Леди и "она"

возможно бы это утро было добрым, если бы не очередной стук в дверь и голос человека, которого хотелось видеть меньше всего.  — Кристина, вставай. — снова стук, Кристине казалось что ещё один такой подъём и она лично попросит Лидию будить её. — я встала, не ломай дверь мне. — достаточно грубо кинула блондинка, а после осознала кому она это сказала. — точнее, не стучи, пожалуйста.. — через тридцать минут жду в машине. — после этого она выдохнула, ведь страх что тот может сорваться, как в детстве, был и всегда будет.  этот человек заставил её бояться мужчин, а так же шугаться от каждого резкого движения в её сторону, благодаря отцу она не может сейчас жить нормально. сегодня она почему-то решила одеться как её новоиспеченный подруги, чёрный худи и джинсы, откуда у неё такие вообще вещи, блондинка не знала и сама, волосы были завязаны в низкий хвост и лишь некоторые пряди выпали на лицо. взглянув в окно, она снова увидела отца и какого-то мужчину, но в этот раз деньги наоборот давались, Владимир давал незнакомцу. — та что тут происходит? — прошептала она в воздух и решила как можно скорее выбежать на улицу, что бы разглядеть человека, "в капюшоне", как прозвала Кристина его. из-за размеров дома и того что нужно было ещё обуться и надеть верхнюю одежду, Захарова когда пришла на место, увидела лишь сидящего за рулём отца. — поехали. — отрезает голубоглазая и садится на переднее сидение, она уже вырисовала в голове сегодняшнюю встречу с девочками и после, то как она поможет Лизе сходить к соседке. — сегодня я заберу тебя сразу после школы, ты не против? против, очень против, но сказать прямо я не могу, поэтому придётся выкручиваться как-нибудь. — нам задали сделать проект по биологии, я после уроков пойду к однокласснице, будем его делать. — она отчеканила каждое слово, пытаясь не смотреть в глаза этому человеку, ведь он всегда распознавал ложь именно по её голубеньким глазкам. — хорошо, тогда приедешь на такси. — говорит он, крутя руль на повороте. следующий момент и Кристина видит как в них влетает чёрная машина, а за рулём тот самый в капюшоне. интересно как она заметила это, но сейчас важно другое, она лежит на асфальте, под обломками автомобиля и медленно, но верно истекала кровью. ***  утро девочек все никак не могла начаться, если говорить другими словами-они проспали, ведь будильник никто не поставил, а Андрющенко, которая всегда просыпалась достаточно рано, просто-напросто сильно утомилась вчера. благо их сосед, который именно сегодня решил сверлить свои стены, помог им проснуться, но конечно же он не остался без того, что бы Виолетта покрыла его исключительным матом. — бля-я-ять, Лизка, ты время видела? через двадцать минут начало урока. — она глубоко вдыхает. — быстрее собирайся, я жду тебя возле двери. — мне хватит пяти минут одеться и ещё пяти выйти из дома. — говорит она себе и идёт собираться. — не ожидала что ты реально так быстро собираешься. — тянет Малышенко и хватает за руку Индиго, тащит её вниз по лестнице, сейчас они бегут в школу. — блин, а Кристина же там одна, а расписание не знает. — да, Лиза волновалась за эту девчушку, но ведь так и поступают друзья, что в этом плохого.  — тогда стоит нам шевелиться ещё быстрее. — Вилка сегодня не сказала не одной колкой шутки в сторону Андрющенко, от чего та все же была рада. подойдя к школе, они не заметили вообще людей, кроме их охранника– сверчка. почему именно так? потому что он постоянно светит фонариком своим и орёт на тех, кто ночью посмеет зайти на территорию учебного заведения.  — я её не вижу. — все таки говорит Малышенко, следую в помещение, а Лиза за ней. — да, я тоже не вижу. возможно уже на уроке, осталось то от силы минут пять. — младшая глазами все ещё ищет белобрысую макушку, но надежда пропадёт окончательно, когда в кабинете химии её так же не оказывается.  — у тебя же есть её номер, позвони? — подаёт идею татуированная и садится за парту. — если собираешься это делать, поторопись, до урока 3 минуты. Елизавета слушается и выходит с комнаты, ища в телефоне номер Захаровой. мало ли что с ней случилось, может заболела. — ало, кто это? — на том конце провода брюнетка слышит голос не Кристины, а её мамы, чему очень удивляется. — это одноклассница Кристины, Лиза. почему её нет в школе? — в трубке слышатся гудки, а Андрющенко непонятливо отводит свои глаза от экрана телефона. ещё один вызов, но уже она вне зоны действия сети, от чего она понимает что оказалась в чёрном списке. — вот же черт, что у них там вообще? звонок разбивается о школьные стены и ученики толпами заходят в свои классы. Индиго была не исключением, она проходит за свою 3 парту и плюхается на не очень мягкий стул. — что она сказала? — увлечённо спрашивает Виолетта и ожидает реакцию девушки, а в кабинете стоит гул, ведь учитель по каким-то причинам отсутствовал. — сказала что я в чс, и то не она, а её мама.— на ложиться на стол щекой, в попытке понять что произошло, куда делся человек, который буквально вчера подарил ей огромный букет и почему она даже не взяла трубку. — если ты шутишь, то это не очень смешно, Лиз. — Малышенко более серьёзно уставилась на подругу, но та без признаков жизни лежала на парте.  в класс все же заходит учитель, извиняется и все же начинает проводить урок, объясняя что-то скучное для всех, кроме Лизы. точнее так было обычно, сейчас же она думала лишь о ситуации с блондинкой и то что было с её мамой, ведь она так и не узнала ничего. *** день проходит, как обычно, скучно, нудно и просто ненужно. после уроков подруги решаются пойти к их классной и спросить что с Кристиной, ведь она может им ответит.  — здравствуйте, Мария Владимировна, а вы не знаете, где сегодня Захарова? — начинает говорить Виолетта, а то поднимает глаза и с доброй улыбкой смотрит за ними. — девочки, Кристине не понравилось у нас учиться просто, завтра её родители должны приехать и забрать документы, что поделаешь, это причуды людей, а сейчас мои солнышки, идите на уроки. — классная руководительница перебирает какие-то бумаги и останавливается на очередное движение со стороны Лизы и Виолетты, они уходят, а значит можно и дальше работать. — мне пиздец не нравится это ситуация! — заявляет татуированная и получает одобрительный кивок, вместо ответа. — мы могли бы позвонить с твоего телефона, может она бы ответила? — предлагает Андрющенко, когда они уже идут в сторону дома. в магазин нужно было бы сходить, но девочки оставили деньги дома, поэтому сделают это позже.  после прихода домой, они легли смотреть какой-то фильм, обе не особо вникали в сюжет, мысли не тем заняты, но вот Виолетта думает о другом, о матери и как с ней помириться.  вечером они решают все таки выбраться за продуктами, что бы по итогу не умереть от голода, сыграв на камень-ножницы-бумага, Лиза должна была остаться под супермаркетом, а вторая идёт внутрь, закупаясь всем необходимым. Андрющенко стояла и ждала подругу в тишине, холодный воздух пробрался под её курточку и штаны, поэтому она решила скрыться от ветра, в каком то закоулке, между домами. нормальные бы люди подумали что опасно, но разве Лиза нормальная? — телефон сюда. — к её шее приставляется что-то холодное и по чувствам металлическое. нож. она боялась лишиться жизни, поэтому беспрекословно выполнила указание, после чего неизвестный человек скрылся, а Индиго с огромными глазами выбежала навстречу Виолетте. — блять, Лиза, я тебя уже потеряла. — она замечает что та напугана, поэтому перестаёт ругаться и подходит к ней. — эй, солнце, что такое? — т-т-там... — и снова слезы, она плачет второй раз за двое суток, это уже слишком, ведь до этого брюнетка почти не плакала. — идём домой. по дороге расскажешь. — она чувствовала что Лизавета слишком напугана, поэтому не стала заваливать её вопросами. Андрющенко смогла кое как успокоиться, когда уже они подходили к подъезду. Вилка все это время обнимала её за плечи и подбадривала как только могла. — он подставил нож мне к шее и забрал телефон. — наконец-то ответила на вопрос, который Малышенко задала ещё вначале. — не волнуйся, все хорошо уже, если что, телефон новым купим вместе тебе, немного подсобираем и всё. они поднялись на этаж и зашли в квартиру, к Лизе пришло осознание. — мы больше не сможем никак дозвониться до Кристины. — в голосе слышалась печаль и гнев, от собственной никчемности.