Ты похож на ангела...

Сегодня с самого утра у меня начался стартовый забег по местности, из-за того что шизи обнаружили моё местопребывание. Шизы — это марионетки, мозги которых прожрал вирус. Но они могли функционировать, наверное, лучше, чем обычный человек, силой тоже превосходили во много раз. Сообразительностью не обладали. В этой пустыне я нахожусь около почти пяти дней, я боюсь этих созданий, они в любой момент могут понять, что я не такая же, как и они. Я стараюсь не выдавать себя. Сегодня мне срочно нужно найти воду и еду, а иначе я долго не продержусь. Моя еда закончилась ещё на третий день. Оди. 04.02.2021. Девушка быстро закинула свою записную книжку в сумку и встала на ноги. Она осмотрела местность, чтобы, если что, не встретить нежеланных гостей, и, встав, начала двигаться в неизвестном ей направлении. Почти три года прошло с того самого понедельника, когда её мир рухнул. Почти три года с тех пор, как она в последний раз видела маму, папу и младшего брата. Три года скитаний, голода, страха и одиночества. Город, в котором она выросла, исчез. Оди остановилась на секунду, оглядывая бескрайние пески, простирающиеся до самого горизонта. Когда-то здесь были улицы, дома, школы, парки. Когда-то здесь гуляли люди, смеялись дети, ездили машины. Теперь — только песок. Он поглотил всё. Дома по самые крыши ушли в землю, точнее, в то, во что превратилась земля. Кое-где ещё торчали верхушки многоэтажек — серые скелеты, из окон которых сыпался песок при малейшем ветре. Но с каждым месяцем их становилось всё меньше. Пустыня пожирала город медленно, но неумолимо. Вспышка. Так это называли выжившие, которых она встречала в первые месяцы после всего. Вспышка изменила всё. Не просто вирус — что-то большее. Говорили, что ПОРОК проводил какие-то испытания, что-то пошло не так, и земля буквально начала превращаться в песок. Сначала окраины, потом центр, потом весь город. Люди либо умирали от вируса, превращаясь в шизов, либо бежали, либо оставались здесь — и их заживо засасывал песок. Оди видела это своими глазами. В первые недели после исчезновения семьи она ещё пыталась искать их. Ходила по городу, заглядывала в здания, расспрашивала редких прохожих. Но потом началось то, что позже назовут «Великим Оседанием». Земля задрожала, и дома начали уходить вниз. Не рушиться — именно уходить, медленно, будто песок засасывал их в себя. Оди тогда чудом выбралась из подъезда, в котором пряталась ночью. Дверь заклинило от перекоса, и ей пришлось выбивать окно на первом этаже и прыгать в сугроб — только это был не снег, а песок, горячий и сыпучий. Она бежала тогда. Бежала, не оглядываясь, пока город позади неё оседал, проваливался, исчезал. А когда остановилась — вокруг была уже пустыня. Она научилась выживать. Находить воду в заброшенных подвалах, которые ещё не до конца засыпало. Прятаться от шизов, которые рыскали по пескам в поисках живой плоти. Но главное — она научилась не сходить с ума от одиночества. Дневник стал её единственным другом. Она писала в него каждый день, даже когда не было сил. Писала о том, что видела, о чём думала, о чём мечтала. Иногда просто ставила дату и рисовала маленькое солнце — знак того, что она ещё жива. 04.02.2021. Три года с начала конца. Три года, как она одна. Оди тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и двинулась дальше. Сегодня нужно найти воду. И еду. И укрытие на ночь. И завтра — снова то же самое. И послезавтра. Такова теперь её жизнь. Бесконечный бег по бескрайней пустыне, которая когда-то была её домом.

***

Понедельник. 29.01.2018. Ничем не примечательный понедельник запомнился девушке навсегда. Вся её семья сидела в гостиной и завтракала. По телевизору шли новости про вирус, который распространялся с огромной скоростью. В дом постучали. Отец Оди пошёл проверять, кто это мог быть в такую рань. Посмотрев в глазок, он увидел пять человек в военной форме. Осторожно открыв дверь, мужчина спросил, что они хотят. Молча достав странную штуку из чехла, закреплённого на поясе, один из солдат поднёс её к его лбу. Отец испугался и поднял руки вверх. — Он заражён! — прокричал солдат. Его схватили и повели в машину. Двое солдат забежали в дом и забрали маму с братом. Вы наверняка задаётесь вопросом, где же была в это время Оди. Она была в своей комнате и собирала сумку в школу. — Мама! — крикнула она, спускаясь по лесенке, не понимая, что происходит. — Обыщи дом, мне кажется, тут ещё кто-то есть, — раздался голос внизу. Оди быстро юркнула под лестницу. Над её головой послышался топот. Потом топот раздался в обратном направлении — и всё стихло. Когда она вылезла, в доме уже никого не было. Уже почти вечер. Оди до сих пор не нашла даже укрытия, где могла бы переночевать. Глаза начали слипаться от усталости, ноги заплетались от беспрерывной ходьбы. В горле ещё с утра всё пересохло. Девушка буквально высыхала заживо. Но она всё ещё надеялась найти заброшенный супермаркет или что-то подобное. Вокруг не было ничего. Только песок. Бесконечный, жёлто-серый, уходящий за горизонт. Иногда из песка торчали куски арматуры — всё, что осталось от зданий. Иногда попадались ржавые остовы машин, на половину засыпанные. Иногда — человеческие кости, обглоданные шизами или дикими псами. Три года назад здесь были улицы. Она ходила по ним в школу, гуляла с подружками, целовалась с мальчиками в парке. Теперь парк — это песчаная дюна, из которой торчит верхушка детской площадки с проржавевшими качелями. Оди часто думала о том, что где-то под этими песками остались тысячи людей. Живых или мёртвых — теперь уже не важно. Они просто исчезли, как исчез целый город. И вдруг вдали, на горизонте, показалось огромное облако пыли. Буря. Оди была совсем не готова к ней. Вокруг не было даже выступа, за которым можно было укрыться. Буря подступала ближе и ближе. Ей ничего не оставалось, как продолжать идти, обмотавшись старым платком. Буря бушевала восемь часов. Всё это время девушка старалась идти вперёд, хотя и не знала, куда её это приведёт. Ветер хлестал песком по лицу, песок забивался в нос, в рот, в уши. Каждый вдох давался с трудом. Она чувствовала, как силы покидают её, как сознание начинает мутнеть. И вдруг впереди замелькали огни. Сквозь песчаную завесу пробивался слабый свет — несколько лампочек, горящих где-то в здании. Укрытие. Она почти добежала. Почти. Но силы окончательно покинули её, и она обессиленно упала на песок, потеряв сознание. Сколько она так пролежала, никто не узнает — даже сама Оди.

***

— Ребята, давайте, ещё немного осталось! — прокричал брюнет, жестом показывая идти за ним. — Том, Тереза больше не может идти, — одёргивая лидера за рукав, воскликнул азиат. Томас быстро взял её на руки. Буря ещё сильнее усиливалась, а расстояние до укрытия сокращалось. Вдруг один из ребят остановился. — Ньют, быстрее беги сюда, что ты там встал?! — окликнул светловолосого Минхо. — Тут человек! — закричал в ответ парень. — Ньют, он, наверное, мёртв, бежим быстрее! — прокричал Томас, опуская уже более-менее пришедшую в сознание Терезу и, взяв её за руку, побежал вперёд. — Это девушка, — приподнимая тело, ответил Ньют. — Её нельзя здесь оставлять. Он поднял её на руки и, немного прихрамывая, побежал догонять остальных. Ему на помощь подбежал Минхо и взвалил тело девушки на себя. Но мы не забываем про бурю, которая наступала им почти на пятки. Ребята бежали из последних сил, но песок замедлял их бег и отнимал их силы. Они не знали, кого нашли в песках. Не знали, что эта девушка скиталась одна по пустыне, которая когда-то была её домом. Не знали, что она потеряла всё и всех. Они просто спасали чью-то жизнь. Как делали это всегда. Потому что даже в этом мире, где всё превратилось в песок, ещё оставалось место для надежды.