Раскрыть её сердце

Две недели спустя. Невермор.

Я разложила вещи по комнате, не без тревоги глядя на пустые кровати. Уэнсдей должна приехать только послезавтра, на день открытых дверей. Сейчас же в школе было тихо. Приехала лишь часть учеников, я же решила выехать с запасом, чтобы оказаться подальше от осточертелого мне дома и съевший все мозги семьи. Тревога внутри меня нарастала, заставляя меня то нервно метаться по комнате, то бездумно пялится в телефон, то высовываться из-за перил террасы. Наступления ночи я боялась. Как ребёнок, впервые оставшийся ночью без родителей. Поэтому когда на улице стемнело, я первым делом позвонила Энид. Проговорив с ней минут сорок о палёной косметике, её похождениях в волчьем обличие, моей напасти и планах на завтра, я повесила трубку. Ну часах было десять вечера. Неприятное чувство опасности жгло изнутри, что явно не добавляло уверенности. На часах было одиннадцать вечера, а я всё ворочилась в кровати. С собой я притащила ночник, который горел сейчас на столе. Чем больше я думала о роже в глазке, тем страшнее становилось. Я снова схватила телефон и открыв тик ток, нервно зали стала ленту рекомендаций. Энид должна была быть здесь уже завтра. Зато первокурсников было пруд пруди. Увы, лучше от этого не становилось. Особенно напрягала девочка с даром невидимости. Только Бог знает, не стоит ли она сейчас надо мной, или не забралась ли под кровать, чтобы посреди ночи довести меня до инфаркта внезапным «Уууу!», ведь что-то мне подсказывало — она в очень даже в состоянии такое провернуть. Вообще, лёжа в одиночестве в пустой комнате, я бы не отказалась даже от такой компании. Раньше я не испытывала этой горючей смеси дискомфорта — тревога, страх, чувство одиночества и моё любимое — неопределённость. Мортиша так и не дала внятного ответа на то, кто же чёрт возьми торчал у моей двери и до усрачки пугал меня. В школьной библиотеке, а так же в библиотеке Белладонны, так же я ничего не обнаружила. Интернет я прошерстила ещё дома. Было несколько пугалок с описанием чего-то подобного, но авторов я так и не нашла. Поэтому сейчас создавала ложное чувство комфорта, лёжа в постели с одеялом до шеи. Варилась я так минут 15, затем не выдержала и столкала одеяло куда-то в ноги, с облегчением ощутив ночную прохладу. Ночью подскочила как ошпаренная. Сначала не допёрла, какого хрена происходит, потом вспомнила кошмар, в общих чертах описывающий мою смерть. Плохой знак. Даже для изгоя. Даже в Неверморе. Потом поняла ещё кое-что — ночник-то, твою мать, не горел. А оставаться в темноте у меня сейчас желания не было. Боже, дай мне сил пережить этот период. Я попыталась включить ночник, но он старательно посылал меня нахуй, включаясь на минуту и отключаясь. К коктейлю эмоций примешалась ещё и злость на чёртову китайщину. В итоге ночник был покрыт четырёхэтажным матом, призван гореть в аду, а в заключение отправлен в полёт с террасы. Лишь спустя секунду я поняла, что результат моей злости на ночник стал двумя причинами опасения — во-первых, он мог случайно проломить черепушку ночному гуляке-ученику. Во-вторых, я осталась без ночника, а значит, осталась без света, без ощущения безопасности, без предмета, купленного за 56 долларов. Вообще-м, вся во власти чудовищ. Ужасно и несправедливо. Но, впринципе, я привыкла. Следующие минут 20 я провалялась в постели, старательно считая овец. Сбилась со счёта на 435 и дальше начинала по кругу. Но, хвала Богу, сон всё же соизволил ко мне явиться и заставил смыкать потяжелевшие веки. Перед тем, как провалиться в царство Морфея, я успела подумать о том, что шорох, услышанный секунду назад, был вызван порывом ветра, которого я так и не ощутила перед тем, как погрузиться в темноту. Проснулась я от радостного визга и тела, упавшего на меня. Перепугавшись, я едва успела остановить руку с зажатым в ней ножом, чтобы не прикончить лучшую подругу. Было бы нехорошо. Благо, я сразу успокоилась, а Энид ничего не заметила. Сунув нож на место, между матрасом и каркасом кровати, я обняла Энид, с облегчением поняв, что я больше не одна. День прошёл хорошо. Даже слишком. Параноидальные мысли про пир перед казнью пришли уже ближе к ночи, когда мы с Энид расположились на её кровати, играя в настолку. Я быстренько отогнала их и с победной улыбкой сделала решающий ход, в пух и прах сокрушив Энид. Потом мы порылись в её шкафу, слопали половину прихваченных ею шоколадок, и довольные принялись обсуждать проведённые летние каникулы. Пару раз отгоняли от комнаты назойливых первогодок, для которых стали кумирами, поделились сплетнями о новых учителях и довольные, позвонили Уэнсдей. Я не заметила, как наступила ночь. Едва свет выключился, а мы оказались каждая в своей кровати, все мои органы чувств обострились. Я лежала на спине, глядя в потолок, слушая тихое сопение Энид и редкое уханье проснувшихся сов. Цикады стрекотали под окнами, по террасе кто-то ходит. По террасе кто-то ходит? Блять переблять, давайте не надо, а? Я почувствовала, как волосы на макушке встали дыбом, а по коже забегали мурашки от пристального взгляда, направленного на меня из темноты. Чьё-то присутствие рядом, буквально в пяти метрах. И тут меня обуял настолько животный страх, что голова закружилась, в горле встал ком, а тело онемело. Хотелось сорваться и бежать, куда угодно, дальше, дальше, дальше! Но я не могла. Поэтому мысли спутались, из горла вырвался слабый, сдавленный стон, а перед глазами появилась заветная темнота, укрывая меня пеленой спасительного забытья. Спасение.