Can we talk?/Можем ли мы поговорить?

— Привет. Широко раскрыв глаза, Каллум смотрел на ту, которую и не надеялся увидеть снова, и не мог поверить: она стояла прямо перед ним, точно оживший морок сознания, вся повзрослевшая, иная, еще прекраснее чем прежде. В первые же мгновения грудь его охватило приятное, радостное волнение, но почти тотчас же сердце болезненно сжалось, защемило тупой, сдержанной злобой. Два года. Ее не было целых два года. И за все это время, сколько бы посланий ветра он не наколдовывал, не получил ни единого ответа или сообщения. Он даже не знал, жива ли она. — Рейла, что ты здесь делаешь? — проговорил он севшим голосом, как только немного отошёл от первоначального шока. — Я вернулась. — Да, я вижу. Рейла сильно изменилась, этого нельзя было не заметить: белокурые волосы, некогда свободно распущенные, теперь были забраны в высокий, несколько небрежный пучок, причем так, что передние пряди остались и красиво обрамляли ставшее разительно точеным и сейчас светившееся мягкой радостью лицо; ставший же по-женски изящным силуэт, окаймленный лунным светом, что нисходил из длинного замкового окна позади, против воли взволновал и как ни странно вызвал раздражение одновременно, причину которого Калллум едва ли мог объяснить сам; а новая одежда хотя отчасти и походила на прошлое одеяние Полуночных ассасинов, теперь отличалась другими цветами и была дополнена короткой черной накидкой с капюшоном. — Ты хорошо выглядишь, Каллум, — сказала она, глядя с нежностью, однако он едва ли был в состоянии оценить комплимент. После исчезновения на два года она так просто заявилась сюда, возникнув словно из ниоткуда, и держит себя так, будто никуда и не уходила, а буквально первое, что сказала, так это то, что он похорошел?! — Что ж, спасибо, — хмуро поблагодарив, Каллум отошел к столу и поставил на него свечу на подносе, что держал до этого. — И ты тоже, Бэйт, — поспешила добавить с улыбкой Рейла, когда верный друг теперь уже-короля Эзрана, угрюмая жаба-хамелеон, издал обиженное утробное урчание. Каллум, вставший к эльфийке спиной, раскрыл увесистый магический фолиант. — Весь день… — начала Рейла, казалось бы, ничуть не смущенная его демонстративным молчанием, — нет, даже всю неделю я так нервничала и места себе не находила… но вот я вижу тебя, и я… все равно нервничаю. Она нервничает? Нервничает? И это все, что ее действительно беспокоит? — Знаешь, у меня завтра долгий день. Мне пора спать, — книга захлопнулась с тяжелым звуком. — Что? — не поняла Рейла. Каллум направился к двери, однако не успев сделать и нескольких шагов, почувствовал как его несильно, но в тоже время настойчиво схватили за рукав. Он помедлил и, повернув голову, взглянул на остановившую его Рейлу. — Мы не виделись два года, — сказала она, глаза ее сияли тихой надеждой, а мольба, поступившая в голосе, хоть и неприятно обожгла, все же была ничтожно мала для сиюминутного прощения, — это разве не стоит того, чтобы нарушить режим? Рейла отпустила его, заставив желать нового прикосновения. — Я устал, — только и вымолвил Каллум, пытавшийся казаться скорее усталым, нежели сердитым. И он был действительно полностью измотан попытками не давать волю гневу внутри себя и отвлечься от собственных мыслей, вместо этого зарывшись в книги по магии или потерявшись в заботах о чем-либо другом. Быть может, это всего лишь очередной сон о возвращении Рейлы? Их иллюзорное воссоединение, утро после которого оставит ему лишь чувство внутреннего опустошения и горького одиночества. Он ненавидел себя за то, насколько сильно по-прежнему любил ее. Было бы намного легче все забыть и двигаться дальше, замени он любовь ненавистью. Но он не мог. — Ладно, — с трудом пересилил себя Каллум, видя, как лицо ее омрачилось после его ответа. — О чем ты хочешь поговорить? Боже, если это все-таки не сон…. — Я просто… — замялась она, — да о чем угодно! Оставив ее, Каллум направился к магическому зеркалу, Рейла последовала за ним. — Я так рада снова видеть тебя, Каллум. Она казалась счастливой. Как она могла быть такой сейчас? Она пришла на следующий день после его дня рождения, и у нее даже не хватило чувства такта, чтобы извиниться за то, что пропустила его, или за свое внезапное возвращение или… да за что угодно. Неужели она действительно не понимает какую боль причинила своим уходом? Нужно было отвлечься, и на ум не пришло ничего лучше, чем заняться перестановкой зеркала. Только бы не слушать собственное имя, снова и снова произносимое ее сладким голосом. Точно сирена из легенд, что когда-то давно Харроу читал ему и Эзрану перед сном, она уже не раз заманивала его к себе своими чарами. Заклинание, глубоко вплетенное в его сердце, от которого не было спасения. От нее. — Хорошо. Так почему же ты вернулась? Ты нашла Вирена? Он все-таки жив? Каллум положил занавес на зеркало, по-прежнему не смотря на Рейлу, когда та подошла ближе. Не могла она просто остаться в своем чертовом углу и продолжить говорить оттуда? Неужели нужно было обязательно оказаться так близко, чтобы он уловил легкий аромат полевых цветов, который всегда исходил от нее? Постой она рядом еще немного, и он пропал. Но он хотел этого. Хотел заключить в объятия, поцеловать и заверить, что отныне все будет в порядке, ведь теперь она с ним, а вместе можно справится с чем угодно. Но поимого этого он был готов буквально расплакаться от злости. — Я его не нашла, — призналась Рейла. Каллум развернулся к ней лицом, больше не в состоянии контролировать сдерживаемый гнев. — О, значит ты исчезла безо всякой причины? — он приблизился к ее лицу почти вплотную, из-за разницы в росте немного возвышаясь над ней, из-за чего Рейле пришлось инстинктивно отклонится назад. — А теперь вернулась. Почему? — Я скучала по тебе, — Рейла произнесла эти слова с такой честностью, что он почти поверил. Нет. Больше не сработает. Пусть не рассчитывает, что он в одночасье снова станет ее парнем и как прежде начнет обнимать и… целовать, а еще… боже, ее губы выглядели такими манящими. Мягкие, чувственные. Нежнее любого желейного пирога. Их вкус все еще оставался запечатленным в его памяти. Что бы он только не отдал, чтобы всецело вернуться к ней, просто притворившись, что их отношения не перевернулись с ног на голову после ее ухода. Останься она тогда, возможно, сейчас уже была бы его нареченной невестой. Они оба достаточно взрослые для такого шага. Рейла вне всякого сомнения выглядела бы великолепно в Католийском свадебном платье, пошитом из кремового цвета ткани и сплошь усеянного золотыми с красным узорами. Они обменялись бы священными клятвами перед друзьями, и ее лицо озарилось бы чуть смущенной, счастливой улыбкой. Нет. Нет. Каллум помотал головой, отгоняя и хотя столь прекрасную, но несвоевременную картину. Нельзя было теряться в собственных фантазиях. — Этого мало, — не отступал он. — Ты ушла прямо посреди ночи. В мой день рождения, Рейла. А первое, что посчитала нужным сказать, когда возвратилась: «Привет. Ты хорошо выглядишь». — Я знаю, что обидела тебя, Каллум…. — Обидела? О, нет, — Каллум невесело рассмеялся, продолжая расхаживать по комнате, — ты не обидела, Рейла. Ты уничтожила меня. Я был потерян, опустошен, когда увидел, что ты бросила меня, перед этим солгав. — Я оставила письмо. Каждое слово в нем — правда, Каллум. Я любила тебя тогда. И по-прежнему люблю. — О, и это поможет мне почувствовать себя лучше? Я должен закрыть глаза на исчезновение на целых два года и появление ни с того, ни с сего на следующий день после моего Дня рождения? Знаешь, это весьма специфический способ поздравления. — Я понимаю, что виновата, — сидя на стуле, она посмотрела на него взглядом раскаявшейся после проступка ученицы, — но пойми, я просто пыталась уберечь тебя. Я не была уверена, насколько долго продлится моя миссия и на что именно способны Вирен и Клаудия. Я не жалею о своем решении отправиться одной, потому что ты был нужен Эзрану. Эзран действительно нуждался в нем, но все-таки… — Даже больше, чем тебе? — Никто никогда не будет нуждаться в тебе сильнее, чем я. Каллум остановился, замерев на месте. Это было… неожиданно. Все же не извинение, но прозвучало очень мило. Может быть, они даже могли бы… НЕТ. НЕТ. Возьми себя в руки, Каллум! — Этого недостаточно, Рейла. Не на данный момент. Я… мы… то есть ты, — издав громкий разочарованный стон, он запустил пятерню в волосы, — я так зол на тебя, что в словах путаюсь и едва ли сдерживаю слёзы. Ты бросила меня! — Я знаю. — Прекрати уже! — он резко развернулся к ней, пристально оглядел ее фигуру, когда Рейла обхватила себя руками. — Перестань принимать все как данность и вести себя так, будто если станешь просто соглашаться со мной, все наладится само собой. — Тогда что ты хочешь, чтобы я сделала?! — она поднялась так стремительно, что стул, на котором сидела, упал, — чтобы я встала на четвереньки и умоляла простить меня? Или любить в ответ? Я никого ни о чем не прошу, Каллум. — Нет! Я не хочу этого. — Тогда чего? Извинений, да? О, мне жаль, что я пыталась защитить своего парня, — она демонстративно фыркнула и закатила глаза для пущего эффекта. — Знаешь, что? На самом деле мне не жаль. — Тогда зачем мы вообще разговариваем? Какой в этом толк? — Потому что я хочу снова быть в твоей жизни. Но я не знаю, как это сделать. Тебе не нравится, когда я просто слушаю тебя, ты не ждешь, что я начну умолять, только кричишь в ответ. Я не понимаю, что тебе в конце концов нужно? — Ты! Мне нужна ты! — Каллум поднял высоко руки, пальцы с силой вжались в кожу ладоней. Она просто сводила с ума! И это ужасно раздражало. Но в следующее мгновение Рейла осторожно дотронулась до его локтя, вынуждая опустить, а затем…медленно наклонилась. Ну почему она вернулась такой чертовски соблазнительной? Еще более смелой, сильной, привлекательной, умной. Немыслимо идеальной. — И ты мне нужен, Каллум, — прошептала она очень тихо, прежде чем накрыть его губы своими. Она верно пыталась отвлечь его. Но у нее не получится. Ему еще было что сказать ей и — о, о, кажется, он уже забыл что. Ее мягкие, ставшие полнее чем раньше губы, были такими знакомыми, что это было похоже на возвращение домой. Когда их губы впервые соединились, из нее вырвался сдавленный вздох. Рейла привычно обвила его шею руками, словно никогда и не уходила. Он взял ее за талию, когда она начала отступать к стене. Ему было уже все равно. Ему было слишком хорошо. Сон или реальность — не имело значения. Каллум хотел утонуть в любви всей своей жизни. Опершись одной ладонью о стену, он углубил поцелуй. Но и этого оказалось мало. Ее юркий язычок проскользнул мимо его губ, чтобы поиграть с его. В прошлый раз, когда они так целовались, были слишком смущены, чтобы поговорить об этом после. Каллум отстранился, попытался выровнять сбившееся дыхание. Глаза Рейлы цвета сирени были полуприкрыты, выдавая определенного рода слабость. — Каллум, — снова прошептала эльфийка, — мне так тебя не хватало. И ему тоже. Все в нем умирало от отчаянного порыва тесно прижать ее к себе и сделать все, о чем бы она не попросила. Жгучая, всепоглощающая любовь вспыхнула со столь крепкой силой, что он не знал, как совладать с потоком нахлынувших эмоций. Совершенно не знал. — Стой на месте, — приказал Каллум, направившись в центр комнаты. Дистанция между ними должна была прояснить голову. — Мне нужно подумать. — Ты можешь думать и рядом со мной. Разве законно быть такой восхитительной? Ее ноги стали длиннее, талия четко вырисовывалась под одеждой. Он успел прочувствовать ее изгибы ладонями. Грудь ощущалась упругой и мягкой, когда прижалась к его. Ее тело претерпело заметные изменения, и они очень нравились ему. Было трудно сдерживать непотребные мысли, когда она смотрела на него вот так, будто все, чего когда-либо хотела, сосредотачивалось в нем одном. — Нет, я действительно не в состоянии сейчас, — признался он, — где ты была все это время? Рейла обреченно застонала, прислонившись головой к стене. — В Зедии. — И что ты там делала? — Искала Вирена. — Это все, чем ты занималась? Ответа не последовало. — Рейла? — по-прежнему молчание. Ее пальцы играли с концом накидки, прежде чем она сняла ее со своих плеч. Ох. Рейла была… горячей. Эта тряпка практически преступно скрывала всю ее от него. Нет. Стоп. Сосредоточься, Каллум. Сосредоточься. — Ответь мне! — Если тебе интересно, был ли у меня роман с кем-то другим, ответ «нет». Не совсем то, чего он хотел, но хоть что-то. — Это… радует. Но я до сих пор понятия не имею, на что ты потратила два года, и ты не даешь мне прямого ответа, так что я не вижу смысла продолжать разговор. Итак, я иду спать, а ты можешь просто… делать то, что собиралась, чем бы это ни было. Он направился к двери, проигнорировав обеспокоенный взгляд Бэйта и странный причудливого, похожего на лемура зверька, которого принесла с собой Рейла. — Кое-что произошло, — наконец сказала Рейла. Рука Каллума замерла на дверной ручке. Оглянувшись, он увидел, что Рейла уставилась в пол. — О чем ты? — Я вернулась в Серебряную рощу, чтобы узнать, не отказались ли они от меня, но никто не захотел меня там больше видеть. Даже письма от Королевы Драконов было недостаточно. Мне даже не позволили увидится с Этари. После я странствовала по Зедии, пытаясь выследить Вирена, после чего наткнулась на банду ассасинов и присоединилась к ним. Ну, по крайне мере у нее были друзья. Что было в общем-то неплохо. Так или иначе кто-то присматривал за ней, когда у него не было такой возможности. Как бы ни было больно, что она выбрала не его, а их, в конце концов, он все равно хотел, чтобы она была в безопасности. — Одна из нашей группы, Шивон, была одержима местью. Я сошлась с ней, потому что мы обе потеряли наших родителей из-за монстров, но она не была готова проявить милосердие, как я. Она хотела расправиться с убийцей своих родителей, а я пыталась помочь ей. Человек был уже мертв. Но она убила и его детей. — Рейла… Покачав головой, эльфийка посмотрела полными слез глазами. — Они были просто детьми, Каллум. Она продолжала называть этого человека монстром, но это не было точной правдой. Шивон заставила меня поверить, что мы совершаем благородное дело, избавляя тем самым мир от кого-то вроде Вирена. Но это было просто безрассудством. После этого я не могла оставаться с ними и несколько месяцев бродила по округе, прежде чем поняла, что не найду Вирена. След окончательно затерялся. — И затем ты решила вернуться? — Решила. Но я никогда не прощу себя, потому что из-за этой истории я, возможно, и провалила свою миссию, какая-то часть меня все еще не смирилась с этим. Я верю, что он все еще где-то там, но отыскать его уже не получится. Или Клаудию. Они оба ускользнули. — Мне жаль, что ты столкнулась со всем этим, но я не могу просто позволить тебе вернуться в мою жизнь, как будто ничего не произошло, —запустив пальцы в волосы, Каллум пытался подобрать нужные слова. —Ты… причинила мне боль, которую я никому не могу объяснить, потому что все еще люблю тебя. Я злюсь. Мой привычный мир перевернулся, и теперь я ненавижу даже свой собственный День рождения. Я чувствую, что становлюсь не тем человеком, кем хотел бы, потому что все еще не могу отпустить тебя. — Ты действительное хочешь этого? Нет, он этого не хотел. Она — лучшее, что когда-либо случалось с ним, и их любовь была сказкой на яву. Когда он спрыгнул с Штормового шпиля ради нее, в тот момент понял, что не сможет жить без нее. И она заставляла его думать так все эти два года. — У меня такое чувство, что ты не слушаешь меня, Рейла. Ты продолжаешь сосредоточиваться на том, что касается непосредственно нас, но не на остальном в отдельности. Мне больно. Я рассержен. Ты не можешь просто вернуться в мою жизнь, чтобы снова делать то, что тебе вздумается. Несколько минут они стояли в молчании, напряженно глядя друг на друга, прежде чем отвернуться. Давление было таким тяжелым, что его можно было ощутить в воздухе. — Я не знаю, что делать дальше, — честно сказала она, — и, как я уже говорила, не стану сожалеть, что пыталась защитить тебя. Но ты прав. Я испортила твой праздник, и понимаю причину твоего возмущения. Я просто хочу, чтобы ты вернулся ко мне, Каллум. — Ты никогда и не теряла меня. Это я думал, что потерял тебя. — Разве ты не читал мое письмо? — ее глаза были широко распахнуты в деланном изумлении, когда она направилась к нему. Она взяла его лицо в свои ладони, и он не был против этого прикосновения. — Ты никогда не потеряешь меня. Я безвозвратно твоя. — Но ты ушла, — тихие слезы покатились по его щекам. Ее слегка мозолистые пальцы с нежностью вытерли их. — Рейла… — Мне так жаль, что я заставила тебя думать, будто ты мне не нужен. — Ты предпочла месть мне. Что я должен был чувствовать? — Это была не месть. Мне нужно было всего лишь «довести дело до конца». Я искала ответы на то, что Вирен сделал с моими родителями или Рунааном. И эта неизвестность убивала меня изнутри почти так же сильно, как существование без тебя. Я уже не тот человек, которым была, когда ушла, и теперь мне намного легче смириться с отсутствием правды. Но я не могу больше оставаться одна. — Тогда в таком случае мы будем восстанавливать наше доверие постепенно, шаг за шагом. — Шаг за шагом, — повторила она и наклонилась, замерев на несколько секунд, прежде чем коснуться его губ, — я могу двигаться так медленно, как только ты захочешь. Его веки смежились, когда он почувствовал ее теплое дыхание на своем лице. — Но я все еще зол на тебя. — Мы можем поговорить об этом. Так долго, как только захочешь. — Ты больше никогда не бросишь меня. — Никогда. Он сократил расстояние меж ними, не в силах сдержать собственное обещание не дать себе потеряться в ней. Им требовался более откровенный разговор. Им действительно следовало основательно разобраться со своими чувствами и тем, как Рейла поступила. Но целовать ее было слишком приятно, а у Каллума больше не было сил бороться с желанием. Его сердце билось в груди громче, чем, когда-либо. Она положила ладонь на его грудь, в аккурат область сердца, глядя с нежностью. Все в нем казалось ожило, восстало из пепла. И хотя они упустили немало времени, успеют сполна наверстать упущенное.