырываться, замечая странное состояние сына. Сынмина все еще трясет, он старается идти быстрее, но неожиданно ноги его подводят и он падает на пол.       — Минни, ты в порядке? Что с тобой? Куда ты так торопишься? — Сынджэ не прекращая задает вопросы, а Сынмин может только выругаться, замечая сломанный каблук и постараться как можно быстрее подняться на ноги.       — Он здесь, — кратко объясняет Сынмин, сбрасывая туфли и продолжая идти босиком. Вообще плевать на обувь, им нужно как можно скорее убраться отсюда.       — Кто? — все еще ничего не понимая спрашивает Сынджэ.       — Отец! — выкрикивает Сынмин, замечая, что мужчина нагоняет их.       — Так это ты? А ну стой, Ли Сынджэ! — грозно кричит Ким Унам вслед.       Сынджэ наконец понимает панику сына и крепче хватает его за руку. Унам преграждает им путь, загоняя в угол.       — Думала, снова удрать получится? Я искал тебя гребаных одиннадцать лет, и посмотри-ка, все это время ты крутилась у меня под носом, — мужчина раздраженно фыркнул и перевел взгляд на Сынмина. — А это Сынмин? Какого черта ты сделала с моим сыном? Во что он одет? Господи, я знал, что нельзя оставлять его на тебя. Хотела валить — свалила бы, нахера ты увезла его с собой?       — Прекрати так разговаривать с моей мамой. Ты нам никто и не имеешь на это права, — Сынмин выступил немного вперед, закрывая собой Сынджэ. Ее немного трясло от происходящего, Сынмин чувствовал.       — А ты заткнись, не дорос еще старших перебивать. Ну ничего, я заберу тебя и научу уму-разуму, — Унам не мешкая схватил Сынмина за волосы и потянул на себя. — Это не парик? Блядь, ты постоянно так выглядишь? Ким Сынджэ, я засужу тебя за то, что ты с ним сделала.       — Попробуй! — раздается внезапно голос Тэбома из другого конца коридора. — Отпусти моего сына сейчас же.       Унам растерянно обернулся в сторону желанных бизнес-партнеров. Ынхи и Тэбом быстро шли за Хенджином. За ними так же спешила Минджу. Сынмин с облегчением глянул на своего парня, хотя волосы все еще были больно зажаты в чужом кулаке.       — Вам сказали его отпустить, — Хенджин схватил мужчину за руку, требуя убрать ее, и Унам тут же отскочил, с испугом разглядывая то, как Хенджин гладит Сынмина по голове и лицу, проверяя наличие ссадин.       — Тэбом, мне не послышалось? Вы будете защищать этого ублюдка? Он же вам никто!       — Он жених моего сына. Вы не имеете права оскорблять членов моей семьи, — Тэбом говорил с нажимом, явно давая понять, что продолжать этот диалог он не намерен.       — Он мой сын, и я имею на это право.       — Я перестал быть твоим сыном в тот день, когда ты отказался от нас. Так что не смей что-либо говорить сейчас, — Сынмин обнял маму за плечи, пытаясь помочь ей прийти в себя. Им нужно как можно быстрее уйти отсюда.       — Какая же это все мерзость, — пробурчал Унам.       — Ким Унам, спасибо, конечно, но мы откажемся от сотрудничества с вами, — четко и медленно проговорила Ынхи.       — Вы позволите этому повлиять на работу? — Унам был крайне раздражен всем происходящим. Кажется, еще немного и он взорвался бы от переполняющего его гнева.       — Нет желания работать с узколобым идиотом. От вас мало толку, — фыркнул Тэбом.       Тэбом больше не сказал ни слова, взял свою жену за руку, кивнул Хенджину, который точно так же перехватил руку Сынмина, и ушел прочь. За ним проследовала его семья, оставляя Ким Унама разъяренно глядеть им вслед.

***

      Сынмин, сидящий в лоджии, был прекрасен в своем изяществе: его длинные волосы были собраны в высокий неаккуратный пучок, большая футболка открывала крепкое плечо и ключицы, его длинные тонкие пальцы быстро пробегали строчку за строчкой в книге по профильному предмету. За окном уже совсем стемнело, как и в квартире, и только здесь горел не очень яркий свет.       Сынмин вздрогнул, когда дверь за ним с легким стуком открылась. Единственный человек, который мог его потревожить — его настырный любовник, вечно ищущий возможности прильнуть к нему и отвлекать от важных дел. Вот и сейчас Хенджин сел позади него на расстеленный на полу плед, обнял за талию и уткнулся носом в шею, щекоча кожу дыханием.       — Сынмин-а?.. Мон-Мон?.. Малыш Минни?.. Ну детка… — Хенджин не переставая звал его по имени, пытаясь привлечь внимание. Сынмин каждый раз игнорировал эту настойчивость. Игнорировал минуту, две, даже до трех доходило. Но что мог сделать Сынмин, когда голос Хенджина был таким чертовски ласковым и нежным, таким требовательным и ищущим заботы?       — Чего тебе? — тяжело вздохнув, Сынмин отложил учебник, точно зная, что сегодня он к нему больше не вернется.       — Я так спать хочу, но мне так холодно и одиноко. Пошли спать вместе? Нам вставать завтра рано, а ты с этой своей книжкой сидишь. Лучше бы ко Дню Рождения Сынджэ подготовился, я бы даже тебе помог. А с учебой я помочь не могу, так зачем ты занимаешься этим? И тут так темно, у тебя же глаза болеть потом будут, зачем ты так с собой? — Хенджин невнятно бормотал ему в плечо, невероятным усилием удерживая себя в сознании.       Сынмин потянулся назад и зарылся пальцами в его волосы, нежно массируя затылок. Хенджин почти мурлыкнул и еще крепче обнял его, наваливаясь всем телом. Развернувшись, Сынмин обхватил руками лицо Хенджина. Его глаза уже практически закрылись, а губы сонно выпятились, так и напрашиваясь на поцелуй. Сынмин не отказал себе в удовольствии, поцеловав напоследок еще и любимую родинку под глазом.       — Пошли спать, глупышка, завтра все обсудим.       Сынмин помог ему встать и отвел в комнату, предварительно погасив ночник на балконе. Стоило Сынмину укрыть их одеялом, Хенджин тут же устроился на его груди, крепко обнимая рукой и ногой. Сынмин улыбнулся, вслушиваясь в тихое сопение, и поцеловал своего нежного бойфренда в макушку.       За последние два года никто из них так и не решился сделать предложение, но Сынмин уверен, что ждать долго не придется. Он уже слышал, как Хенджин подговаривал Сындже засунуть завтра кольцо в его кусочек торта.