Ты научила меня любить

      Следующее утро для темноволосой началось с парализующей боли. Встать с кровати девушка смогла лишь спустя двадцать минут неудачных попыток. Но тут же упала, ноги не держали от слова совсем. Хотелось разрыдаться от физической боли и собственного бессилия. Поднявшись с пола, на трясущихся ногах, брюнетка прошла в ванную, кое-как приняв душ, почистив зубы, она вернулась в комнату, надела широкие штаны и безразмерную кофту, чтобы скрыть свою худобу, которая так не нравилась ей. Достав из маленькой шкатулки тоналку, Лиза принялась замазывать синяки на лице. Если не приглядываться, не видно. Схватив с полки рюкзак с необходимыми конспектами, девушка сорвалась в универ, ей нельзя опаздывать, её никто не прикроет, но сил, чтоб добежать или даже быстро идти, нет.              Через пронзающую боль Андрющенко добралась до универа, в аудиторию она зашла ровно по звонку. Пройдя к своему месту, она аккуратно, без резких движений, присела, достала тетрадь с ручкой.              В кабинет влетела компания из пяти людей. Сердце девушки пропустило удар, в ушах зазвенело, брюнетка сжалась и опустила глаза в парту, боясь встретиться взглядом хоть с одной из них. Вчера их было двое, а сегодня уже пять. Если после вчерашнего избиения она еле держится на ногах, то побои от пятерых девушек не переживёт.        — О, живая, — сердце сжалось. — Чё… — Кира не успела продолжить, в аудиторию вошёл преподаватель. — Позже поговорим, кисуль, — ухмыльнулась Медведева.       Брюнетка захотела в этот момент скинуться с многоэтажки и никогда больше не чувствовать на себе этот прожигающий, животный взгляд, не видеть эту ядовитую ухмылку, которая теперь будет всю оставшуюся жизнь сниться ей в кошмарах.       Пара проходила спокойно, но в какой-то момент Андрющенко вызвали прорешать парочку задач, девушка аккуратно, стараясь не обращать внимания на боль, спускалась к доске. Мгновение. Брюнетка падает на пол, ударяясь щекой и подворачивая ногу. Повернув голову назад, она видит, как вся группа заходится в смехе, и слышит: — Нехер было меня толкать. Я всё запоминаю, даже если в хлам бухая, уяснила?       Глаза начинают блестеть, в горле ком, но позволить себе заплакать она не имеет права. Ни один здесь никогда в жизни не увидит её слёз. Рядом уже давно стоит преподаватель, пытается помочь девушке подняться, когда она уже практически встаёт на ноги, левую пронзает адская боль, как будто по ней проходятся ножом. Но даже закричать от боли она не позволяет себе, тихо шипит, пересиливает себя и, принимая помощь преподавателя, доходит до своей парты. Лиза погружается в свои мысли и не замечает, как проходит пара. На просьбы препода сходить в медпункт, она отвечает отказом.              Следующая пара — физкультура. Слава всем богам, которые есть, что эту дисциплину ведёт понимающая женщина, Людмила Николаевна, просто ангел. Андрющенко разрешают отсидеться на лавочке. И пока Людмила Николаевна выходит из основного зала, где сейчас студенты разогреваются, чтобы лучше сыграть в волейбол, на Лизу обрушивается тонна оскорблений. — Э, инвалид, чё ты, давай с нами, обыграешь тут всех, — весь зал наполняется смехом.       Лизе обидно не от тупых детских обзывательств, а от того, что она ничего не может сделать. Будет молчать, будет и дальше получать и даже в большем объеме. Скажет что-то в ответ, попытается заткнуть всех, получит так, что не встанет с кровати ещё около месяца, она уже пыталась как-то прекратить буллинг в свою сторону, сделала только хуже. — Боже, страшилище, чё она вообще тут делает? — задаёт вопрос какая-то коротковолосая блондинка, которая крутится сегодня весь день с Кристиной, Лиза видит её сегодня первый раз и снова не отвечает на оскорбление.       В зале становится тихо, когда заходит преподаватель. Игра начинается всё идёт хорошо, ровно до того момента, пока в голову Андрющенко не прилетает мяч с такой силой, что она теряет сознание.              Девушка приходит в себя в медпункте. Попытавшись встать с кушетки, девушка падает обратно на неё, скуля от боли. Спустя минут десять в кабинет заходит женщина средних лет и Мария Владимировна. Медсестра осматривает Андрющенко и удивляется количеству синяков на теле девушки. Она пытается узнать хоть что-то, темноволосая бросается лишь глупыми отмазками, по типу «упала с лестницы». Её отпускают домой и заставляют отлежаться хотя бы недельку. Лиза не хочет этого, не хочет пропускать что-то важное, но выбора ей не дают, поэтому она вместе с Марией Владимировной выходит из медкабинета и нехотя направляется в сторону лестницы, ведущей на первый этаж. Между ними повисает неловкое молчание. Кураторша начинает разговор первая. — Лизонька, ты можешь мне довериться. Скажи, пожалуйста, кто тебя избил, я сделаю так, что этого больше не повторится, а эти люди будут наказаны.       Лиза молчит, она никогда не скажет, кто это сделал. Она боится, что будет получать ещё сильнее. Когда-то она доверилась, рассказала, обидчиков пытались наказать, но сделали только хуже. Девочка тринадцати лет тогда лишилась самого красивого, как она считала, в себе. Андрющенко тогда толпой затащили в туалет, испинали и обрезали её длинные красивые волосы. С того самого момента девушка носит короткую стрижку, не считая, что в ней теперь есть хоть что-то красивое. — Я же уже сказала. — Лиз, это ведь неправда. Почему ты не хочешь говорить, что произошло на самом деле. — Я упала, правда. До свидания, Мария Владимировна, - брюнетка обрубает разговор и уходит. — Пока, Лизонька. Помни, пожалуйста, если захочешь выговориться, ты знаешь, где меня можно найти.       Брюнетка уже ничего не слышала, она погрузилась в свои мысли, достала и воткнула в уши наушники, включив подборку депрессивных треков, которая пополнялась каждый день.              Переходя дорогу, находившуюся около универа, она чуть не попала под машину. Из автомобиля тут же вылетел агрессивно настроенный мужик. — Ты чё, дура малолетняя, смотри куда прёшь. Жить расхотелось, больная? — мужчина орал так сильно, что, кажется, уже сорвал голос.       Девушка его не слышала, она спокойно прошла мимо, даже не заметив, что в паре сантиметрах от неё резко затормозило авто. Андрющенко будто выпала из реальности. На полпути из глаз сами по себе потекли слёзы, ком встал не только в горле, но и где-то в грудной клетке, стало невыносимо трудно дышать, ладошки и лоб начали потеть, голова закружилась, наушники уже давно выпали из ушей и висели на плечах. Знакомые для девушки симптомы вогнали её в чувство неконтролируемого страха, что создавал ещё большую проблему. Паническая атака. Последний раз она была в июне, сдача экзаменов и подготовка к ним выматывали и истощали организм брюнетки.       Мимо проходили люди, всем было всё равно. Вдруг чьи-то холодные руки коснулись ладошек Андрющенко. — Эй, слышишь меня. Дыши, так молодец. Смотри на меня, спокойно, всё хорошо, дыши, дыши. Да, вот так. Подожди, у меня водичка есть, держи, попей. Аккуратно, так. Андрющенко приходила в норму. Девушки присели на лавочку, стоящую неподалёку. — Спасибо. — Да пустяки, не за что. — Как это не за что, ты меня спасла, я твоя должница. — Не бери в голову. Как тебя зовут хоть? — Лиза, а тебя? — Виолетта, можно просто Вилка, — представилась девушка. — Красивое имя. — У тебя вообще-то тоже. — Нет, брось, самое обычное. — Нет, нет, нет. Елизавета! Красиво же. — Ну, ладно, соглашусь. У тебя очень красивые тату, мне нравятся, особенно этот полумесяц, необычно и клёво. — Спасибо, а у тебя татухи есть? — Одна. — Ооо, где, показывай давай. — Вот, на шее, — немного отодвинув край худи, девушка указала на надпись «Индиго». — Вау, ништяк! Мне нравится. Слушай, давай-ка я тебя провожу, мне не нравится, как ты выглядишь. — Да ладно тебе, я сама смогу, ты и так мне помогла. Я тебя, наверное, отвлекла от чего-нибудь важного. — Не особо, пошли давай, я хочу лично убедиться, что ты дойдешь до дома живая. Я всё равно просто прогуливалась, поэтому давай, как раз составим друг другу приятную компанию. — Ну, хорошо, пошли.       Встав с лавочки, девушки направились в сторону дома Лизы. Малышенко активно что-то рассказывала, а брюнетка внимательно слушала и кратко комментировала. Вскоре в глаза Виолетты бросилась тяжёлая походка новой знакомой, и она осмелилась спросить. — Лиз? — Что? Что-то случилось? — недоумевая, спросила Андрющенко, заметив смену голоса девушки рядом. — Вообще-то у меня такой же вопрос к тебе. Что с тобой, ты идёшь так, будто тебя толпой отпиздили и выкинули с лестницы, — Лиза молчала, она не хотела говорить, что та частично права. — Если ты не хочешь говорить, то так и скажи, я всё понимаю.       Андрющенко лишь слабо помахала головой в разные стороны, по щеке скатилась слеза, та быстро её смахнула, но Малышенко заметила это и лишь обняла девушку, без слов. Оставшуюся дорогу, Виолетта старалась поднять настроение новой знакомой, и у неё это отлично получалось. Лиза смогла забыть о боли во всём теле, восстановить все свои мысли в голове, сосредоточиться на позитиве. Она искренне смеялась с шуток татуированной и даже пыталась шутить сама, что очень даже хорошо получалось делать. Девушки подошли к дому брюнетки. — Слушай, мне неудобно, ты помогла мне, давай я угощу тебя чаем, ну, или кофе, у меня и то, и то есть. — Грех отказываться, давай. Поднявшись на четвёртый этаж, они прошли в квартиру Андрющенко. — Так, прошу, вот тут кухня, проходи, я пойду кофту сниму, а то жарко, и вернусь. Быстро скинув худи и натянув первую попавшуюся футболку, брюнетка вышла на кухню. Взгляд Виолетты упал на голые руки Лизы, и она впала в ступор. — Что не так? — А ты как думаешь? Кто тебя так? Откуда столько синяков? — Давай как-нибудь потом об этом поговорим, я не хочу сейчас, хорошо? — тихо, дрогнувшим голосом произнесла Андрющенко. — Ладно. — Так, тебе чай или кофе? — Давай кофе. — Окей. Ой, у меня же был где-то тортик, буквально вчера купила. Вот он.       Поставив на стол кофе, торт и чай для себя, Лиза присела напротив девушки. Просидев вот так, за разговорами, полтора часа, Малышенко начала собираться домой, девушки обменялись контактами, обнялись на прощание, и Виолетта ушла.       Лиза весь оставшийся вечер провела в раздумьях по поводу новой знакомой. Она даже не помнит, когда последний раз общалась с кем-то дольше пяти минут, при этом не чувствуя себя дискомфортно. Неужели она может завести друга, неужели есть такие люди, с которыми Лиза будет чувствовать себя спокойно? Оказывается, есть.