Светлый дьяволёнок

      Сегодня обычный день в Асакусе — не жарко и не холодно, тихо и спокойно. Раздавались веселые голоса местных жителей. Они все праздновали то, что никто не сгорел из-за воспламенения уже как месяц. Горожане очень любят праздники, они даже из обычного дня могут устроить фестиваль.       В тот же день, командир седьмого отряда лежал на крыше своего дома и спал. Горожане этого города любят именно такое состояние погоды, у них даже есть поговорка на такой случай: «Если погода обычная, то день пройдет складно». Так вот, Бэнимаре оставалось только балдеть и не думать о спасении чей-то жизни. Он предполагал, что сегодня будет без каких-либо приключений, но он ошибся. — «Здравствуйте, командир седьмого отряда Шинмон Бэнимару! Я прибыл для того, чтобы спросить у Вас, сможете ли Вы позаботиться о Шинре?» — «Чего? Зачем заботиться о... нем?» — Бэнимару пока только просыпался, спускаясь при этом на землю, вспоминая об этой поговорке жителей Асакусы, но что-то ему подсказывало, что уже сам день пройдет не как всегда.       — Возьмите его пожалуйста.       — А? Что с ним?       — Шинра случайно выпил какой-то эксперимент нашего ученого. И поэтому он стал маленьким...       — И надолго ли он будет таким?       — Нет, сегодня ночью должен стать обычным и к нему вернется память, — ответил Оби.       — Насколько вы его оставляете у нас?       — Скорее всего ближе к вечеру мы приедем и заберём его.       — Хорошо, кстати, что-то он помнит?       — Он без умолку говорил про Вас, называя командиром Бэни.       — Хочу на ручки! — закричал Шинра, протягивая руки к Шинмону.       — Вот как. Мы позаботимся о нем, — взяв ребенка, Бэнимару закончил разговоров.       Командиры пожали друг другу руки и Оби сев в машину, уехал.       «Эх, как-то не вовремя Конро уехал по делам...» — подумал Шинмон. Он посмотрел на маленького Кусакабэ.       — Хи-хи-хи! — посмеялся мальчик, глядя в ответ.       — Чего ты смеешься?       Дьяволёнок только улыбнулся, и сильнее прижался к командиру. —«Ой, кто это?»— со спины командира раздался голос близняшек.       — Шинра это, только попробуйте над ним поиздеваться...       — Злюка ты, Глава!       — Не хотели мы так делать!       — Ага, конечно...       Сестрички переглянулись и посмотрели на Кусакабэ. Малыш уловил их взгляд, но не проявил никакого интереса к ним, всё так же прижимаясь к главнокомандующему. Ему эти девчонки никогда не нравились, то с черным юмором анекдот расскажут, то посмеются над ним. А иногда даже жаловались на него, хотя тот им ничего не сделал.       — Хочу сладость!       — А я что сделаю? Нет у меня сладкого, — ответил командир, присев на крыльцо здания, все также держа на руках малыша.       — Уаааа! — закричал дьяволёнок, всхлипывая, готовясь так сказать, к рыданию.       — Ну, ну, Глава! Так нельзя с детьми, — произнесла Хикагэ.       — Нельзя, Глава!       — Лучше дай ему моти или данго.       — Придеться купить... — со вздохом, ответил Шинмон. Он не очень-то хотел переться в магазин, а потом обратно домой, потому что находился магазин не так уж и близко.       Шинра только начал сильнее кричать, плакать и маленькими ручонками бить грудь Бэнимару. Малыш Кусакабэ не хотел оставаться одному с девочками, но своё желание он подавить тоже не может...       — Хочу! Хочу! Хочу!       — Давай мы сходим? — спросили хором близняшки.       — Ну идите тогда... — сквозь рыдание малыша, ответил Шинмон, — а как ребёнка успо...       От девочек как и след простыл после слов брата. — «А хотя, это уже не важно... — Бэнимару снова посмотрел на маленького Кусакабэ, — ну и как там детей успокаивают? — он начал покачивать то влево, то вправо ребенка, напевая какую-ту колыбельную, — ссссс, успокаивайся, малыш... Успокаивайся, малыш... Ба-ю... Ба-ю... Бай... Глазки закрывай... Баю... Бай...»        Шинра немного притих, но всё так же всхлипывал.       — Выглядишь на лет шесть, но как будто тебе три, не больше, — со вздохом произнес Бэнимару, глядя на малыша.        Тот пригляделся на внешность Кусакабэ. У него было такое милое личико и красивые алые глазки, которые смотрели прямо в душу. Если так посмотреть на него, то он даже не изменился в лице, просто-напрасно стал маленьким. Хотя, его улыбка все такая же, веселая и милая. Сам он одет был в черную футболку и шортики с босоножками. Интересно, откуда они взяли такую одежду для него?       Этот ангелочек до сих-пор плакал, но даже если и так, все равно был милым. Бэнимару захотел поскорее увидеть улыбку на его лице, поэтому поцеловал в лобик. Из-за этого дьяволёнок перестал плакать, а просто начал таращиться на Шинмона. — «А вот и мы! — выкрикнула Хината. Девочки подбежали к ним и протянули моти малышу, — вот, бери!» — сказали хором сестры. Кусакабэ взял две моти, и не спеша начал их кушать, уже с интересом посматривая на девочек.       — Кстати, Глава, а мы не знали что ты умеешь петь колыбельные, — сказала Хикагэ.       — Колыбельную эту, пела мне мама... И когда вы тоже были как он, мне часто приходилось петь её вам, только слова я уже подзабыл...       — Ого, — удивились сестры, — но колыбельные, поют чтобы уложить спать ребенка, а не для того чтобы его успокоить.       — Откуда я должен знать? Это же одно и то же...       Кусакабэ доел моти и встал с рук командира. Близняшки были его выше, наверно на пять или на семь сантиметров. Шинра даже немного погрустнел, что какие-то девочки выше его...       — Ладно, мы пойдем. Пока! — помахивая рукой командиру, убежали Хината и Хикагэ.       — Ага, идите...       Малыш посмотрел на командира и тоже помахал ему ручкой.       — А ты куда собрался? Я не могу тебя вот так вот отпустить, — тот почему-то улыбнулся и начал убегать от Бэнимару, — стой! Куда ты побежал?! А ну вернись!       — Хи-хи-хи, не поймаете! — смеясь, ответил Кусакабэ. «Вот же не послушный...» — Бэнимару встал с крыльца и последовал за малышом. В это время дьяволёнок убежал где-то на пять метров от него и чтобы понять не догонит его командир на таком расстоянии, посмотрел назад, продолжая при этом бежать. Из-за поворота назад, он споткнулся об камушек и по инерции начал так сказать, лететь, но полет был не долгим и тот упал на землю.       — Уаа! — заорал малыш, пытаясь встать.       — Вот тебе и до свидания, ну как так можно было... — Бэнимару недовольно цыкнув, подбежал к Шинре и обнял его, поглаживая по голове.       — Тихо ты! Тихо! Покажи какие у тебя там раны! — тот осмотрел Кусакабэ и заметил, что у того льется кровь из коленки. Малыш начал реветь и обнимать в ответ.       Главнокомандующий глубоко вздохнул и поднимая Шинру, пошёл по направлению своего дома, обрабатывать рану. Малыш и не старался успокаиваться, а только сильнее и сильнее плакал.       — Сейчас мы уже придем, потерпи! А то я оглохну из-за твоего крика, — после этих слов, малыш только начал всхлипывать. Голос Бэнимару всегда его успокаивал, тем самым забывая обо всех бедах.        Шинмон усадил на пол малыша, а сам взял аптечку. Он полил ватный диск перекисью водорода и сказал:       — Сейчас будет немного щипать, потерпи, это займет несколько секунд, — он начал обрабатывать рану дьяволёнка. Шинра из-за невыносимой боли кричал и ревел, мешая процессу. Он даже просил прекратить эту пытку. В такой атмосфере невозможно было сосредоточиться, но тот всё же смог обработать рану, — ещё немного... Всё, закончил, — он обвязал ранение малыша бинтом и усадил того на свои коленки, — молодец, теперь уже не будет больно, — тот успокаивался, смотря в глаза Бэнимары. Командир его поцеловал в щёку и вздохнул, — как же много от тебя хлопот...       — Я люблю командира! — выкрикнул малыш, улыбаясь. Тот немного смутился, ведь он редко такое ему говорил, тем более так откровенно и радостно... Бэнимару обнял малыша, целуя его в висок.       — Хи-хи-хи! Щекотно!       Он посмотрел в глаза мальчика и приблизился к лицу дьяволенка. Почувствовав прикосновение к рту, он заметил, что его губы стали такими нежными и сладкими, как у младенца. Так они всегда были потрескавшиеся и искусанные, а сейчас такие насыщенные и мягкие, что хотелось бесконечно их целовать. Командир немного провел языком по губам, а потом отстранился, глядя на реакцию малыша.       Тот, только растаял в своей улыбки, зажмурив глаза от радости. Он и вправду был похож на солнышко.       Так выглядел бескорыстный, безвозмездный, маленький мальчик, не знающий этот печальный мир, показывая все счастье что оставалось у него в душе. Даже сейчас не назовешь его дьяволом, а только светлым дьяволенком.       Бэнимару просто не мог оторвать взгляда от ребенка, потому что тот был настолько прекрасным и замечательным, что хотелось постоянно рассматривать его, изучать. Ведь редко встретишь своего парня в таком обличии.       Командир Шинмон приблизился к его лицу. Шинра на это только засмеялся, улыбаясь еще шире. Тому в этот момент, захотелось всегда слушать этот ангельский смех.       — А я тебя обожаю, — ответил он, улыбаясь уголками губ.       — Я сильнее люблю! — Шинмон нахмурился. Начался спор.       — Нет, это я сильнее.       — Нет, я!       — Я.       — Я! Я! Я! И я!       Бэнимару повалил его на пол и снова поцеловал в губы. Кусакабэ хотел высвободиться, но тот схватил кисти мальчика, не давая ему и шанса на спасение. Бэни отстранился от него, повисая над ребенком. Малыш из-за этого свел брови к переносице. Ему это не было противно или ещё что-то, нет, он просто был немного не доволен тем, что слабее командира и не мог сопротивляться ему.       Шинмон взял одной рукой кисти Кусакабэ и положил их наверх головы мальчика. Теперь одна рука освободилась у него, и тот провел пальцами по его гладкой щеке.       — Отпутите мои руки, — произнес смешно дьяволенок.       — Не-а, не отпущу, — передразнил Бэнимару, — убежишь же, я знаю.       — Не убегу.       — Как хочешь... — Бэнимару нехотя освободил руки малыша. Шинра обвеял шею командира и поцеловал его в щеку. Тот обнял его. Эта милота продолжалась в течении пяти минут. То они перекатывались по полу, играючи, то просто смотрели друг на друга, рассматривая. Иногда Бэнимару легонько, причмокивая, целовал шею мальчика. Ведь засос или укус лучше не делать, его кожа слишком чувствительная, поэтому могло быть больно, да и сам Шинра не хотел. Ему хотелось только целоваться и смешить командира, ну и ещё побороть. А командир хотел всегда проводить так время. Без этих пламенных и этой Вспышки Адоры... Наслаждаться жизнью только с любимым человеком, просто балдея отдыхом и милотой. Когда-нибудь это время настанет...       Малышу уже надоело такое препровождение, и тот встав с пола, побежал к выходу.       — «Опять грохнешься,» — произнес нравоучительный голос.       — Неа!       Бэнимару поднялся и последовал за малышом. Теперь малыш стал чаще оглядываться на свои ноги. Всё-таки жизнь его научила. Кусакабэ все сильнее и сильнее отдалялся от командира. Тому даже приходилось немного бежать, чтобы хоть как-то уследить за мальчиком. Они всё дальше и дальше уходили от дома.       Бэнимару подумывал что далеко лучше не уходить, ведь они вернутся только ближе к вечеру, но ребёнку запрещать тоже не вариант. Такой урок он усвоил когда был маленький, когда его мама была жива... Их отец часто не разрешал что-либо делать, а если они ослушивались, строго наказывал. Но его мама никогда не запрещала что-то Бэни, наоборот, она всегда была даже рада за его поступки. Конечно тот иногда делал что-то неправильное, например, часто ел много сладкого. Но на это его мама просто предупреждала, говоря что зубы могут отвалиться. Он помнил, как его первый молочный зуб начал шататься, а ведь мама была права. В тот день Шинмона окутал страх, но говорить папе о зубе вообще не хотелось... Но тот рассказал маме и на это она лишь громко рассмеялась, обнимая Бэнимару. В итоге, пояснила ему, что молочные зубы со временем сменяются на коренные.       Он навсегда запомнит доброту матери. Поэтому он не хотел что-то запрещать Кусакабэ, пока тот в таком обличии. Наконец-то Шинра остановился.       — Надоело бежать?       — Ни сколько. Я просто подумал... — после этих слов, малыш воспользовался своей огненной силой и взлетел на воздух. Шинмон думал, что у него это не выйдет, потеряв из-за этого бдительность, т. к. он ребёнок, и тому подобное. Но ему это удалось...       Шинмон тоже время зря не терял и взяв его матой, полетел вслед за Шинрой.