Вы ведь думали обо мне, так?

      Сначала укол, за ним шла резкая боль по всему телу, что разрывала изнутри чуть ли не буквально насмерть, а после.. После, кажется, Лариса видела действительно обеспокоенное лицо одной из своих самых странных, но до чëртиков интересных учеников. Тёмные, всегда безэмоциональные глаза теперь сверкали.. чем-то, напоминающим извинения, скорбь и беспокойством.       Да, это последнее, что директриса запомнила, перед тем, как очутилась где-то в темноте. Иногда в ней слышались голоса, на которые женщина бежала, желая поскорее выбраться из этого странного места. Хотелось узнать, чем всё закончилось, знать, что случилось с Торнхилл и Тайлером, живы ли остальные ученики!       «Признайтесь, вы переживаете и за меня, так?» – раздался чей-то голос в этой темноте. Спокойный, тихий, и очень знакомый. А дальше тишина и собственные мысли.

***

      – Она так и не пришла в себя, – в очередной раз за неделю говорит всë тот же докторишка, когда на пороге больницы Джерико появляется небольшая мрачная фигурка девушки. – Мы не можем тебя впустить, понимаешь? Ты не родственник, чтобы тебя можно было впустить так легко и просто.       – Боюсь, если вы не дадите мне увидеться с директрисой, то она, если и придёт в себя, наверняка больше не захочет и дальше снабжать ваше пресловутое место деньгами, дорогими аппаратами и медикаментами, – спокойно ответила ученица академии. Её тёмные и безэмоциональные глаза уставились в светлые напротив, прожигая насквозь. Мужчина, так и не успев возразить, лишь проводил взглядом посетительницу, которая уже стремительно направилась по коридору в знакомую палату.       Уэнсдей не переносила больницы всей душой. Неужели кто-то и вправду будет любить место, где пытают во благо? Пытки на то и созданы, чтобы человек страдал и находился при этом между жизнью и смертью, а не для того, чтобы потом он бегал по улице и улыбался-обнимался. Энид так делает, но ей простительно. Энид не такая, как все эти людишки.       Пойдя ещё несколько дверей, Аддамс бесшумно прошла в палату, где лежала директриса Уимс. Бледная, потрепанная, будто оживший труп. Но не отметить тот факт, что Лариса и так является ожившим трупом, было невозможно. Оценив этот небольшой каламбур, Уэнсдей присела на стул напротив койки женщины. Спина всё также была прямая, ножки и ручки вместе.       – Поверьте, ни смерть, ни кома не поможет вам избежать мой вопрос. Вы иногда говорите, будучи в коме, мисс Уимс, и не раз упоминали то, что вам интересно, чем всё закончилось. Может, это нечестно, – Уэнсдей на мгновение еле приподняла уголки губ, выдавая беззвучную усмешку, – но мы договорились с вами, что я расскажу вам всё, когда вы ответите на мой вопрос – признайтесь, вы переживаете и за меня, так?       Но ответом было лишь молчание. Лариса так и не приходила в себя. Это был уже восьмой день комы.

***

      – Вещь просил передать вам это.       Так начался двенадцатый день комы Ларисы. Уэнсдей заявилась с утра пораньше, чтобы в этот раз подольше посидеть. Она читала как-то раз, что если с человеком, который находится в коме, чаще разговаривать, то он быстрее из неё выйдет. А между этими двумя однозначно ещё не все вопросы были решены.       На прикроватную тумбу опустились три цветка белых роз, перевязанных чёрной лентой, любимым цветом Уэнсдей.       – В академии всё так же скучно. Везде шум и назойливые ученики. Удивительно, что в вашем кабинете всегда тихо. На него наложены какие-то чары? – интересовалась девушка, глядя в окно. Ответа не было. – Что ж, как знаете.       На минуту Аддамс замолчала, обдумывая, что ещё можно сказать.       – С Ксавье сняли все обвинения. И он подарил мне этот телефон. – Пальцы ловко ухватились за современный гаджет и вытащили его из кармана. – Я удивлена, что он не подарил его в каком-нибудь фиолетовом цвете. Фиолетовый – не мой. Такой бы цвет подошёл бы Энид, меня же устраивает нынешний чёрный. Теперь даже вне стен школы мы можем обсудить то, что было недавно.       Несколько часов Аддамс от нечего делать разговаривала с директором о том, как она любит издеваться над братом, какая Энид временами странная, а под конец своего необычного «сеанса» снова задала вопрос, который уже двенадцатый раз остаётся без ответа.

***

      Аддамс стояла в кабинете директора, опираясь двумя руками на рабочий стол. Сегодня она была эмоциональнее, чем обычно. Смотря прямо на старшую, она не могла сдержать это глупое моргание.       – Все эти совместные походы в ту забегаловку после сеансов у этого пресловутого психолога меня настораживают, – наконец выдала Уэнсдей, спустя несколько минут молчания. – Вы явно чего-то хотите, не так ли, мисс Уимс?       Лариса, сидя в своём кресле, лишь посмеялась и закрыла ноутбук. Сейчас ей не до работы, раз уж Аддамс сама пришла поговорить.       – Определённо да, мисс Аддамс, – кивнула женщина. – И вы прекрасно знаете чего именно.       – Между мной и Тайлером ничего нет, даже не пытайтесь свести меня с ним только для того, чтобы я перестала быть «изгоем среди изгоев», – тихо, почти шёпотом сказала девушка, вызвав тем самым очередной приступ смеха собеседницы.       – Глупости, какие глупости! – Женщине пришлось осторожно утереть слезу, чтобы не испортить макияж. – Уж точно не в моей компетенции сводить своих учеников в отношения. – Вдох, выдох, и директор успокоилась. – Просто хочу показать тебе, что никто в этом месте не навредит тебе, тем более я.       Маленькая чёрная фигурка стремительно покинула кабинет уже через пару мгновений, оставив мисс Уимс наедине с работой. В тот день Уэнсдей не спала всю ночь.       Этой ночью она также не спит. Завтра тринадцатый день комы директора. Хотя, кажется, уже сегодня. Выйдя из-за стола, девушка бесшумно прошла к окну и вышла на улицу. Энид сегодня снова перевоплощается, и в комнате без неё стояла давящая на уши тишина. На улице сегодня было ветрено и освежающе прохладно.       Перед глазами снова вспыхнуло воспоминание.       Директриса в тот день действительно была недовольна поступками Уэнсдей. Что она тогда сделала? Кажется, напугала детей из Джерико, познакомив их с Вещью. К вечеру же попыталась сбежать из академии.       – Какая же ты несносная. – Фраза директора подразумевала собой гневное высказывание, но сейчас оно звучало как.. комплимент? Это было странно.       Этим вечером Аддамс была вынуждена делать свою домашнюю работу прямо под взором Ларисы в качестве наказания, однако даже тут ученица решила играть по своим правилам – взяв всё необходимое, она беспардонно обошла стол директора и села на пол, слева от самой Ларисы. Разложив все учебники поудобнее, Уэнсдей принялась за работу.       – Если ты следишь за осанкой, то такое положение делает всё только хуже, – невзначай сказала Лариса, но замечание осталось проигнорированным.       За тот вечер больше не было произнесено ни слова. Лишь под конец, когда плечи, спина и шея действительно стали болеть, Уимс предложила свою помощь.       – Если вы меня задушите, то я буду рада умереть в спокойствии, – своеобразное согласие. И тёплые ладони Уимс осторожно легли на плечи младшей, разминая затекшие мышцы.       Тряхнув головой, Уэнсдей перевела взгляд с окрестностей на свои руки. Как же ей повезло, что она краснеет незаметно.       Уэнсдей теперь бывала чаще у директора, чем в компании Энид. Иногда просто делала домашнее задание, отрабатывая так провинности. А иногда приходила туда, чтобы отдохнуть от всех и поговорить с тем, кто мог если не полностью понять, то хотя бы попытаться.       Так и сегодня. Сев слева от кресла директора, ныне на излюбленном месте, Аддамс уткнулась в учебник, лениво штудируя его.       – Уэнсдей, ты уверена, что сидеть тут хорошая идея? В прошлый раз тебя потеряла мисс Синклер, не забыла? Вдруг тебя снова потеряют? – осторожно спросила Лариса, откинувшись на спинку кресла.       – В этот раз все предупреждены – если кто-то будет искать меня, того лично повешу над своей кроватью, – раздался спокойный голосок снизу. Эта ученица как всегда добра и мила, прямо как диснеевская принцесса. – Тут спокойно и тихо, это то, что мне нужно. Сегодня у вас не получится выпроводить меня, мисс Уимс.       В следующую секунду всё тело девушки напряглось, но также быстро и расслабилось. Это всего лишь тёплая ладонь директрисы осторожно поглаживает Аддамс, как своего питомца.       – В следующий раз если позовёте на кофе, осмельтесь уже сделать то, что так хочется. Ходить вокруг да около бесполезно, – вдруг сказала девушка, заставив напрячься уже Уимс.       – Точно, несносная, – посмеялась она в ответ.       Сильно зажмурив глаза, Аддамс снова затрясла головой, как бы выкидывая эти воспоминания из памяти.       – Кажется, я схожу с ума. Но это точно не так, как я представляла, всё намного хуже, – сделала вывод ученица, сжимая кулаки.

***

      Сон был странным. Не сказать, что и предыдущие сны были зрелищем адекватным, но сегодня всё было ужаснее некуда. Сначала воспоминания о Гуди Аддамс, разоблачении Торнхилл, смерти-несмерти мисс Уимс и.. Игра фантазии? Но всё было настолько ярко и чётко, словно напоминало очередное видение.       Во второй половине сновидения Уэнсдей наблюдала за тем, как она же сидит на коленях Ларисы и позволяет себя обнимать. Длинные пальцы свободной руки осторожно перебирают косичку, пока сама Уимс что-то еле слышно шепчет ученице. Аддамс-из-сна на это лишь чуть отстраняется, чтобы посмотреть в глаза старшей, неприкрыто ухмыляется, а после..       Звук будильника Энид, содержащий в себе какую-то попсовую песню на полной громкости, действительно напугал девушку. Сама же Синклер, выключив устройство полностью, продолжила спать.       – Вещь, могла ли Гуди меня обмануть? – спросила Уэнсдей, резко принимая сидячее положение. Плечо тут же предательски заныло. – Только теперь вместо обычных видений я вижу вещие сны. Они действительно ярче обычных моих любимых кошмаров.        Вещь показал жестами, что и понятия не имеет, на что Аддамс чуть нахмурилась. На сборы ушло минут пять, если не меньше, а вот на пробуждение подруги минут двадцать. Зачем ей в выходной надо было просыпаться так рано – знала только сама Энид. Но, кажется, ей тоже надо было в Джерико, потому ещё с вечера она попросила подругу разбудить её. Аддамс позволила называть их подругами после той ночи, когда все тайны Торнхилл и Тайлера вскрылись, и с той ночи, когда мисс Уимс..       Сглотнув, Уэнсдей откинула мысли прочь. Всё, они с Энид подруги. На этом можно было и закончить.        Дорога до Джерико была спокойной настолько, насколько это было вообще возможно. Синклер, надеясь пройтись с подругой по магазинам, расстроилась, когда услышала в ответ, что Уэнсдей уже знает, чем она займется, а потому ей уже пора.        – Я думала, мы погуляем чуть-чуть. Ты так и не отплатила мне за порванный подарок в том ужасном домишке! – напомнила оборотень, выпустив коготки. Злится.        – Энид... – вздохнула Уэнсдей, моргнув. – Ладно. Сейчас десять утра. Встречаемся в час у антикварной лавки. Зайдем сначала туда, а потом пойдем по твоим приторно-розовым магазинам.        Синклер счастливо заулыбалась и крепко обняла Уэнсдей, на что последняя лишь шумно выдохнула. Ладно, хоть Энид и любит обниматься, делает она это лишь тогда, когда её берут сильные положительные эмоции. Чем-то они с Аддамс похожи.        Что ж, её ждала мисс Уимс, которая так и не ответила на вопросы.       Уэнсдей бесшумно прошла в кабинет вслед за директором. Намечался серьёзный разговор, ведь буквально десять минут назад Аддамс на глазах у многих учеников попыталась пригласить Ларису на свидание. Почему именно попыталась? Уимс успела перебить речь Уэнсдей и прикрыть ей рот рукой, после чего увела со двора.       Женщина прошла к камину и шумно выдохнула.       – Мисс Аддамс, понимаете ли вы, что вы чуть ли всё не испортили? – заявила Лариса, оборачиваясь на ученицу. Та смотрела исподлобья прямо в голубые глаза. Интересно, за маской безразличия хотя бы капля сожаления присутствует или нет?        – Что я могла испортить, мисс Уимс? Мне кажется, ещё вчера мы обсуждали с вами это, и я четко дала понять, что отношение других ко мне, вам и нашим странным взаимодействиям, для меня не проблема. Мне в принципе всё равно на то, что думают эти пустоголовые, – спокойно ответила ученица, скрестив руки на груди.        – Я знаю и помню, о чём мы вчера говорили, не стоит напоминать.        – И о чём же? – перебила девушка, щурясь.        Лариса устало вздохнула и, пройдя к своему столу, упала в кресло. То откатилось ближе к окну, и женщина перевела взгляд на улицу. Действительно невыносимая девчонка.        – О том, что тебя тревожит твоё состояние, что тут, рядом со мной, тебе спокойнее, будто бы ты в одиночестве. но на деле ты в моём обществе. Что ты сходишь с ума. когда видишь меня, но это, как я поняла, это нормально, и что ты требуешь от меня свидания.        – Вы уже неделю ничего не делаете, я решила взять инициативу в свои руки.        – Я понимаю, мисс Аддамс, но не надо делать это при всей школе, прошу вас. Если тебе всё равно, то лично я не хочу лишних вопросов к своей персоне. И надо ли оно тебе?        Уэнсдей, которая успела перевести взгляд на рабочий стол, резко подняла глаза обратно на женщину. Лариса, впервые за весь вечер, смотрела на неё с теплом. Аддамс пару раз моргнула, стараясь держать себя и свои эмоции в руках.        – Ответь мне, пожалуйста. Мне интересно, правда. Я не отталкиваю тебя, если тебе так кажется.        – Это глупый вопрос. Если бы не надо было, я бы не сделала того, что сделала пятнадцать минут назад, и тем более не стояла бы прямо сейчас перед вами, обсуждая мои эмоции и чувства, которые я тщательно пыталась скрывать, а вы их наоборот раскрывали и раскрывали. – Аддамс заметила, что мисс Уимс хотела что-то сказать по этому поводу, и поспешила перебить: – Меня не заботит разница в возрасте, мне также и на это плевать.        Лариса вздохнула и тихо посмеялась. Догадливая девочка.        – Можем ли мы перенести разговор на следующее твоё наказание? У меня ещё есть дела, и я хотела бы их закончить. Предположу, что тебя тоже ждут друзья или дела.        Следующего наказания уже не было. Уэнсдей просто не успела. Зато сейчас ещё успевает на встречу с директором, всё также лежащей в коме. Дежурный врач, устав бороться с загадочной мрачной девушкой, сегодня пропустил её без привычного диалога. Знакомая палата встретила лёгкой прохладой, запахом медикаментов и словно спящей директрисой.        Закрыв за собой дверь, Уэнсдей оставила рюкзак на вешалке, и сама прошла внутрь. Стул был пододвинут ближе к койке, и девушка села напротив старшей.        Разговоры были такими же, как всегда. Сначала рассказы о том, как продвигается жизнь клуба Юджина, к которому присоединились Ксавье и Энид буквально вчера, о том, как глупы её ровесники, и о том. что вчера Ксавье попытался позвать её на свидание. Удивительно, что ситуация была похожа на ту, которую сегодня успела вспомнить сама Аддамс только теперь на её месте был Ксавье, а она сама на месте Ларисы. Ноль реакции на все истории.        – Пожалуй, мне пора, я обещала Энид сходить по магазинам. Перед этим я бы хотела зайти в антикварную лавку. – Уэнсдей поднялась со стула, смотря теперь свысока на директора. – Меня раздражает то, что вы до сих пор в коме. Глупо наверное, так думать, но у меня ощущение, будто вы так стараетесь избежать разговора. Не думайте, даже если вы умрёте, то я вызову ваш дух из мира мёртвых и точно измотаю так, что вы будете мечтать об исчезновении.        – Вызывать из мира мёртвых тебе некого, я ещё не умирала.. – раздался слабый голос, когда Уэнсдей только положила руку на ручку двери. собираясь выйти. Знакомый голос заставил замереть на мгновение. Обернувшись, Уэнсдей тут же столкнулась взглядом с голубыми глазами директрисы, как и раньше улыбающейся ей с теплом и любовью. Только ей одной доступна такая привилегия.        – Вы.. Вы живы, – еле выговорила ученица и, отложив поход в лавку, вернулась к койке старшей. Лариса выглядела всё также слабой и бледной, зато уже живой и улыбающейся. Заметив поднимающуюся хилую руку, Уэнсдей тут же упала перед мисс Уимс на колени, чтобы та не тянулась вверх. Прохладная ладонь опустилась на макушку ученицы, осторожно погладила и опустилась на ладошку, что схватилась за простынь.        – Как только мне станет легче, я отвечу на все твои вопросы, обещаю. – Лариса тихо посмеялась и прикрыла глаза. – Но на один отвечу сейчас, после чего ты позовешь доктора. Да, я определенно переживала за тебя. И даже больше, чем за себя.

***

       С того дня прошло где-то пару месяцев. Возможно, мисс Уимс шла на поправку быстрее среднестатистического нормиса только потому, что не являлась этим самым нормисом. Но уже через пару-тройку недель она практически полностью пришла в себя, стала бодрствовать больше пяти часов в день. И теперь Уэнсдей дольше сидела вместе с директрисой, обсуждала с ней свежие сплетни, добытые прямиком от хорошего и надежного источника в виде Энид Синклер, обсуждали также и то, что произошло после встречи с Торнхилл.        В середине второго месяца мисс Уимс готова была выписываться и возвращаться в Невермор. Конечно, ей всё ещё требуется отдых, но ученики без неё точно разнесут академию. Да и Аддамс снова стала терроризировать вопросами, которые должны решаться исключительно тет-а-тет.

***

      Мрачная фигурка во всём чёрном поднялась на тот этаж академии, где ученики бывают редко. На часах было уже поздно, но очередной сон-видение заставил проснуться и решить всё прямо сейчас, не дожидаясь ни утра, ни дня. Даже такую непробиваемую девушку, как Уэнсдей Аддамс, стали донимать гормоны, переходный возраст и, наверное, подсознательное желание быть с кем-либо в отношениях. Или это очередной подарок от матери, любящей лобызаться с мужем чуть ли не каждые две минуты. С Тайлером целоваться было неприятно, в частности из-за щетины. В этом плане девушки будут лучше.        Лариса ещё не спала, это было видно благодаря свету, пробивающемуся из-под щёлки между дверью и порогом, а значит разговор был неизбежен.        Войдя без стука, Аддамс тут же прильнула к столу, за которым сидела мисс Уимс, и чуть нахмурилась. Как только голубые глаза встретились с карими, почти чёрными, Уэнсдей молча и беспардонно отодвинула подальше ноутбук, остальные бумажки скинула на пол, и сама залезла на поверхность. Директриса покорно молчала и наблюдала за тем, как Аддамс на четвереньках пересекла небольшую поверхность стола, уселась на край напротив женщины и свесила ноги.        – Несносная девочка, – посмеялась на это мисс Уимс, позволяя упереться ногами о своё кресло. – Время отбоя, не забыла? Ты должна спать.        – Я и спала. Но мне надо поговорить с вами, не забыли? Вы так и не ответили на мои вопросы.        – Задавай, они определённо будут легче всех тех таблиц, которыми я занималась сейчас, – вздохнула Лариса, прикрывая глаза.        – Когда вы позовёте меня на свидание? Когда вы осмелитесь поцеловать меня? Когда вы предложите встречаться? Вы не я, вас читать проще, чем книгу по квантовой физике. Вы отмазываетесь, что вы уже не в том возрасте, но ваша заинтересованность во мне, ваше поведение – это всё выдаёт вас.        – Мисс.. Уэнсдей. Я не отмазываюсь, я говорю по существу. Мы с твоей матерью ровесницы, не забывай. – Лариса выждала кивок от ученицы. – Но, так понимаю, ты не отстанешь с этим. Если ты так хочешь всего этого, то я не смогу запрещать тебе этого, ведь..        – Глупо отрицать то, что я вам интересна, – закончила за неё Уэнсдей. Спустившись со стола, Аддамс уселась на колени к мисс Уимс. Было сложно пустить кого-либо в свою зону комфорта, учитывая неудачный поцелуй с Тайлером, но, кажется, Лариса особый случай. Директриса осторожно обняла девушку, укладывая её голову на своё плечо. Напомнило сон, в котором девушки также сидели в этом кабинете, особенно тогда, когда Лариса стала что-то шептать ей на ушко. Кажется, это было обещание вместе погулять по вечернему Джерико, выпить эспрессо и просто поговорить о будущем. Как и во сне, одна из кос оказалась в ловких пальцах мисс Уимс, а шепотки так и не замолкали.        Чуть отстранившись, Уэнсдей посмотрела в голубые глаза женщины напротив, с неприкрытой ухмылкой перехватила её руки, и приблизилась к лицу.

Сон действительно был вещим.