День

Эндрю проснулся с пониманием того, что этот день будет тяжелым. Комната все еще была погружена во мрак, слышалось спокойное дыхание соседей. Следовало бы посмотреть время, но тело казалось невероятно тяжелым, двигаться совершенно не хотелось. Не хотелось вообще ничего. Чувство полного опустошения окутывало с ног до головы, оставляя свободными от своих сетей лишь мысли. Но и они не несли ничего хорошего. Сколько Эндрю не старался, его разум не давал возможности управлять ими. В голове проносились сотни картин из прошлого, худших моментов из жизни, которые блондин запомнил, а он запомнил все. Опустошение притупляло эмоции, но заставляло чувствовать себя неживым. Куклой, которая не может управлять даже своими мыслями. От этого ощущения хотелось свернуться в калачик и провалиться куда-нибудь. Не важно куда, главное, чтобы там не было этого всего. Но вместо этого Эндрю продолжал лежать, не отрывая глаз от верхнего яруса кровати. Из незашторенного окна лился утренний свет. От этого слишком яркого напоминания реальности, хотелось скрыться. Но, видимо, взошедшее солнце разбудило Нила. Со второго яруса кровати послышались тихие шуршания, затем в поле зрения Эндрю появились сначала ноги, а затем и сам Нил. Он невероятно тихо спустился на пол, и не издавая ни единого звука, покинул комнату. Единственное, что могло уведомить о его уходе, это тихий скрип двери. Джостен всегда очень тихо передвигался, иногда даже Эндрю со своим крайне чутким сном пропускал момент пробуждения Нила. Однажды рыжий признался, что старается ходить по утрам тихо, именно для того, чтобы не разбудить Эндрю. Миньярд ненавидел его за это. Через неопределенное количество времени прозвенел будильник Кевина. Отвратительный звук отдавался в ушах бесконечным эхом. Появилось сильнейшее желание выкинуть телефон Кевина в окно, придушить самого Кевина и отключить себе слух. — Эндрю, — фигура Дэя материализовалась около кровати Эндрю. От присутствия кого-либо так близко, в груди связался тугой комок тревоги. — Мы опоздаем на тренировку. — В громком голосе слышалось раздражение, обычно это забавляло, но сейчас имело абсолютно противоположный эффект. Миньярд даже не шелохнулся от слов Кевина. Он продолжал лежать в той же позе, в которой проснулся, и не отрывал глаз от своеобразного потолка. Со стороны могло показаться, что Эндрю просто спит с открытыми глазами. Кевина явно не устроило молчание Эндрю, но он решил не высказывать все Миньярду, а попросту уйти из комнаты. Блондин остался один, стены давили, но тревога, появившаяся с пробуждения Кевина, медленно начала исчезать. Через небольшой промежуток времени дверь снова проскрипела, сообщая о том, что Эндрю снова не один в этом пространстве. Нил зашел в комнату, так же тихо, как и всегда. Видимо, он заметил состояние Энрдю, поскольку остановился на середине пути к шкафу с одеждой. Он не подошел к кровати, а переместился на безопасное расстояние так, чтобы находиться в поле зрения Миньярда. Джостен, казалось, целую вечность стоял, смотря на Эндрю и рассуждая о чем-то в своей голове. Когда он всё-таки сдвинулся с места, то направился к окну и резким движением задернул шторы. Комната погрузилась в полумрак, яркие утренние лучи пробивались даже через шторы. Но теперь свет был мягким, каким-то успокаивающим. Нил теперь приблизился к двухэтажной кровати, чётко выделяя свои шаги. Он шел медленно, как бы давая Эндрю остановить себя, если тот захочет. Когда рыжий подошел, он присел на корточки, делая их с Эндрю лица на одном уровне. Миньярд, приложив огромные усилия, повернул голову в сторону парня. Теперь он смотрел в два ярко голубых глаза. На лице Нила была легкая улыбка, успокаивающая и ставшая невероятно родной за короткое время. Во взгляде читалось что-то, похожее на заботу. — Эндрю, — это прозвучало тихо и мягко, совсем не так, как сказал до этого Кевин. Голос Нила не вызывал тревоги. — Что тебе нужно? Ничего. Первый пришедший в голову ответ, но он являлся неверным. Эндрю нужно было что-то, чтобы прекратить это состояние, но он никогда не знал что. Возможно, сейчас он мог бы попросить Нила о чëм-нибудь, но сил на то, чтобы что-то сказать не было. Нужно было произнести слишком много слов, попытаться объяснить свои мысли. — Ты будешь есть? — Нил как всегда достаточно проницателен. — Нет, — голос хриплый и какой-то незнакомый. Эндрю кажется, что говорит не он, а кто-то другой. От мысли о еде, становится попросту противно. — Пойдешь на тренировку? — Нет. — Тебе приготовить горячий шоколад? — иногда забавляет, что Нил помнит любимый напиток Эндрю. — Да, — отчего-то эта сладкая смесь не вызывает такого отвращения, как остальная еда. — Хорошо, я пойду его готовить и сообщу Кевину, что ты никуда не пойдешь, — Нил отходит от кровати почти на метр и только потом встает. До Эндрю доходит, что таким образом Нил даже отдаленно не нависает над ним и полностью соблюдает его границы, которые сейчас расширились в трое. Когда Нил уходит, образовавшаяся тишина почти сразу же нарушается, и не Нилом. Из коридора доносится возмущенный голос Кевина, слова разобрать невозможно, но "Нил!" Слышится очень чётко. На пару секунд всё стихает, но потом шум возвращается вновь. Теперь он приобретает вид резко открывшейся двери. В комнату буквально врывается Кевин. Его взгляд сразу же останавливается на Эндрю. — Какого хуя ты не идешь на тренировку?! — голос слишком громкий , Миньярд пытается подавить его в своей голове и полностью выпасть из реальности. Лишь бы не резало уши. — У нас через неделю матч. Не думай, что если ты афигеть как классно защищаешь ворота, то можешь пропускать тренировки. — Кевин, — в комнате появляется ещё один человек. Нил. — Что в просьбе не заходить в эту комнату, тебе было не понятно? — рыжий говорил тихо, но в голосе слышалось столько яда, что Эндрю порадовался, что это говорят не ему. — С чего это он не идет на тренировку. Живой. Значит, должен тренироваться. — Никто не будет тебе отвечать, Кевин. Думаю, лучшим решеним будет покинуть комнату, — Рене, видимо, услышала крики Кевина и тоже подошла к ребятам. — Нет, — именно в этот момент Кевин совершил главную ошибку, возможно, всей своей жизни. Он попытался схватить Эндрю за руку, чтобы стащить с кровати. Нил действовал молниеносно. Дэй не успел даже коснуться Эндрю, как был отброшен к стене. Джостен стоял прямо напротив Кевина и крутил в руках один из ножей блондина. Тот, который ему отдал Миньярд совсем недавно. — Нил, — теперь Кевин говорил тихо и, возможно, даже напугано. — Отойди. Джостен никак не отреагировал на просьбу и продолжил стоять. Со стороны дверного проёма раздался голос Рене с точно такой же просьбой. Она тоже была проигнорирована. Следующую минуту никто не двигался и не издавал ни звука. За это время Эндрю понял, что людей для этой комнаты слишком много и стены стали давить сильнее. — Нил, — тихий голос в абсолютной тишине раздался слишком громко. На этот раз Джостен пошевелился. Он поднял руку с ножом и воткнул лезвие в стену. По силе удара можно было понять, что Кевину повезло не оказаться на месте стены. — Проваливай, — произнёс Нил так, что его голос, казалось, резал сильнее любого ножа. Кевину не надо было повторять дважды. — Рене, — Нил вытащил нож из стены и положил его в один из ящиков стола. —Приготовь горячий шоколад. Девушка улыбнулась своей фирменной улыбкой ангела и ушла на кухню. Нил снова оказался возле Эндрю, опустился на пол и прислонился плечом к бортику. — Извини, — сейчас в голосе Джостена не звучала прежняя угроза, ее будто ветром сдуло. На её место встала потаённая тревога и абсолютно необоснованное чувство вины. Через пару минут Рене принесла горячий шоколад. Нил взял его в руки и, поблагодарив ангела команды, протянул кружку Эндрю. Миньярд впервые за столь насыщенное утро поднялся с кровати и сел, облокотившись на стену. Горячая кружка обжигала руки, но эта легкая боль быстро отошла на второй план. Нил всё ещё сидел около кровати и смотрел на Эндрю своими глазами, похожими на бескрайний синий океан, который так манит к себе. — Мне остаться? — вместо ответа на вопрос, Эндрю указал на противоположный угол кровати. Этого было достаточно, чтобы Нил поднялся, сел на край и скрестил ноги по турецки. — Что я могу сделать? — Говори. Нил кивнул и начал говорить. Он рассказывал о городах, которые смог посетить в бегах. Джостен упоминал лишь те, которые ему понравились. Он описывал достопримечательности, школы, магазины, всё что запомнилось. Эндрю слушал, прикрыв глаза. Нил говорил тихо и спокойно. Он не менял тона и не добавлял рассказу эмоциональности, которая иногда была ему присуща. Этот непрерывный рассказ вводил Эндрю в некий транс. Миньярд сосредоточился на голосе, и картины прошлого постепенно сменились представлениями о местах, которые описывал Нил. Они просидели так до самого вечера.

***

Кевин ночевал в другой комнате, но ближе к полуночи Нил получил смс от Кевина. Я извиняюсь. Выходной в виде двух дней, но не больше. — Мы сломали Кевина, — прокомментировал Нил после того, как зачитал сообщение Эндрю. — Меня все устраивает, — ответил Эндрю. Его первая полноценная фраза за день, это можно считать победой.