В эту ночь.

– Куро? Ты чего не спишь? – она бесцеремонно вошла на кухню, обмотанная в плед в надежде хоть как-то согреться. Парень устало обернулся к ней. – А ты? – задал он встречный вопрос, одновременно насмешливо хмылясь. Девушка с нечитаемым выражением лица подошла ближе и замерла, опираясь бедром о столешницу. – Ты сначала ответь на мой вопрос. Повисло какое-то напряжённое молчание, до того как Куромаку вздохнул и отвернулся. Девушка смотрела на него выжидающе, прожигая требовательным взглядом. Он наконец обернулся обратно к её глазам, с той же насмешливой улыбкой на губах произнося: – Работа. – Мысли, – тут же за ним выдала она, в этот раз самой отведя взгляд. Со стороны Куромаку послышалось надменное хмыканье. – Столь глупая причина? – он язвительно уточнил, пытаясь задеть собеседницу. – Ты так говоришь, – строго же начала девушка, – пока сам не почувствуешь на себе, – но закончила свою речь добродушным хихиканьем. Куромаку издал неуверенное мычание. – Время "погрустить" лучше не нашлось? – пробормотала она, обращаясь непосредственно ни к кому. – Ночь – лучшее время для размышлений, – выдал он какую-то неумелую цитату, сказанную однажды Данте. На этот раз была её очередь смерить Куромаку насмешливым взглядом. – Какой ты упёртый, – надменно, но с каплей горести выдохнула девушка вердикт, вновь устремляя взгляд в пол. Куромаку снова хмыкнул. Этим вечером, столь прекрасным, когда Луна совсем позабыла смущённо прятаться за тёмными облаками, и светила ярко на землю, проникая и в комнаты сонных жителей, когда сверчки завели свою незамысловатую тихую трель, потрёпывая крылышками, когда светлячки сияли, искрясь, когда даже волки очаровано молчали, тогда они узнали чуть больше друг о друге.