Выжившие

      Подойдя к заброшенному супермаркету, Леви передал винтовку Микасе, а сам начал осматривать стоянку и её окрестности на наличие камней или других тяжёлых предметов. Благо такой нашёлся достаточно быстро: на обочине, рядом с брошенным и очевидно поломанным автомобилем стоял органайзер с инструментами. Свою функциональность они давно утратили, покрывшись ржавчиной и грязью, а значит, скорее всего были оставлены здесь ещё три месяца назад — в самом разгаре эпидемии.       Солнце медленно опускалось к горизонту, постепенно окрашивая небо в малиновые и оранжевые тона. Оно уже не было таким слепящим, как днём, и не грело, как в сентябре. Где-то далеко слышатся агрессивные вопли тварей, что через час станут властелинами вымерших улиц. Тревога тяжестью опускалась на плечи девушки, и только присутствие Леви не давало ей сесть на асфальт и расплакаться от безысходности. Рядом с ним она чувствовала себя почти как за каменной стеной, но редко давала ему об этом знать.       Звук разбитого стекла быстро выдернул её из раздумий. Весь день ушёл на поиски уцелевшего, а, самое главное, полного продуктов магазина. Найдя то, что им было нужно, они столкнулись с проблемами непробиваемых дверей и стеклопакетов. Потеряв около часа, и заметив, что начинает смеркаться, они быстро поехали в другие магазины, надеясь на успешное окончание вылазки; что всё как обычно не пойдёт по одному месту.       — Тебе особое приглашение нужно? Или, по-твоему, у нас много времени? — подойдя к ней, Леви отобрал у неё винтовку и посмотрел безразличным, леденящим душу взглядом.       Даже он был напряжён, поэтому чтобы не нервировать напарника ещё больше, Микаса вынула из набедренной кобуры пистолет, удостоверилась в его заряженности и, перехватив поудобнее, осторожно направилась к входу в супермаркет. Швырнула первый попавшийся под руку товар, проверяя наличие в здании ещё кого-то, но кроме эха ничего не последовало.       Всё так же держа наготове оружие, она взяла тележку, устремляясь в глубины помещения. Внутри было темно, в мясном и овощном отделах неприятно пахло, однако металлических запах крови и вонь разложений отсутствовали, а значит — и впрямь всё чисто. Здесь не превращались, никто не устроил тут место проживания. Второе, возможно, и к лучшему.       Найдя стеллаж с крупами, Микаса принялась сгребать всё, что только видела: рис, макароны, овсянка быстрого и нет приготовления, булгур, кускус. «Спустя три месяца, какие они на вкус?» — подумала Микаса, но тут же сделала вывод: «Вряд ли Леви это побеспокоит», — а раз так, значит, и её это тоже не должно волновать. Вскоре тележка доверху оказалась набитой еще и средствами личной гигиены, консервами, туалетной бумагой и жестяными банками с пивом.       Она уже собиралась возвращаться назад, к входу, но, услышав выстрелы, ненадолго застыла. Прислушалась: они исходили из их общей винтовки — значит можно не переживать.       На входе в супермаркет битое стекло монотонно хрустело под берцами и колёсами, в такт их движению. Выкатив наружу тележку, девушка на несколько секунд кинула взгляд на изуродованные тела тварей. Скривилась, и перевела взгляд на вытирающего приклад салфеткой Леви.       — Чёрт, нужно где-то найти автомат или пулемёт, — тихо выругался он, начиная помогать своей напарнице по выживанию складывать продукты в багажник.       — В моём участке есть хранилище, но я не знаю, всё ли на месте, — Микаса захлопнула дверцы, направляясь к пассажирскому сидению.       До эпидемии она работала майором в полиции Токио. Отучилась три года в академии, после нее — в юрфаке ради корочки о высшем образовании. Свою работу она любила, несмотря на то, что и её подруга Саша, и родители всячески отговаривали её. Работа сложная, не для женщины, пусть и зарплата хорошая. Но вскоре все свыклись с её профессией, более того, отметили положительные стороны. А с началом пандемии Микаса стала незаменимой в компании выживших. Подобным опытом могли поделиться немногие: лишь Леви, что работал в спецназе, и она. В группе их пара была единственной, кого можно отправить на вылазку, не опасаясь за жизнь.       Так, месяц назад им пришлось покинуть лабораторию Ханджи, для разведки обстановки в других городах и поиска нового убежища со всем необходимым оборудованием и благами цивилизации в связи с накаляющейся обстановкой в Токио. Это решение было обдумано трижды, если не больше, но по итогу оно оказалось ошибочным. Единственные люди, которые умели как следует обращаться с оружием, рациями и служебным транспортом оставили в весьма накаленной среде обычных гражданских. В столице численность превращений росла с неимоверной скоростью, поэтому Леви и Микаса не видели смысла возвращаться вдвоём. Точнее, считали это слишком опасной операцией и нецелесообразным решением.       Они держали связь с лабораторией, нашли убежище в небольшом посёлке городского типа, оборудовав его максимально комфортно для временного проживания. Наблюдали по возможности за тварями, искали пути борьбы с ними — не тратили время зря. Параллельно с этим пытаясь решить главную проблему: их возвращение в столицу. Пока существовал контакт с лабораторией, держались и они, но несколько дней назад связь окончательно оборвалась, подкосив менее устойчивую к стрессу Микасу.       В свои лучшие годы ей, помимо службы, хотелось жить абсолютно нормальной жизнью: видеться с немногочисленными друзьями, смотреть сериалы, вышивать крестиком, путешествовать, изучать что-то новое и интересное. Сейчас всё оборвалось, а новый способ жизни оказался для неё слишком сложным. Алгоритм её действий изменился на корню. Стал состоять из одного, главного, пункта: выжить любой ценой. Даже если придётся срывать с пальцев ногти, цепляясь за последнюю возможность, даже если придётся убивать себе подобных.

***

       «Абонент временно недоступен, перезвоните позже...» — звучало из динамиков телефона. Микаса обречённо выдохнула и сбросила вызов. Минута, проведённая в ожидании ответа, казалась вечностью, а гудки ещё какое-то время эхом раздавались в мозгах.       — Может, включим какую-то музыку? Потише? Я видела здесь кассеты, — кинув взгляд на экран блокировки, девушка грустно подметила: одиннадцать вечера, тридцать первое декабря.       Гараж какого-то частного дома оказался очень выгодным местом для пряток от тварей. Ни единого окна, кроме маленькой форточки сверху, прочные двери, старая мебель. Многие хранили хлам в гаражах, думая, что оно когда-нибудь пригодится. Пригодилось, но явно не им. Санузел, по такой же случайности, как и существование гаража, присутствовал. Из-за чистоплотности Леви его пришлось выдраить до блеска, и заменить ржавый смеситель новым.       Леви ничего не ответил, лишь пожал плечами, мол, поступай, как хочешь, и сделал несколько глотков пива. Настроение у обоих не было новогодним, однако Микаса изо всех сил старалась хоть как-то скрасить праздник. Она помнила, как когда-то давно, будто в предыдущей жизни, вместе с родителями украшала дом. Подавала стоящему на стуле отцу гирлянды, внимательно наблюдала за тем, как мама лепит рисовое печенье и готовит собу. Помнила, как горели разными цветами улицы, совсем недавно. Как под радостные вопли Саши смотрела на бенгальские огни. Как маленькая танцевала под весёлый музыку, с аккомпанементом в виде аплодисментов родителей.       — Линкин Парк, Нирвана, Еванесенс, Рамштайн... О, вот, Happy New Year. Хоть что-то, — Микаса вставила кассету, с трудом разобравшись в принципе работы плеера, и уменьшила громкость до минимума. Так, чтобы даже они, находясь на расстоянии двух метров, едва слышали.       Сев рядом с Леви, Микаса нагло забралась под плед, в который он был укутан, и положила голову ему на плечо. Тот, в свою очередь, не возражал. Не взирая на свою отчуждённость, ему удавалось понимать окружающих, особенно в такой ситуации. Так, наверное, девушка пыталась хоть как-то успокоить себя, утешив тем, что не всё так плохо.       — Как ты думаешь, мы сможем дожить до конца этого года? — переведя взгляд на маленькую форточку, через которую отчётливо было видно падающие снежинки, тихо спросила Микаса. На часах четыре нуля, настал две тысячи двадцать третий и вместе с ним ночь. Клонило в сон, но девушка старалась не уснуть, чтобы ещё чуть-чуть поперебирать в мыслях воспоминания и попытаться поговорить с... другом?       — Не знаю, — лаконично отрезал он, сделав ещё несколько глотков пива.       Песня давным-давно затихла, в воздухе царила тишина. Впервые за долгое время не напряжённая, немного отдающая забытым и утраченным спокойствием. Её лишь время от времени нарушали вопли тварей, ищущих себе жертву. Они оба надеялись, что в этом году им удастся связаться с лабораторией, удастся вытащить своих из Токио, удастся выжить и спасти мир, как бы по-идиотски это не звучало.       — С Новым годом, Микаса, — всё так же на пониженных тонах произнёс он, глядя на уснувшую у него на плече девушку.