Зубы Ватерлоо

      Прислонившись спиной к остаткам обрушившейся хижины, Жизнь дышит, жадно вдыхает морозный воздух, шумно выдыхает облако — будто передразнивает замерзающего солдата.       Повторяет за ним; зябко поводит плечами, стучит зубами и раз в десять счётов склонившись вперёд обхватывает себя руками, хлопает ладонями по скрещённым ремням и смахивает налипший снег.       — Я просто хочу понять, — виновато пробормотал Жизнь, ему стыдно — до алых щёк.       Он не должен вмешиваться в интимность момента борьбы за существование — нарушать его таинство.       Но жажда ответа приковывает к месту, сменяет британский мундир на синие-белые обноски, оставляет без сапог.       И фальшивым голодом отзывается в животе.       — Я просто хочу понять, — неумело прокашлял Жизнь, его горло не разрывалось от холода — язык помнил сладкий вкус перезрелых фруктов, а не крови из растрескавшихся губ, — Почему вы продолжаете бороться, — он сдвинулся, ближе, к солдату, — Почему? Почему? Почему? — просьба у замедлившегося пульса.       — Долг, — сперва Жизнь различает бесцветный голос Смерти, а не видит её, — Свобода.       — Я понимаю, — Жизнь не обращает на неё внимания, — Но хочу ощутить — а не услышать, — он слишком увлёкся.       Ткнулся носом в ускользающий клочок дыхания солдата.       Украл.       Мог бы и ещё, но Смерть отдёрнула его за высокий ворот мундира:       — Хватит.       — Он не старший офицер, — запротестовал Жизнь.       — Ваше Святейшество, — Смерть держит крепко, — Он не заслуживает такого отношения.       — Тогда, как я узнаю? — Жизнь откинул голову.       Он не видел глаз Смерти за вуалью, но наделся, что смог бы увидеть в них понимание.       — Нет так, Ваше Святейшество, не так, — Смерть хотела сказать больше.       — Почему? — попавшие на щёки Жизни снежинки быстро таяли, скатывались слезами по румяной коже.       Призрак Дарующего обретал человеческую плотность.       — Я не позволю вам, — ладонь Смерти легла Жизни на подбородок, — Он не принадлежит ни мне, ни вам, — ласка сильная, почти болезненная.       Лишь бы удержать.       — Почему? — Жизнь тянется к Смерти.       — Я не могу, — Смерть не лжёт, признается.       Ей не нравится видеть Жизнь таким — он пугает её.       Своим упорством — своим…       — Найду другого, — пальцы Жизни сжались в кулак.       — Ваше Святейшество, мы должны уйти, — Смерть отказывает, рывком расправляет широкие чёрные крылья.       Вспарывает краями снег, бросив комья в опасно клюющего носом солдата.       Разбудила, и укрыла от взора Жизни.       — Нет, — под тенью мрачного оперения Жизнь мог только скалиться — он никогда не причинит вреда Смерти.       Даже в отчаянии.       — Нам пора, — взмах.       Они ушли, оставив на снегу короткое перо и свежий лист жёлудя.

***

      — Почему? — Жизнь перевернулся на бок.       — Вы не должны, — отступив по бесконечной, исходящей от каждого шага белой рябью тьме Смерть отвела крылья за спину.       Вплела их в пышное воронье платье.       — Свора не ответит мне, — выгнувшись, Жизнь прикусил край ладони, он не отвёл глаз от истинного лица Смерти, — Она говорит на Plattdütsch .       — Любовь моя, — здесь, под высоко вращающимся над ними Колесом Истории, ей легче начать, — Ты останешься со мной.