Слезы ангела

Слезы ангела Пролог Замерзшие руки подрагивали. Очередная спичка сломалась, ободрав боковую поверхность коробка. Иван смял сигарету и выбросил её в воду, оставив надежду прикурить. Ранние сумерки надвигались с противоположного берега, скользили по безжизненной, серой как свинец воде. С той стороны в окнах многоэтажек загорелись тусклые огни, вспыхивали, похожие на улыбку с выбитыми зубами гирлянды уличных фонарей. Иван поскреб заросшую темной жёсткой щетиной щеку и опустил пачку сигарет в карман. Пальцы снова нащупали холодный скользкий бок бумажного конверта. По телу пробежала дрожь. Он плотнее закутался в тонкий коричневый плащ и побрел, сам не зная куда. Люди, машины, улицы все сливалось перед  глазами в сплошное серое пятно. Проклятый город. Но так ли это? Может, проклят он сам? Иван брел и брел, не разбирая дороги, пока не ощутил, что вот-вот потеряет сознание. Перед ним из пепельных сумерек соткался бледный, плачущий ангел, обнимающий хрупкое тело ребёнка. Обессиленный Иван прислонился к холодной, покрытой сетью маленьких трещин и мхом поверхности статуи и закрыл глаза. Чёрные мошки плясали под закрытыми веками, в ушах гулко стучало сердце. Непослушными руками он вытащил из кармана конверт, надорвал верхний край пальцами, трясущимися как у припадочного. Печатные строчки скакали перед глазами, точно ужаленные скоморохи на свадьбе князя, и не хотели складываться в слова, стук сердца заглушал все остальные звуки. Удар. Ещё один. Отрицательно. Иван зарыдал в голос, скомкал бумагу и бросил под ноги. Когда облегчение и страх схлынули вместе со слезами, он снова мог рационально мыслить. Вытащил из кармана пачку сигарет, прикурил. Тонкий сизый дымок убегал в бесцветные небеса и растворялся в них. Сегодня он успокоится, а завтра начнёт все заново. Рано или поздно... он найдёт... В глазах снова защипало. - Добрый вечер, сын мой. Что привело тебя на церковное кладбище? - Иван подскочил, услышав за спиной тихий спокойный голос. - А, это ты, Иван, - отец Артемий подошёл и тоже присел на край холодного постамента. Иван выдохнул, и заставил себя вернуться обратно. - Ну, как успехи? - отец положил на колени чёрный магазинный пакет, в котором что-то подозрительно звякнуло. Иван посмотрел в сторону на стройные ряды терявшихся в темноте крестов, суровых призраков с выцветших от времени фотографий, опустил голову и промолчал. - Никак, значит. Но ведь это же хорошо. Остаётся надежда... Иван горько хмыкнул и рассмеялся. Отец вздохнул, покачал головой и  зашуршал пакетом. Бутылка красного вина явилась на свет и перекочевала в ледяные руки Ивана. - Нес на причастие... но тебе нужнее.  И не сиди тут долго, совсем уже посинел. Отец встал, отряхнул чёрное одеяние и пошёл в сторону дверей храма, из которых лилось теплое, мягкое сияние. Бодрый старик с опущенными плечами, но прямой спиной. Иван посмотрел на бутылку в своих руках и неожиданно, хриплым голосом крикнул вдогонку: - Вы презираете меня, отец? За то, что я сделал... Старик остановился, бросил через плечо печальный взгляд, немного помолчав, ответил: - На все воля Божья. И его суд. Первая мокрая снежинка сорвалась с неба,  упала на плачущее лицо ангела и скатилась по щеке живой слезой.