Они - сплошное клише

За окном медленно алеет солнечный диск. Мерно тикают стрелки часов, которые, казалось бы, давно должны были стать пережитком прошлого. Как и винил, который был для секретаря чем-то вроде хобби. Так, новые технологии всегда приходят на смену старым, все меняется, но только не в жизни главного секретаря. Этот звук, разрывающий полную тишину, помогал собраться с мыслями, хоть немного отвлечься от дум о том, кто его совсем волновать не должен. Калеб определенно допустил промашку, позволяя наблюдателю приблизится слишком близко. Позволяя дотронуться до оголенной израненной души Это было так глупо Они были совсем разные, будто клишированный Инь и Ян. Наблюдатель, живущий в своё удовольствие и умеющий быть серьезным лишь в редкие моменты. Первое время секретарь видел его оторвой, весельчаком, которого волнует только свой подпольный бизнес, выпивка, азартные игры и запрещенные вещества. Винс привык видеть в главном секретаре «невозможного душнилу», которому даже значение слов «отдых» и «улыбка» незнакомы. И блондин отчасти был прав, ведь долгое время в жизни Калеба действительно не было ничего, кроме работы. Все же, быть на столь высокой должности — не развлечение. Мужчины видели друг на друге маски, выстроенные годами испытаний и душевных терзаний. Из таких, как они, боги делают сваи, их вгоняют молотом в плоть бытия, и вместо конфет награждают словами. Никто не способен был увидеть их настоящих, даже после появления сияния. Кавински просто не мог открыться Радану, и нет, дело даже не в убийстве второго. Просто..не тот человек. А Кейт, хотя и пыталась понять брата, но держала безопасную дистанцию. Да и куда ей до проблем старшего. Неужто своих мало? Но такие разные, оба израненные и не желающие никого к себе подпускать, дабы не ранить ни себя, ни их. Да и разве кому-то нужны такие, как они, давно забывшие значение слова «любовь»? Но в друг друге мужчины нашли понимание. Они не сразу принялись, подобно подружкам-сплетницам делиться своими проблемами, но каждый из них без слов понимал, когда второй загоняется сильнее привычного и просто оказывался рядом. Иногда даже слова были не нужны, успокаивала тишина и пребывание друг рядом с другом. Никто из них не хотел признавать очевидного. Калеб все так же боялся, ведь все, что ему дорого у того отнимают. Вырывают с корнем, оставляя груди зияющую дыру, закрыть которую до конца не представляется возможным. А Кавински, привыкший вести разгульный образ жизни и не обременяющий себя таким понятием, как «отношения», просто боялся привязаться, ведь.. да он сам даже не знал почему, просто до дрожи в пальцах боялся признаться даже себе. Оба боялись любить, ведь долгое время это чувство было им чуждо. Часы бьют десять, вырывая рыжеволосого от вечных мыслей и воспоминаний о прошлом. Пора возвращаться домой, где секретаря встретит пустая, до безумия идеальная и такая чужая квартира Планы меняются стремительно И новый план представляется в лице наблюдателя, неясно сколько поджидающим Калеба под дверью кабинета. Младший ничуть не удивляется, лишь закатывает глаза, скрещивая руки на груди. Блондин расплывается в коварной улыбке и наконец первым нарушает молчание: -Отлично, неужели ты наконец соизволил покинуть свою обитель бумажек и скуки. Я мог бы уже и состариться — поддел тот, окидывая главного секретаря задумчивым взглядом. Тот не обижается, лишь тихо фыркает, пропуская подкол мужчины мимо ушей -Думаю, ты итак достаточно стар. Древнее только пирамиды — парирует тот, растягивая уголки губ в слабой, но такой искренней улыбке —Какого черта, Кавински? У меня работа, а тебе больше заняться нечем? Или тебя веселит караулить меня под дверью кабинета? Вопросы сыпятся горой, но красные глаза лишь вновь окидывают мужчину взглядом, призывая замолчать, и, хмыкнув, Винс лишь подхватывает брата Кейт под локоть и спешно тянет в сторону лифта, не говоря более ни слова. Молчит и Калеб, понимая, что сейчас точно ничего не добьется. Что бы не задумал наблюдатель, он будет к этому готов «Или нет» — добавляет про себя мужчина, когда джип тормозит где-то на окраине леса, у самого купола. Винс ни на минуту не прекращает заговорчески улыбаться и едва ли не вытягивает младшего из машины, усаживая на лавочку, с накинутым на неё пледом, там же на небольшом подносе стоит пара бокалов и бутылка первосортного вина семилетней выдержки -Это особое место — бросает Кавински изумленному секретарю и кидает задумчивый взгляд на массивное треугольное отверстие в куполе. Там, за ним, совсем нет жизни, но жизнь есть здесь и сейчас. Так разве можно проживать ее так бесцельно? — такую простую истину извлек для себя недавно мужчина, что стало толчком к сегодняшней идее поездки — О нем не знает никто, кроме меня, прихожу сюда подумать о жизни, о бренности нашего бытия С уст наблюдателя срывается тихий смешок, желая разгладить морщинки на серьёзном лице рыжеволосого. А тот молчит, то ли не зная, что сказать, то ли раздумывая над ответом. Наконец прокашлявшись, он слабо улыбается, поднимая глаза к небу и наблюдая за луной -Здесь очень живописно. Да и луна сегодня красивая, не правда ли? — бросает Калеб, наблюдая за белым диском и избегая смотреть на блондина, сидящего рядом. Он сделал свой шаг, и шагнуть ли навстречу решать только самому Винсу. И тот тихо смеется, запрокидывая голову и тоже наблюдая за массивным небесным телом —Ты как ребёнок, главный секретарь Но секретарь молчит, до побеления костяшек сжимая кулаки от осознания того, что смеется Винс именно над ним. Надумал себе всякого, чтобы потом что? Разочароваться в себе и людях. Блондин кидает на младшего задумчивый взгляд, глядя на то, как тот разочарованно закусывает губу и все же принимает его маленькую игру -Такая красивая, что умереть можно — тихо отвечает тот и под изумленный вздох Калеба наполняет бокалы алой пряной жидкостью Да, они нашли себя. За масками и насмешками, нашли запрятанную где-то в уголке нежность. Неизвестно, сколько это продлится, но пока они будут держаться друг за друга, будто за спасательный круг. Потому что, теперь каждый из них это признал, они дополняют друг друга. Да, как бы клишировано это не звучало.