Они нашли друг друга

Он сидел на крыше Невермора, вглядываясь в россыпь звёзд на небе. Ещё никогда парень не чувствовал себя так подавленно, потерянно, его жизненные ориентиры не оправдались, он запутался, тщетно пытаясь отыскать истину, но увы. Разочарование - единственная находка. Ксавьер Торп - горе-художник, позор семьи, ведь как они считают: славы и статусности не добиться с помощью каких-то каракуль на холстах. Он - тень своего знаменитого отца, от этих оков ему никогда не избавиться. Боль, обида, одиночество - вечные спутники по жизни, от которых иногда даже дышать невыносимо. Замечая шевеление на балконе напротив, он уже понимает что будет дальше. Каждый вечер Уэнсдей Адамс удостаивает парня чести услышать её прекрасную игру на виолончели, пусть и не зная о слушателе. Немного тревожная, можно сказать мрачная мелодия, подстать исполнительнице, но довольно успокаивающая Ксавьера, что бы это не значило. Торп смотрел на девушку с косичками, вселяющую страх и ужас во всех, кто только заговорит с ней, всматриваясь к каждое её движение. По какой-то неведомой для художника причине, Адамс не отталкивала его, не вызывала чувство отторжения, а наоборот только притягивала своей загадочностью, манила той темнотой внутри, в которой ты непременно утонешь. Шатен хотел бы сказать, что такое и называют любовью, но не мог, парень не так давно осознал: желание быть просто другом перебивает всякое ощущение дикой привязанности, какое обычно бывает у влюблённых. Роль Уэнсдей в виде девушки Торпа никак не вязалась у него в голове, будто совсем не подходящий пазл в головоломке. Звуки приближающихся шагов насторожили Ксавьера, не успел он встать на ноги, как появившееся из неоткуда фигура за спиной до смерти напугала художника, стоило ей коснуться плеча жертвы. - Ты какой-то дёрганный в последнее время, - издала краткий смешок девушка, что была безмерно довольна проделанной работой, - попей успокоительное, говорят помогает. - С тобой никаких успокоительных не хватит, - проговорил молодой человек, пытаясь отдышаться от очередной шалости подруги. Она спокойно села между его ног, не обращая внимание на колкости собеседника, по-собственнически облокачиваясь всем телом на грудь парня, заставляя того обнять девушку и переплести пальцы в неразрушимый замок. Всё, что оставалось Торпу, так это положить подбородок на рыжую макушку впереди. Возможно они и выглядели, как парочка, но у каждого своё мнение на этот счёт. - Неплохо, - она подошла так внезапно, что Ксавьер растерявшись, чуть не потерял равновесие на стремянке. Та лишь задорно ухмыльнулась, оглядывая произведение художника на кирпичной стене, - только в углу голубого не хватает. Он ужасно ненавидел когда его чему-то поучают, тем более если трогают священное - искусство, неприкосновенное сокровище, которое не позволено критиковать даже доверенным лицам. Посмотрев на ту пропащую душу, что обрекла на себя неистовый гнев самого Ксавьера Торпа, не увидел и толики заносчивости, только интерес вместе с азартом во взгляде, это несомненно приятно удивило. Перед ним стояла симпатичная, невысокая девушка: серо-голубые глаза, рыжая волнистая копна волос, еле достающая до плеч, пухлые губы, мягкие черты лица - сам ангел воплоти, если не знать дьяволёнка лично. Парень не стал спускать на неё всё своё негодование, лишь насупившись и бубня какие-то проклятья на новую знакомую, исправил недочёт, который не заметил минутой ранее. - Слезь, - неожиданно дала указание рыжеволосая, на что тот непонимающе повернул голову в сторону голоса, издававшийся уже позади Торпа. Эти неожиданные перемещения когда-нибудь доведут его до заикания, - да слезь я говорю, за 5 минут ничего с картиной не случится. Почему Ксавьер должен слушать какую-то малознакомую ему девчонку? Молодой человек сам хотел бы знать ответ на вопрос, пока слезал со скрипучей лестницы. Железка мигом отодвинулась в сторону, открывая вид на живописное граффити. Всё сразу стало до боли ясно - телекинез, ощущение, что шатену по жизни везёт на таких же психозных, как и он. Долго рыжая не медлила, достав из сумки фотоаппарат. Старомодный, но достаточно хороший, чтобы делать качественные снимки. Показав их владельцу сие произведение на фотографии, "волшебница" улыбнулась, словно чеширский кот, когда тот с довольным прищуром разглядывал композицию. - Неплохо, - промолвил Торп, всматриваясь в каждую деталь на экране и всё больше убеждаясь в том, что не дороговизна техники делает снимок таким наполненным, - только яркости не хватает. Недовольное фырканье фотографа можно было услышать за несколько метров, оба хитро переглянулись - они поладят. - Ксавьер Торп, - протянул он руку, незаметно уголки губ сами потянулись вверх. - Венера Санрайз, - пожала она его ладонь, блаженно хлопая ресницами. Луна не переставая освещала сидящих на выступе ребят, тишина успокаивала разум, тепло тел дарило умиротворение. Виолончель перестала играть мелодичную музыку, оповещая от уходе исполнительницы. - И давно ты так? - долго думать не пришлось, сразу понятно о чём говорит Венера. Он не хотел огорчать подругу, но и скрывать от неё ничего не мог, никогда не сможет. - С первого дня, как она заиграла, - невольно девушка только сильнее сжала руку парня. Что-то неприятно кольнуло в груди, Ксавьер уже несколько месяцев ходит на одинокую крышу, наблюдая за предметом обожания, ничего не сказав. Они же договорились ничего не скрывать друг от друга, почему это правило не сработало сейчас? - Мог и рассказать, - конечно она не могла долго на него злиться, но чувство обиды немного ужалило и так давно израненное сердце. - Сказать, что я одержимый псих, каждую ночь следящий за той, кто даже на меня не взглянет? Не хотел тебя разочаровывать. Ты дружишь с психопатом, Ви, может пора подыскать более адекватного? - слова только сильнее разжигают огонь внутри. Столько захотелось высказать, желание дать пощёчину за несправедливое отношение к самому себе возрастало с каждой секундой. - Серьёзно?! Ты сейчас серьёзно смеешь говоришь это мне?! Может прекратишь уже жалеть, унижать себя? Какого чёрта только я из нас двоих вижу в тебе огромный потенциал и невероятный характер?! - развернувшись в порыве злости, Санрайз не смогла разглядеть в глазах напротив раздражённости или разочарования, только раскаяние и благодарность. Вместо каких-либо лишних слов, Ксавьер притянул девушку, обнимая, зарываясь в её макушку, пока та обвивала торс парня ногами. - Так не честно, - прозвучало максимально тихо, чтобы лишние уши не услышали слабости Венеры, пусть тут никого и нет. Почему она не может защитить друга, как он, постоянно оберегает её? Шатен не должен страдать, Ви хочет избавить его от боли, но не знает как. - Извини, - отдалось в голове девушки шёпотом у самого уха, табун мурашек не заставил себя ждать. Было что-то невероятно интимное в таких моментах. Пустые коридоры оповещали об окончании уроков, все разбрелись по комнатам, отдыхали после тяжёлого рабочего дня. Только почему-то рыжеволосой не сиделось на месте, стены давили на неё, даже несмотря на то, что она могла спокойно просидеть взаперти несколько суток, редактируя очередные фотографии, видимо был не тот случай. - Ну привет, рыжуля, - достаточно высокий молодой человек загородил проход Венере, от чего девушка отшатнулась от неожиданности, - почему ты не отвечаешь на сообщения в инстаграмме? Свидания тебя не интересуют? - похотливость в голосе, противная ухмылка, он явно не был настроен на дружелюбный диалог. - Какой догадливый, свали с дороги, Кент. Прости, но ты не в моём вкусе, - Санрайз думала обойти сирену с другой стороны, но крепкая хватка парня не позволила ей уйти. Не успев взмахнуть свободной рукой и откинуть неприятеля в стену, она встала, словно вкопанная, не в силах пошевелиться. - Хорошие девочки никогда не убегают от меня, - похотливый оскал, светящиеся от удовольствия глаза, будто он питался беспомощностью, страхом других. Кент так мерзко зажал подбородок бедняжки между пальцев, как бывает в дешёвых мелодрамах, - надеюсь в этот раз ты не откажешь в поцелуе. Резкий разворот на 180 градусов, сильный удар кулаком в нос, незамедлительная встреча с полом. Ксавьер с таким отвращением смотрел на отключившегося парня, что можно было за километры почувствовать опасность, к нему лучше не приближаться. - Урод, - только и смог прошипеть сквозь зубы художник, потирая красные костяшки. Гипноз спал, однако легче Ви не становилось. Одинокая слеза скатилась с почти побелевшей щеки от дикого ужаса. Беззащитность - худшая пытка для телепатки, какую можно было придумать. Такая сильная на людях, но такая трусиха один на один. Не успел Торп остыть, как тут же оказался в цепких объятьях рыжеволосой.

***

- Видел бы ты его лицо, - заливалась смехом Венера, пока Ксавьер с восхищением внимательно слушал подругу, - думала посвящение будет менее интересным. У друзей всегда есть особенное место. Свой уголок, где они могли бы прятаться от всего мира, наслаждаться лишь обществом друг друга, даже если молча, в гробовой тишине, зато вместе. Мастерская Ксавьера стала для ребят своего рода пристанищем: приятно осознавать, что есть на планете местечко, где тебя всегда примут со всеми психозами, бредовыми идеями, поддержат несмотря ни на что и не бросят. Помещение, некогда увешанное лишь холстами одинокого художника, теперь делят пространство со множеством фотографий разных размеров и форм. Он не мог понять, в какой момент подпустил рыжую бестию настолько близко, но случилось, как случилось и кажется, это его лучшее решение когда-либо. - Как я мог пропустить такое представление? - клуб "Белладонна" официально принял нового участника, харизматичную, дерзкую телепатку, несомненно приковавшая внимание остальных. Особенно Кента, готовый провалиться сквозь землю, завидев знакомый силуэт ещё на лестнице. Пусть и прошло приличное количество времени, Торп до сих пор с удовольствием приложил бы лицо сирены к неистово чесавшемуся кулаку. - Ужасное упущение, - проговорила Венера, по-издевательски, весело оскалившись в своей манере. Санрайз не хотела уходить, была её воля, они бы уже давно поселились в деревянном сооружении. Она как могла оттягивала злополучный момент, пытаясь помешать творцу закончить очередной шедевр: правила каждый его шаг, придиралась к каждой мелочи в рисунке, заставляла художника буквально каждый раз уничтожать девушку неумолимым взглядом. Что касается раздражения людей, фантазия её никогда не подводила, готовясь проделать очередной трюк, однако звуки снаружи отвлекли Венеру от терроризирования. Открыв скрипучую дверь, в нос ударил так полюбившийся с детства запах сырой земли, асфальта, капли звонким ударом падали на всё живое, а шёпот ливня так и манил встать в центр апогея. Смотря в глаза, полные желания, Ксавьер с первого мгновения увидел бесполезность его попыток вернуть Ви в тепло, без рисков простудиться. Шаг за шагом, эйфория за эйфорией, именно в такие минуты она чувствовала себя по истине живой, глупо кружась в успокаивающем потоке воды. Что-то ёкнуло в области груди, разливаясь жаром по телу. Момент, когда парень наблюдал за гипнотизирующем танцем под дождём, не осознавая, что заведомо проиграл в битве за их дружбу. Отрицание не поможет, в глубине души он знал, но был не готов разрушить всё светлое между ними.

***

Четыре протяжных стука в дверь, шифр, оповещающий о появлении Ксавьера в женской части общежития. Молчание напрягало, волнение нарастало в геометрической прогрессии. Уже на протяжении двух дней подруга не появлялась на занятиях, вообще не выходила из комнаты, никак не связывалась с близким другом, игнорируя тонну сообщений и звонков. По словам соседки - Йоко, Ви просто заболела и беспокоить её не самая лучшая идея, но почему тот узнал об этом только из уст вампирши оставалась главной загадкой без ответа. - Если ты сейчас же не откроешь, то я выломаю эту чёртову деревяшку с корнем! - плевать он хотел на окружающих, смотрящих на него с призрением, последствия также не вызывали страх, Торпа волновала лишь девушка, дороже которой у него нет и никогда не будет. Обещание сдержанно, дверь больше не функционировала, отправившись в нокаут. Оглядывая комнату, парень не на шутку перепугался состоянию помещения: все вещи перевёрнуты, валялись в хаотичном беспорядке или же что-то просто сломано; пробитая дыра в окне, сопровождающаяся каплями крови на стекле, настораживала больше всего. Не верив своим глазам, он поднял вдребезги разбитый фотоаппарат, который был для Венеры невероятно дорогой вещью, Ксавьер не хотел верить, что к этому хаосу как-то причастна его девочка. - Уходи, - послышался севший, низкий голос, бросающий в дрожь любого. Только сейчас Торп заметил свернувшийся комок в углу комнаты. Она не смела шевелиться, не подавала признаков жизни, если бы та не заговорила, можно было подумать, что Санрайз уже давно в имом мире мёртвых, - Проваливай! - оглушительный крик, напоминающий больше вой дикого зверя. Неосторожный шаг, лишний шорох или движение и всё полетит к чертям. Художник знал, но оступился, пытаясь подойти ближе к бедняжке, не контролирующая свои эмоции. Резко встав, телепатка с громким визгом неожиданно выставила руки перед собой, заставляя Ксавьера отлететь на несколько метров, сильно ударившись спиной о стену. Безумные глаза, трясущиеся ноги и руки, осознание сделанного пришло не сразу. - Я вредитель, я монстр, я чудовище, - шёпот глухим эхом раздавался в пространстве. Она не знала куда бежать, что делать, как избавиться от режущий боли пытающая душу уже несколько дней. Парень видел её состояние, искренне желал помочь, но пока не понимал как. Поднявшись, игнорируя ноющую часть тела, начал медленно, неспеша двигаться на встречу той, кого больше всего боялся потерять. - Не приближайся! Венера хотела его оттолкнуть, напугать, чтобы тот ушёл без оглядки. Она только вредит, как паразит не оставляет шанса на выживание. Ксавьер не заслужил такого, телепатка не должна была появляться в его жизни, именно так думала Санрайз. Почему же сейчас он остался? Почему вопреки всему взял холодные, в запёкшейся крови руки в свои, притянул ближе, заставляя обнять? Слёзы потоком хлынули из и так красных, опухших глаз, ноги предательски подкосились, оба не смогли держать равновесие, рухнув коленями на пол. Торп не отвернулся от неё, только прижал ещё ближе, шепча успокаивающие слова. Девушка не виновата, она тут непричём. Кто бы что не говорил о крутости её способностей, телепатия всегда бремя для носителя, максимально сильно влияющая на сознание человека. Он не бросил подругу, не оставил одну в пучине безнадёги, принял такой, со всеми тараканами и недостатками. Боль отступила, давая проход новому, неизвестному чувству. В груди что-то защемило, а тело словно пробивал тысячный заряд тока. В глубине души Ви прекрасно знала что это, но не смела думать о таком. Слишком дорожила их отношениями. Воспоминания вихрем проносились в сознании "друзей". Венера слишком поздно поняла, что это было за чувство когда он нежно касался её, обнимал, общался, подмигивал, просто стоял рядом. Сильная ревность к девушке с косичками открыла глаза на колющую правду. В какой-то момент смотреть на парочку стало невыносимо: ком в горле, жёсткая нехватка воздуха, тремор по всему телу. Конечно рыжеволосая знала о влюблённости друга и та давящая, жгучая боль в груди, не сравнится ни с чем по силе ощущений. Она ненавидела себя за такое, но не могла ничего сделать, человек не властен над большинством эмоций. После вороньего бала ситуация усугубилась, они планировали пойти вместе без какого-либо романтического подтекста, но судьба никогда не была на стороне Санрайз. Адамс осмелилась пригласить Торпа, естественно он не смог отказать. В порыве гнева, обиды, разочарования в той или иной степени, Ви позвала Аякса. И хоть художник пошёл в итоге с Бьянкой, Венера видела этот взгляд, обращённый только на танцующую Уэнсдей. Взгляд, который, как казалось, никогда не будет адресован импульсивной телепатке. Ксавьер только сейчас в полной мере ощутил свою безысходность, окончательно утонув в море безответных чувств. По началу парень не хотел принимать факт, что он что-то испытывает в его "солнцу", именно так художник иногда Произведение, кроме комедийного характера, также обладает драматическими элементами. называл её исходя от причудливой фамилии. Но то, как она заботится о нём, приносит кофе в мастерскую, ухаживает, когда тот болеет, просто крепко обнимает, если ему это необходимо, сводит Торпа с ума. Появление Уэнсдей в Неверморе Ксавьер принял за шанс забыться в другой. Пусть тоже не взаимно, пусть безнадёжно, но всё лучше, чем потеря невероятно дорогого человека. На вороньем балу думал, что он справится, не будет переходить границы дозволенного, поэтому согласился пойти с Санрайз. Однако, приглашение Адамс выбило того из колеи, подумав, что так для всех будет только лучше. Шатен не справился, провалился с треском, увидев девушку с другим. Сжигающая боль, злость, разочарование, возможно в самом себе. Тогда готка ничего для него не значила, была только она - рыжая красавица, заполонившая его разум окончательно и бесповоротно. - Ты когда-нибудь влюблялся также сильно, как в Уэнсдей? - вопрос эхом раздаётся в голове. Неприятное ощущение грусти поселилось у художника, а решимость сразу куда-то улетучилась. - Да, - сердце вот вот выпрыгнет, оставив за собой лишь труп. Зачем же она это спросила? Убедиться в том, что Венера никогда не была той самой? - И что же случилось? - словно ножом по всем внутренним органам. Санрайз не хотела делать ему больно, но только она могла так ему навредить. - Чувства не были взаимными, - мимолётной смелости оказалось достаточно, чтобы посмотреть друг другу в глаза. Недосказанность душила, так продолжаться больше не может, либо Торп всё выскажет, либо эти ощущения испепелят его в буквальном смысле, - солнце не светило для меня. В один миг время остановилось, у неё отняли весь воздух из лёгких, ток бил с новой силой не переставая, осознание дурманило голову не хуже алкоголя. - Идиот, - единственное, что она смогла прошептать. Первые секунды Ксавьер не мог поверить в происходящее. Губы, о которых он так долго мечтал, сейчас прижимаются к нему со всевозможным отчаянием и напором. Поцелуй почти сразу же углубился, все ощущения мира слились воедино. Никого не существует, только они одни во вселенной. Так отчаянно прижиматься друг к другу, будто оба больше никогда не увидятся, зарываться в волосы, чувствуя с каждым движением прилив эйфории, пробовать на вкус то отчаяние от якобы невзаимности, перерастающее во что-то светлое, нежели неуверенность в партнёре. Никто не хотел отстраняться, но это нужно было сделать рано или поздно. Лоб ко лбу, рваное дыхание в унисон, вы больше не найдёте людей счастливее. Как будто всё то время оба ходили с завязанными глазами, не видя свет перед ними. Они освободились от оков, зарождая что-то невообразимо яркое и красочное. - А как же... - Ксавьер не дал ей договорить, суть вопроса очевидна как никогда. - Была способом забыться, - только когда Торп произнёс правду в слух, понял насколько был слеп и туп в своих решениях. Новый поцелуй, миг, в котором они желали остаться навсегда. Их отношения не будут идеальным подражанием для всех: ссоры крики, сразу страстные примирения, может какие-то недосказанности, но это только одна чаща весов. На другой: бесконечная преданность, защита, забота и полная отдача. - Я люблю тебя, Ксавьер Торп, - в каждом слове тысячи эмоций. - Я люблю тебя, Венера Санрайз, - в каждом звуке миллионы исступлений. Он нашёл в ней смысл жизни, она нашла то счастье, что так давно искала.