come back, winter bear

      бомгю всегда возвращается к ёнджуну. они оба это знают. это аксиома их жизни. бомгю может не приходить неделями, месяцами и годами, но ёнджун знает, что в один холодный зимний вечер зимний мишка придёт к порогу его дома, а ёнджун встретит его и не будет задавать вопросов. а зачем нужно что-то говорить вслух, если всё они оба итак знают, просто потому что слишком хорошо чувствуют друг друга.       так было всю жизнь. бомгю родился в пусане, а когда ему было три, в дом напротив переехала семья из сеула. мама гю испекла вишневый пирог и заставила сына пойти с ней знакомиться с новыми соседями. бомгю тогда крепко сжимал тарелку в руках, а когда дверь открылась встретился глазами с пронзающим взглядом и что-то непонятное рухнуло в маленьком мальчике, тарелка с грохотом разбилась, испачкав алыми ягодами вишни коврик с надписью «добро пожаловать». но гю не видел последствий своего проступка, он вырвался из хватки матери и стремительно бежал обратно к своему дому, пытаясь унять дрожь в руках и убрать пелену с глаз. а потом вернулась мама и долго кричала на сына за испорченное знакомство, а гю всё больше винил себя в том, что расстроил маму и так ему больно стало, что горькие слёзы покатились вниз по его щекам, а сам бомгю вышел во двор, чтобы не расстраивать маму ещё и тем, что её сын плачет по пустякам, как девчонка. там его и нашёл ёнджун. он нёс соседям шоколадное печенье, которое его мама передала и наказала проследить, чтобы маленький гю обязательно попробовал. — чего ревешь? — голос джуна звучал слишком грубо для его возраста, но гю это почему-то нравилось. — я не реву, — мальчик сам себе не верил, он пытался сдерживать всхлипы, но его выдавало мокрое от слёз лицо и надрывистый голос. — а почему не ревешь? — а почему я должен? — разве ты не уронил пирог и испачкал всё наше крыльцо в вишне? — ён говорил это без капли злости, скорее просто интересуясь, что происходит в голове у этого мальчика, так наивно и просто.       губы бомгю скривились и он больше не смог сдерживаться, начиная громко плакать и тихо шептать, какой он плохой и как он всё испортил. а ёнджун стоял напротив него в полной растерянности. гю и так крошка, а сейчас, сидя на деревянной лавочке прямо под этим проклятым вишнёвым деревом, поджимая под себя ножки и кутаясь в кофту, потому что холодно, конец ноября, кажется совсем кукольным. ёну хотелось спрятать его в свой кармашек и никому никогда не показывать, чтобы никто не мог навредить этому глупому мальчику, которого так рассторила какая-то вишня. ёнджуну почему-то очень хочется её срубить.       он вышел из своих мыслей, только тогда, когда всхлипы стали непозволительно громкими и он резко осознал, что нужно что-то сделать, но всё, на что его хватило, это аккуратно обнять малыша, чтобы теперь он плакал куда-то в плечо старшего, и начать при этом медленно поглаживать и перебирать его светлые, такие пушистые, волосы. гю сначала дернулся, когда его холодных от мороза щёк коснулись теплые пальцы старшего, но потом почувствовал постепенно поднимающееся изнутри спокойствие. это заставило его начать плакать ещё сильнее, но теперь это было не от безысходности и страха, а от желания наконец-то выплеснуть свои эмоции. перед ёнджуном было почему-то не стыдно. с ёнджуном было почему-то спокойно. они стояли так долго, а может и не очень долго, но джун заметил, что рукав его кофты был насквозь мокрым, а гю всё ещё плакал, а ён всё ещё не знал, как себя вести и как успокоить мальчика. он сидел в одних шортах и кофте, и джун уже не был так уверен, что он дрожит от слёз, но ён всё ещё был просто ребёнком, который сам не понимал, как правильно, поэтому просто натянул гю капюшон на голову, цепляя при этом уши из-за чего младший сдавленно промычал от недовольства или вообще от чего-то другого, ён не понял, его заинтересовали ушки, которые были теперь на голове гю. старшему никогда не нравились такие детские вещи, он предпочитал что-нибудь крутое, с машинками или роботами, но на бомгю такие глупые кофточки смотрелись крайне очаровательно. — медвежонок, будешь печенье? — ёнджуну казалось, что нужно что-то делать, а то они так и замерзнут в такой позе, а у него ещё есть планы на эту жизнь и тут ён вспомнил о причине того, почему он сейчас здесь.       бомгю опять что-то неразборчиво промычал, и ён не понял, хочет он печенье, не хочет, а может он просто задыхается, поэтому джун просто оторвал младшего от себя и сунул печенье ему прямо в рот. это заставило гю немного успокоиться и начать медленно жевать сладость, а старший просто сел рядом и стал пристально рассматривать младшего. так они и просидели, бомгю медленно жевал одно печенье за другим, а ён так и не отводил свой взгляд ни на секунду, пытаясь детально запомнить все частички этого непонятного для него мальчика. гю наконец-то доел всё печенье, отдал старшему тарелку и, пискнув тихое «спасибо», убежал в дом, а ёнджун так и не отвёл взгляд.       так всё тепло, уют и любовь, которые он так и не смог найти в том месте, где он жил с родителями, гю за один вечер нашёл в одном человеке. ёнджун стал для него домом.

***

      сейчас бомгю думает, что они никогда не были друзьями детства, они вообще наверное никогда не были друзьями. они не играли вместе во дворе, не сбегали вместе с уроков, даже в школу вместе не ездили, потому что им это всё было не нужно. они просто всегда были друг у друга. всегда чувствовали, когда другому плохо и всегда помогали с этим справиться, просто находясь рядом.       джуна с детства все считали хулиганом, компанию его друзей и его самого не любили в школе, некоторые родители запрещали своим детям с ними общаться и вообще подходить. а ёну было всё равно на всех. он продолжал срывать уроки, потому что знал, что гю не успел подготовиться. продолжал грубить тем учителям, которые говорили, что гю бездарен. продолжал воровать второй сэндвич с клубникой, чтобы у гю всегда было три. бомгю никогда не жаловался, что не выспался и не успел поесть, что устал от вечных придирок, ён просто знал, а гю был благодарен.       их жизни были совершенно разными и все говорили, что у таких, как они линии судьбы никогда не пересеклись бы, но все они были неправы, их линии не просто пересекались, у них просто была одна общая. ёнджуна считали фриком, потому что он красил волосы каждую неделю в разные цвета, приезжал в школу на скейте и слушал рок 50-х годов, хотя ничего в этом не понимал. он ходил в странных футболках и всегда громко смеялся. бомгю тоже считали фриком, потому что у него был всего один близкий друг, тэхён, который имел острую социальную тревожность, поэтому к нему мог подойти только гю. а ещё бомгю отрастил черные волосы по плечи, сочетал грубый стиль с плюшевыми кофтами и готов был всё отдать за свою гитару, с которой проводил большую часть своей жизни. их считали странными, а им это нравилось.       бомгю всегда мог безошибочно найти ёнджуна, поэтому он всегда к нему приходил. гю ругался с мамой, выбегал из дома и бежал в парк, где на скейт-площадке его уже ждал старший, или он бежал к нему домой, или в школу, потому что ён отбывал наказание, места были разными, но неизменно было то, что ёнджун всегда ждал. он молча слушал всхлипы младшего, аккуратно прижимая его к себе и нежно растирая его холодные руки. бомгю плакал до того момента, когда слёз уже не оставалось, а потом говорил тихое «спасибо» и шёл домой. домой к ёнджуну, где долго болтал с его мамой, поедая шоколадное печенье, а потом заваливался на его кровать, засыпая. ён обычно приходил поздно и гю слышал только тихое: «спи сладко, медвежонок» и вся тревога младшего отступала. он был дома.       никто никогда не видел слёз бомгю. он стыдился их, стыдился того, что ему может быть больно, но только не с ёном. старший помнил каждую слезинку, каждый вздох, он, наверное, просто помнил всего бомгю. люди в школе особо никогда не видели их рядом, но все знали, что ён убьёт за него любого. никто не осмелится даже посмотреть на гю, потому что это его бомгю и он всегда защитит своё.

***

два года назад

      холодная зимняя ночь. ёнджун не спит, хотя он провёл слишком много времени на площадке и тело просто не могло больше функционировать, но голова так и не могла перестать работать. гю не пришёл. он должен был прийти и ёнджун это знает, но его не было. бомгю мог не приходить и два месяца, но сегодня джун должен был его увидеть, но не увидел. свои же мысли все больше пугают ёна, поэтому он быстро подрывается и, не переодеваясь, бежит к соседнему дому. свет нигде не горит, дверь поддаётся даже без ключа. он обычно ничего не боится, но сейчас так жутко боится за своё сокровище.       джун быстро проверяет все комнаты и находит гю только в ванной. его начинает мутить, он хочет закрыть глаза и не видеть этого. но его сокровищу нужна помощь. гю сидит на полу, задыхаясь от приступа. кафель вокруг него испачкан каплями крови, а он сам прижимает руки к своей груди, в истерике смотря на ёна в дверях. — я не хотел, ёни, — голос тихий и сильно дрожит — прости меня, я опять всё испортил, я виноват.       ёнджун молча садится напротив него, предварительно взяв с собой бинты и обеззараживающее средство. он аккуратно отнимает руки гю от его груди и рассматривает повреждения. ему плохо, он не может на это смотреть, хочется спрятаться и не знать об этом, чтобы этого не было, но он нужен бомгю сейчас. он всегда нужен бомгю. — ты не виноват, медвежонок, — джун начинает аккуратно смывать кровь, обрабатывать и заматывать раны — что она опять сказала? — считает, что я не должен был рождаться, — гю грустно усмехается, неотрывно смотря на ёна — я помню она выставляла меня ребенком на мороз практически без одежды. я всегда считал это наказанием. сегодня она сказала, что всё время надеялась, что я умру.       ёнджуну больно. его сокровище не заслуживает этого. он хочет, чтобы гю забыл всё это и начал заново, с чистого листа, без этой боли, которая будет преследовать его до конца жизни, потому что гю маму любит и опять себя порезами наказывает за то, что накричал на неё сегодня. ёнджун это знает и его, кажется, тошнит.       джун заканчивает с устранением последствий срыва бомгю и поднимает взгляд на него. пепельно-чёрный встречается с орехово-коричневым. ён видит разбитую улыбку и столько боли в глазах напротив, и понимает, что просто обнять мало, всего на свете будет мало, чтобы убрать эту печаль с лица его сокровища. но ён решает отдать младшему свой максимум. отдать себя.       ёнджун аккуратно приближается к лицу бомгю и оставляет легкий поцелуй на щеке, а потом на лбу, на носу, на подбородке, на глазах. он чувствует соленый привкус, когда понимает, что гю тихо плачет. он последний раз смотрит в глаза напротив и читает там ответы на все вопросы. они сливаются в нежном поцелуе, который на вкус, горький и с железным привкусом крови, но старшего ведёт. он готов ощущать этот вкус каждую секунду своего существования, потому что лучше этого никогда и ничего не будет. он чувствует, как младший улыбается и ёнджун понимает, что гю никогда и не нужен был весь мир, чтобы унять боль. ему всегда был нужен только его ёни.

***

год назад

      последний год школы для гю был очень сложным, джун уже выпустился и работал над музыкой в своём гараже, поэтому школа была уже не таким безопасным местом. мама ёна заболела, поэтому сын старался проводить как можно больше времени дома, а бомгю и не был против. он почти всё своё время проводил у семьи чхве, потому что возвращаться к себе не хотелось совсем. гю много общался с мамой джуна, пока он сам отъезжал по делам или был в гараже. они всё также были одним целым, но они никогда не обсуждали статус своих отношений. просто после поцелуя ничего не изменилось. ёнджун так и оставался для гю его домом, а бомгю был для джуна всем его миром.       жаркий летний день, аэропорт и прощание. вот она, точка невозврата. бомгю прошёл прослушивание в крупную компанию и улетает в сеул стажироваться. ёнджун не может бросить маму, но обещает что-нибудь придумать и приехать к гю в кратчайшие сроки. потому что разлуку они не вынесут. просто дышать друг без друга не смогут. — я люблю тебя, — бомгю совсем тихо выдыхает это ёну в самые губы и оставляет аккуратный поцелуй на его губах. — а я люблю тебя, — также тихо.

***

      бомгю тихо смеётся, чувствуя, как слёзы стекают по его лицу и падают на его ладони. они опять холодные. гю смешно от того, что он опять плачет перед ёнджуном. он вспоминал всю свою жизнь и понял, что никогда и не жил без старшего. сейчас тоже не живёт. скорее существует, выживает, но не живёт. ёнджун не заменил бомгю кислород, он стал его кислородом. если его нет, бомгю задыхается и постепенно умирает. так и сейчас, он кажется уже и неживой вовсе. для гю жизнь без джуна — пустая трата времени.       он смотрит на единственную надпись на холодной каменной могильной плите: «возвращайся, зимний медвежонок» и он знает, что сегодня он вернётся. как было всегда. бомгю всегда возвращается к ёнджуну и этот раз не исключение. сейчас конец ноября, гю в шортах и в кофте с капюшоном, глупым таким, с ушками. бомгю медленно встаёт и садиться на холодный камень, медленно погружаясь в сон. бомгю улыбается, потому что чувствует то самое тепло и окончательно уходит.       бомгю опять вернулся к ёнджуну. и этот раз не будет последним. они всегда будут находить друг друга в самых разных вселенных, где у них будет другая внешность и личность, но у них будет та же самая любовь, которая всегда будет заставлять бомгю возвращаться, а ёнджуна ждать.