Моя горячая медсестричка

Нугзар учился в том же университет, где работал Эдисон, который приходился ему не только преподавателем, но и парнем. И вот, Херейд решает, что хочет порадовать своего ненаглядного чем-то горяченьким. – Ало, Эдунь, меня сегодня на парах не будет. – Привет, опять воспаление хитрости? – Нет, у меня температура высокая. – Да? – Не вру. – Хорошо, пей лекарства, я вечером к тебе приеду. – Пока, удачи на парах.– Парень сказал это и отключился первым. Гибадуллин жил на съёмной квартире, а потому мог спокойно приглашать Эда в гости, не стесняясь родителей. Всё было бы также, как и раньше, но, во-первых, он соврал о болезни, а во-вторых, он уже заказывал себе костюмчик. Раз уж он учился в меде, то выбор пал на сексуальный наряд медсестры. Заказ был оформлен, а курьер уже был в пути. И вот, наконец, звонок в дверь. Курьер. Теперь этот костюмчик надо надеть. Херейд пошёл в зал, распаковал наряд, разложил его, и начал разбираться. Через пятнадцать минут костюм был уже на парне. Если топик закрывал практически всю грудь, то юбка еле-еле прикрывала ягодицы. Он встал перед зеркалом, чтобы поправить, если что-нибудь расположено неровно. Сам Нугзар выглядит прекрасно. Его худые ляжки сюда прекрасно вписывались. Он покрутился перед зеркалом, понял, что уже пора идти и садиться в исходную точку, то есть на кровать. У Эда есть ключи, а значит, сам зайдёт. Проходит всего пять минут, как слышится звук открытия двери, после чего, в комнату заходит Эдисон и замирает с удивлением в глазах. – Не ожидал? – Спрашивает Нугзар. – Нет. Гибадуллин подходит ближе, кладёт свои руки ему на шею, затягивает в поцелуй, во время которого укладывает парня на кровать. Они целуются, иногда оставляя засосы на шеях друг друга. Нугзар сел на Перца, член которого теперь упирается ему в задницу. Херейд понял, что нужно делать, а потому начал ёрзать туда-сюда. Чуть позже оба разделись. Костюм лежал где-то в углу, пока его обладатель скачет на члене своего парня. Нугзар стонет и изгибается, порой шепча на ухо Эда какие-нибудь пошлости. Гибадуллин изливается первым. От оргазма он так сжимается, что в след за ним кончает и Перец.