Opalus

Месяц реабилитации. Именно столько времени понадобилось, чтобы безымянная девчонка смогла встать и выйти первый раз во двор особняка. Июль в Италии выдался особо знойным, поэтому девчонка чаще сидела на веранде или наблюдала за миром из окон выделенной для нее комнаты. Судя по отчетам о ее здоровье, которые получал Занзас, девочка медленно восстанавливалась. И если бы не огромные объемы Пламени Луссурии, то вытащить ее с того света не было бы и шанса. Плюс, из-за того, что девчонка сейчас находилась в сознании, то лечение не было бы таким продуктивным. Занзас, отложив в дальний ящик мысли о Вонголе, полностью ушел в поиски тех, кто обижает детей. Больше ни один ребенок не пострадает! Девчонка следовала тенью за Занзасом, когда он выходил на тренировочное поле. Или топала за Скуало, пока тот тренировал подчинённых. Иногда она, спрятавшись в углу кухни, следила своими зелёными глазами за тем, как готовил Луссурия. Но предпочитала кабинет Занзаса, а именно сидеть в одном из кресел, которое из одного угла комнаты постепенно переехало в другой, чтобы можно было видеть двор, а ещё наблюдать за ним. Кроме этого ей очень понравилась офицерская форма, хотя особой слабостью оказались перья из прически Занзаса, которые ей удалось похитить через неделю после выписки. Самого Занзаса присутствие в кабинете девчонки не напрягало, а даже приносило какое-то спокойствие, особенно когда она засыпала, свернувшись клубочком как кошка. Сонная атмосфера постепенно покоряла и его, поэтому парню приходилось брать ее на руки и уносить в спальню. Ещё из интересных наблюдений, что они обнаружили — подойти на расстояние вытянутой руки и ещё меньше мог только Занзас. Только его девчонка подпускала к себе. Ещё терпела рядом основной офицерский состав Варии, но не рядовых. И кажется, что Занзас стал для нее идеалом поведения. Девчонка как-то достала себе пиджак-плащ и тяжёлые ботинки. Наверняка умоляюще смотрела своими зелёными глазами, пока Луссурия не выдал комплект одежды. Помня слова подчинённого о том, что ребенок пережил большой стресс, Занзас потворствовать проявлению ее характера. И даже сделал подарок! Он презентовал ей комплект радужных перьев, и был удостоен самой яркой и счастливой улыбкой! К концу третьего месяца, пребывания в особняке «Варии» и под крылом Занзаса, девчонка не произнесла ни одного слова. И насколько он знал, с ней пытался поговорить буквально каждый, кто бывал на территории. Даже кто-то из «Вонголы» ее видел, но успел рассмотреть только перья в черных волосах и зелёные глаза. После чего ребенок просто растворился. Больше всех с ней пытался наладить контакт Бельфегор. Он общался с ней на разных языках, но девчонка лишь смотрела своими зелёными глазищами. — У меня такое чувство, что она никогда не говорила, — признался однажды Луссурия. — Ее голосовые связки в порядке, но ребенок просто не привык разговаривать. По наблюдениям Занзаса, к осени девчонка полностью адаптировалась у жизни в особняке. Она вместе с Луссурией готовила тыквы к Хэллоуину, следила из-за кустов за тренировками Самого Занзаса. А ещё Ее Величество безымянная позволила себя посадить на плечи Скуало и теперь перемещалась на своем верном коне. Где-то в середине ноября Занзас послушал занимательную беседу. — Дженирфер? Кэти? Амелия? Мелисса? — спрашивал у кого-то Бельфегор, и каждый раз вздыхал после озвученного имени. — Может ты камень? — и тут же рассмеялся. — Рубин? Алмаз? Авантюрин? — Ты чем занимаешься, Бел? — грозно поинтересовался Занзас, входя в гостиную, где напротив Принца сидела девчонка и отрицательно качала головой. — Подбираем имя, ши-ши-ши, — рассмеялся подросток, с интересом поглядывая на собеседницу. — Может изумруд? И я буду звать тебя Руди. Занзас задумчиво посмотрел на нее, осознавая, что за эти месяцы даже не задумался о том, как ее назвать. В мыслях он называл ее «зелёные глазища», Луссурия ее точно звал «дорогуша», а Скуало — «ученицей». И Занзас точно был уверен, что у каждого есть какое-то особое им специально для нее. Занзас привалился плечом к косяку и продолжил наблюдать за девочкой, которая уже уставилась на него своими зелёными глазищами. Ему было очень интересно узнать ее настоящее имя! Но Занзас понимал, что стоит только узнать, откуда она взялась, то сразу начнется «мясорубка». А ещё интуиция шептала, что девчонка может исчезнуть, едва раскроется ее имя. Занзас недовольно покачал головой, отгоняя непрошенный мысли. Он задумался о том, что эта безымянная девчонка стала какой-то слишком драгоценной, в отличие от всякого «мусора» вокруг. Парень задумался о том, какой именно драгоценный камень эта девчонка. И на ум сразу пришло только одно: — Опал, — задумчиво произнес он, разглядывая девчонку. Девчонка буквально засияла изнутри, переливаясь все оттенками «радуги». Что-то такое Занзас читал о «пустышках» Проклятых младенцев. Она определенно опал с радужным переливом, несмотря на свои зеленеющие глаза! В опале соединилось всё великолепие природы! Обжигающий огонь и сверкающие молнии! Мерцание далёких звёзд и семь цветов радуги! Именно такой Занзасу виделась гостья! Ее глаза мерцали всеми цветами радуги, а по радужке бежали разноцветные искорки! Иногда парень наблюдал то, как вокруг нее вспыхивала аура, словно Пламя прорывалось сквозь барьеры и ограничения. И эти всполохи были особенно заметны, когда в волосы были вплетены яркие перья. В этот момент ему хотелось особенно кровожадно убить тех, кто ее пытал. Вот и сейчас, увидев, как радостно «полыхнуло» вокруг девчонка, Занзас замки пел зубами и быстро вышел из гостиной. — Что? Ты согласна? — до него донесся бурные восклицания Беля. — Но как ты можешь быть Опалом, принцесса? Занзас усмехнулся и пошел в свой кабинет, ему предстояло много работы. Отправленные на разведку офицеры вышли на след опасной семьи Эстранео, которые ставили опыты над детьми. И в ближайшее время им предстояло разобраться с ними.

***

Осень сменилась зимой затем весной. Мафиозная семья «Вария» привязалась к драгоценной девчонке. Занзас видел, как постепенно отстаивала Опал, а ещё привязалась ещё крепче к «Варии». Ее не пугал громогласный Скуало, она играла с Бельфегором, готовила с Луссурией и даже о чем-то беседовала с Мармонгом и даже Леви-а-Таном. Не говоря уже о многочисленных рядовых, которые дарили ей сладости и оружие. А ещё Скуало, будучи фанатом фехтования, раздобыл для мелкой Опал синай и учил ее искусству «кендо». Бел же в свою очередь тренировал меткость в метании кинжалов. Но каждый вечер она приходила и сидела в кабинете у Занзаса, читая или рисуя, а иногда просто спала, устав за весь день. И парень с был абсолютно не против ее компании, а ещё того, чтобы девчонка присоединилась к семье. Уж тут ее никто не обидит! А ещё Опал, несмотря на свои тяготы жизни, была очень ранимым ребенком. Сначала Занзас этого не замечал, но однажды услышал, как она ревела, над его кроватью ночью. Ликвидация семьи Эстранео прошла тяжело, поэтому многие оказались ранены, а часть рядового состава даже погибло. Сам Занзас схлопотал опасное ранение в живот и ещё чуть не лишился ноги. — Луссурия усыпил Опал. Она буквально сошла с ума, когда мы внесли тебя в особняк, — сидя на стуле около кровати, рассказывал Скуало, кивая на девочку, которая спала в кресле. — Ее не смогли ни уговорами, ни силой вытащить из палаты. Опал ела только, когда говорили, что ты будешь недоволен. Врой! — шикнул он, поглядывая на нее. — Если такое ещё раз произойдет, то я поседею третий раз, потому что после этой операции я кажется побелел! — Понял, — прохрипел Занзас. — Иди отдыхай, тебе много пришлось вынести. — Не смей помирать, босс! — напоследок бросил Скуало и вышел из палаты. Едва он вышел, как Занзас заметил, что Опал не спала и теперь сверкала своими глазищами, которые стали ещё заметнее на осунувшемся лице. — Tesoro , ты должна спать в своей кровати, — проворчал он, пытаясь удобнее сесть. До него донёсся судорожный вздох, а затем девчонка аккуратно села на кровать и прижалась к нему, обнимая за талию. Он сначала застыл, а затем мягко начал гладить по спине Опал, вздрагивающей от рыданий. — Tesoro, — выдохнул Занзас и притянул ближе к себе, после чего себе укрыл одеялом. Это была ее маленькая победа над неукротимым Небом, что позволил ей остаться рядом.

***

Лето подобралось очень быстро. Как и день, когда Опал была обнаружена в особняке «Варии». Как-то так получилось, что именно он был определён, как День Рождения девчонки. И к нему готовилась вся база. Даже удивительно, что Мармон не выкатил огромный счёт на организацию праздника. И двадцать седьмого июля особняк превратился в просто цирковое шапито. Обилию ленточек, шариков и прочих украшений могли позавидовать самые масштабные фестивали Италии. То тут, то там слышался смех Опал и шишиканье Бела, которые носились и лопали шарики, которые осыпали именинницу яркими конфети. Праздник прошел на ура! Девчонку задарили разнообразными подарками. Но особенно радовалась кулону с гербом «Варии», который подарил ей Занзас. Парень видел, как сияли ее глазища, аура вокруг переливалась всеми цветами радуги. Разошлись они за полночь, поэтому крик раздавшийся рано утром, оказался полной неожиданностью для Занзаса. — Босс! — в спальню ворвался Скуало, грохнув дверями. — Мелкая пропала! — Что? — парень резко сел на кровати и в шоке уставился на него. — Как это произошло? — Меня разбудил Луссурия, — по спальне из стороны в сторону ходил Скуало, пока его босс споро одевался. — Он заглянул проверить ее самочувствие, но комната оказалась пуста. Лусс подумал, что Опал ушла до кухни, но не смог найти ее в особняке. И разбудил меня. Я связался со всеми, кто сегодня был на посту и девчонку никто не видел. — Камеры смотрели? — выходя уже из спальни и накидывая пиджак, Занзас поспешил в комнату, где хранились все записи с камер. — Ещё не успели, на первый взгляд осматривали только особняк. — Черт! — ругнулся Занзас, сдерживая собственный гнев. Они со Скуало и проснувшимся Бельфегором потратили несколько часов, осматривая записи, где Опал шла из своей спальни в кабинет Занзаса. Один поворот и девчонки нет на камерах, а Занзас слышит звук хлопка, с которым она ввалилась в его жизнь. И выводы напрашивались самые неутешительные. Опал пропала! Поиск по знакомым семьям, шапочным знакомым и базам страны ничего не давал. Опал пропала! Сам того не ожидая, Занзас погружается в ее поиски, отправляет все новые и новые запросы, Мармон использует свои силы, но не находит. В какой-то момент парню так сносит крышу из-за переживаний, что его агрессивность проявляется в особо сильных размерах, нанося ущерб как ему, так и его Хранителям. И это провоцирует босса «Волногы» Девятого, а по совместительству отца Занзаса, на активные действия. И самое, что дурное, Занзас понял, что отец пришел не с рядовым визитом, лишь тогда, когда Девятый использует на него «Прорыв точки нуля». — Это ради твоего блага, Занзас, — заявил тот, прежде чем запечатать собственного сына в ледяную тюрьму.

***

В себя Занзас, скованный небесным пламенем, пришел спустя какое-то время. Он не был способен пошевелиться, самостоятельно разрушить тюрьму, а ещё он был полностью в сознании и абсолютно неподвижен. Достучаться до собственных Хранителей он не мог, потому что это гадкое умение полностью обрубало вся установившиеся связи. И Занзас очень надеялся, что Скуало не даст погибнуть их детищу. И ещё найдет Опал! Иногда на периферии сознания Занзас слышал голос Опал, зовущей его, умоляющий вернуться. И это позволяло ему не сойти с ума!