Дубль два

Закаты — это напоминание о том, что даже конец может быть красивым.

      Вот мы и вернулись в то место, откуда начали — аэропорт Майами радушно принимает нас, однако в этот раз всё иначе: другие мысли, чувства, а главное — люди, окружающие меня.       В зале ожидания Мими и Ади вновь спорят из-за какой-то мелочи, Сэми со смехом наблюдает за ними и снимает всё на камеру своего телефона, Асмодей и Люцифер, наверное, в сотый раз перепроверяют, чтобы все документы были на месте, а я смотрю на шесть разноцветных чемоданов, окружающих нас, и радуюсь тому, что усилия, приложенные нами в попытке выбить себе отпуск, оказались не напрасными.

*Две недели назад*

      Через два дня после свадьбы я зашла в кабинет Люцифера по его же просьбе и с удивлением заметила находящихся там Мими, Сэми, Ади и даже Асмодея. Мне не пришлось долго думать, что к чему — всё итак было ясно: они собрались здесь для того, чтобы обсудить предложение парней во всех подробностях.       — А я говорю, что лучше в Испанию! — воскликнул Ади, стукнув кулаком по столу — выбор страны для путешествия оказался неимоверно тяжёлым, учитывая, что у каждого из нас разные предпочтения. — Если ты там была, это не значит, что нам туда не хочется.       Недовольно закатила глаза, потому как ехать в одно и то же место мне, по правде говоря, не очень хотелось. Да и за две недели с отцом я, кажется, увидела там всё что можно и нельзя.       — Как насчёт Италии? — спросила Мими, элегантно сложив ногу на ногу. — Венеция, прекрасный город на воде, м-м, — блаженно протянула она и, видимо, мыслями была уже в Европе.       — Да ну, — отмахнулся Асмодей. — Там же нигде не походишь! Другое дело — Мальдивы. Вы видели, какие там пляжи? Наши, конечно, тоже ничего, но там… — он расслабленно откинулся на спинку кресла за длинным столом Люцифера, где и прошёл когда-то наш первый осознанный диалог, и от воспоминаний на лице моём проступила улыбка.       Сэми отрицательно покачал головой, сжав меж пальцев стержень гелевой ручки. Ади обрадованно ухмыльнулся — видимо, подумал, что Мюльен собирается поддержать его, но довольствие быстро улетучилось:       — Давайте думать рационально: у нас, к сожалению, нет миллиона в кармане, а Мальдивы — недешёвое удовольствие.       Асмодею пришлось согласно, хоть и недовольно, кивнуть, признав правоту Сэми, и повременить со своей идеей дорогого путешествия.       — Нет, так мы ничего не выберем, — стукнул ладонями по столу, во главе которого сидел, Люцифер и встал на ноги. — Значит, я всё решил, — уверенно заявил он, чем вызвал шквал негодования.       — То есть, мы тут час сидели и решали, куда полетим, а сейчас ты так просто говоришь, что будет так, как ты сказал? — недовольно спросил Асмодей, сложив руки на груди и заручившись поддержкой Ади.       — Только не надо перекручивать мои слова, ладно? Я сказал, что всё решил. Дослушай сначала, — Люци цокнул языком и приложил пальцы к вискам, наглядно демонстрируя, что ему осточертел этот спор. — Мими и Вики пойдут на свои рабочие места, и отправимся мы туда, откуда прибыл первый зарегистрированный ими гость. Вопросы, жалобы, предложения?       Все вынужденно согласились, и, хоть, конечно, не осталось без закатанных глаз, мы всё равно пришли к какому никакому выводу.       Вшестером спустились вниз, и каждый надеялся, что в паспорте гостя окажется печать именно из желанной страны. У меня, по правде говоря, не было особых предпочтений: единственное условие, которое я выдвинула — чтобы это была не та страна, в которой я уже путешествовала, потому что какой смысл быть в одном и том же месте дважды?       Вершителем наших судеб оказалась приятная на вид пара загорелых туристов; девушка была одета в лёгкий сарафан жёлтого цвета и коричневую панаму на голове, а мужчина — в гавайскую расстёгнутую футболку и светлые шорты. Они выглядели дружелюбными, что заставило нас с Мими радушно улыбнуться им в ответ.       — Добрый день, мы рады приветствовать вас в нашем отеле, — поздоровалась Мими и взглядом указала мне на их паспорта, которые я сразу же переняла в свои руки.       — Я вижу, вы вернулись из путешествия? — спросила я и бросила взгляд всего лишь на один чемодан, оставленный позади, искренне надеясь получить положительный ответ.       Благо, они оказались не только дружелюбными, но и открытыми — нам не пришлось много расспрашивать и даже заглядывать в их паспорта в поиске печати: девушка с воодушевлением поделилась с нами своими эмоциями от только что завершившейся поездки.       — Ну? — нетерпеливо спросил Ади, постукивая пальцами по журнальному столику в лобби отеля, когда мы зарегистрировали гостей и вернулись к друзьям. — Куда мы едем?       Мими бросила на меня хитрый взгляд и, получив в ответ удовлетворительный кивок, коротко сказала:       — Греция.

*Настоящее время*

      Однако на этом сложности не закончились. И, если у нас был хоть какой-то шанс договориться, то Ости на компромисс идти совершенно не хотела: мы, конечно, не стали говорить ей, что все впятером отправляемся в Грецию, но начальнице не составило труда догадаться самой, что моё с друзьями и Люцифером желание отправиться в отпуск в одно и то же время — не просто совпадение.

*Неделю назад*

      — Я уже несколько раз сказала: нет, — грубо заявила Ости, держа в руках папку с документами и бегая по кабинету в поисках чего-то, чем в очередной раз разрушила все наши планы. — Вы что, хотите оставить отель без управляющего, администраторов и шеф-поваров?       — Работа управляющего заключается в том, чтобы все отделы могли слаженно функционировать и без управляющего, — спокойно ответил Люцифер, однако тон его был холодным. — Я смог добиться этого, так что вам не о чем переживать.       Ости на время прекратила свои скитания из одного угла в другой и, сощурившись, посмотрела на рассудительного Люцифера. Так как смысла скрывать то, что мы запланировали совместный отдых, уже не было, в кабинете сидели уже вшестером: я, Люцифер, Ади, Сэми, Мими, ну и, конечно, противная Ости.       — Мисс Барнс, — подал голос Ади, закинувший ногу на ногу и развязно откинувшийся на спинку стула. — У всех нас есть дни отпуска, так что Вы не имеете права запрещать нам его брать. А то, что отель останется без важных сотрудников — не наша забота.       Я крепко сжала в руках лист бумаги, скомкав его в небольшой шар в попытке не злиться на Ади. Он, конечно, полностью прав, но быть столь грубым с Ости, когда мы пытались уговорить её — явно не лучшая идея.       — Мои повара, как и повара мистера Фёрмана — настоящие профессионалы, — вступился Сэми, успокаивающим взглядом посмотрев на Ади.       — Допустим, — более доверчиво кивнула Ости, громко положив документы на стол. — А мисс Уокер, мисс Майерз? Мисс Уокер, насколько мне помнится, несколько месяцев назад уже брала отпуск.       — Да, но я не использовала все свои дни отпуска, — мне не особо хотелось спорить и ссориться с Ости, но её поведение буквально вынуждало меня это сделать.       — И к тому же: в нашем отеле что, больше нет администраторов? — спросила Мими, сложив руки на груди. — Вы могли бы организовать работу так, чтобы они справились без нас. Это не должно составить труда.       «Если вы настоящий профессионал, конечно» — пронеслось в моей голове, но мысли так и остались неозвученными.       Ости молчала ещё с минуту; наши идеи окончательно закончились, так что всё, что нам оставалось — напряжённо сидеть и ждать ответ или, на крайний случай, генерировать новые аргументы в нашу пользу. Барнс не смотрела ни на кого из нас, что делало атмосферу ещё более гнетущей, а потом, резко хлопнув в ладони, заставила меня испуганно вздрогнуть.       — Ладно, — сдалась она, подняв руки вверх в знак капитуляции. — У вас десять дней, достаточно?

*Настоящее время*

      Конечно, первое, что приходит на ум при упоминании Греции — город Афины, названный именем богини мудрости и известный своим Акрополем, который является одним из самых захватывающих древних руин в мире с поразительными артефактами времён Древней Греции, однако это не единственный город, который там существует.       Изучив географию Греции, мы обнаружили для себя вулканический остров Санторини, который заинтересовал нас с первых же минут, так что было принято решение отправляться именно туда.       Так как прямых рейсов Майами-Санторини не было, нам пришлось соглашаться на пересадку в Лондоне длиной в три часа, так что нам предстоит долгий путь: тринадцать часов полёта без учёта пересадки, но, надеюсь, оно того будет стоить.       Когда начинается посадка, мы все берём чемоданы и катим их за собой; пройдя паспортный контроль, заходим в трап, по которому, не забывая, конечно, всё снимать на камеру, проходим внутрь самолёта. Ухоженные стюардессы выглядят гораздо дружелюбнее, нежели ответственный за документы: они тепло улыбаются каждому пассажиру, держа руки за спиной, а после оказывают нам помощь с размещением ручной клади.       Я сижу прямо у иллюминатора, рядом сидит Люцифер, сбоку от него — Мими, а сзади удобно устраиваются Ади, Сэми и Асмодей. Мими начинает взволнованно смотреть на свои дрожащие руки и испуганно поглядывает в вид небольшого овального окошка, когда самолёт начинает двигаться по взлётной полосе, стремительно развивая скорость.       — Ты чего, боишься летать? — непонимающе спрашивает Люцифер, переводя взгляд с меня на подругу, и я еле заметно киваю, отвечая вместо неё.       — Ненавижу самолёты, — отвечает она с напуганным выражением лица, вжавшись в кресло всем телом.       — Майерз, не дрейфь, — кричит сзади Ади, уперевшись ногами в спинку моего кресла.       — А ты ноги убери, Фёрман, — я разворачиваюсь к нему лицом и раздражённо цокаю языком: места и без него не то чтобы много.       — Вы чё такие злые все? — спрашивает Асмодей, сидящий позади Мими, откинувшись на спинку кресла. Кажется, только он себя сейчас чувствует комфортно.       — Пора было привыкнуть за четыре месяца-то, — смеясь, отвечает Сэми.       — Меня сейчас стошнит, — Мими жалобно стонет, закрывая рот ладонями, когда самолёт, наконец, начинает набирать высоту.       — Только не на меня, — шутит Люцифер, чем вызывает в Майерз ещё большее недовольство.       Когда самолёт окончательно взлетает, нам позволяют отстегнуть ремни безопасности, и Мими, чтобы отвлечься от страха перед полётом, отправляется к стюардессам, чтобы взять себе воды и чувствовать себя хоть немного лучше.       Заворожённо наблюдаю за величием океана, над которым мы пролетаем, и от восторга не замечаю, как Люци кладёт свою ладонь мне на колено и чуть привстаёт, пытаясь за моей головой тоже рассмотреть хоть какие-то виды.       — Я так люблю эти виды, — говорю я с довольной улыбкой, обратив, наконец, на Люци внимание.       Он молчит с пару секунд, отвечая мне лишь той же улыбкой, а после коротко говорит:       — А я тебя, — Денница смотрит мне прямо в глаза, вероятно, ожидая какого-то ответа, но я чувствую лишь, что сердце моё начинает биться ещё сильнее.       — Что? — переспрашиваю я, словно ничего не услышала.       — Я сказал, — Люци чуть прокашливается, не отводя взгляд. — Сказал, что люблю тебя.       Моя улыбка становится ещё шире, а глаза наполняются нежностью: за всё время наших отношений Люцифер впервые говорит мне эти важные для нас обоих слова. Как-то раз мы обсуждали это, и он сказал, что слова о любви даются ему очень нелегко, и говорить их направо и налево точно не станет, так что я терпеливо ждала момент, когда он будет уверен и решится.       И я дождалась.       — И я тебя люблю, — совершенно искренне, с чистым сердцем и невероятным счастьем, отвечаю я, а после ловлю на своих губах нежный поцелуй.       Несмотря на то, что в самолёте не меньше ста человек, мы чувствуем себя так, словно кроме нас здесь нет никого больше. И никто не способен прервать этот момент.       Ну, почти.       — Вы ещё трахнетесь тут, — недовольно бурчит Ади, встав над нами и снимая всё на телефон. — Итак, первое признание в любви зафиксировано! — восклицает он и переводит камеру с нас на себя. — Как Вам это удалось, мистер Денница? — обзор возвращается в нашу сторону.       — Ади, отвали, — отмахивается Люцифер, но на губах его проскальзывает довольная улыбка.       Оставшийся полёт происходит без происшествий; Мими спит практически всё время на протяжении обоих рейсов, чтобы не отдаваться собственному страху, Асмодей и Ади шутят буквально над всем, что видят, а Сэми, хоть и безрезультатно, но пытается их приструнить, чтобы те не мешали остальным пассажирам, а мы с Люцифером решаем посмотреть первый попавшийся фильм на экранах передних сидений.       В Греции мы оказываемся около восьми часов вечера; страна встречает нас комфортной температурой воздуха, так что, в отличие от предыдущего моего путешествия, по прибытии мне не приходится задыхаться от жары.       Мы выходим из аэропорта и ощущаем на своих лицах приятные ласки морского бриза. Греция совершенно отличается от привычного Майами; узкие улочки, окружённые идеально выкрашенными белыми домами, а главное — царящая здесь тишина создают атмосферу райского уголка, словно мы на другой планете.       Арендованная нами на неделю вилла оказывается совсем недалеко от аэропорта; он расположен на высоком холме, с которого открывается прекрасный вид на море, а закатное небо, переливающееся, кажется, сотней ярких оттенков, отражается на лазурной поверхности водяной глади.       Когда мы оказываемся на вилле, у меня появляется ощущение, что основные цвета Греции — белый и голубой, потому как даже наш дом совсем не отличается по стилю от нескольких сотен тех, что мы видели ранее. Жильё не то чтобы большое; нам больше и не нужно, потому что каждый день распланирован различными экскурсиями и поездками, так что время в, как сказал бы Ади, «четырёх стенах», проводить мы не станем.       Уставшие от длительного полёта, мы расходимся по своим комнатам и, не тратя времени даже на душ, сразу же ложимся спать. Даже Мими, которая проспала практически весь день, устало заваливается в кровать: путешествия на самолётах никогда не давались ей легко.       Следующее утро начинается с грохота на первом этаже, заставившего нас с Люцифером непонимающе посмотреть друг на друга спросонья в попытке осознать, что происходит. Сонно потираю глаза, издавая громкий зевок, и нехотя встаю с тёплой кровати, жестом поманив за собой Люци.       На кухне, куда мы спускаемся по витиеватой лестнице наверх, оказывается Ади в махровом халате, и у меня сразу же появляется мысль о том, что ему, должно быть, очень жарко, но она быстро развеивается, когда я вспоминаю причину нашего с Люцифером раннего пробуждения и нахождения здесь. Друг весело смотрит на нас, удерживая в руке старую сковороду, а позади него замечаю такой беспорядок, что все непонимания о причине грохота, разбудившего нас, вмиг пропадают.       — Что за погром? — недовольно спрашивает Люци, обводя взглядом пространство вокруг, и набирает в стакан воды. — Время видел?       — Это вместо «спасибо»? — Ади кладёт сковороду в раковину, отряхнув руки, а я сажусь за стол, закрыв лицо руками в безрезультатной попытке скрыться от яркого солнца.       — Это вместо «какого хера?», — отвечает Люцифер, делая глоток воды, набранной из-под крана.       — Я им завтрак готовлю, а они недовольны, — Ади закатывает глаза, положив на стол тарелку с аппетитными панкейками.       Фёрман поливает приготовленный завтрак кленовым сиропом, но желание спать от этого не пропадает.       — Будите остальных, — в приказном тоне говорит он. — Завтракаем и едем на экскурсию, — друг вытирает руки о полотенце, а я вымученно поднимаю голову.       — Откуда в тебе столько энергии? — удивлённо спрашиваю я, получая в ответ лишь пожимания плечами.       Следующие несколько часов за сборами пролетают незаметно — по крайне мере для меня и Мими, потому как парни всё время подгоняют нас, ругаясь, что мы очень долгие.       Когда мы, наконец, готовы, Ади вызывает такси, заранее попросив, чтобы приехала машина побольше, чтобы все могли поместиться. Первый пункт назначения — кальдера вулкана Санторин. Признаться, я не знаю ровным счётом ничего о тех местах, куда проложен наш маршрут, но оттого даже интереснее.       Уже не такая сонная, а более-менее пробуждённая благодаря недовольствам Ади и Асмодея, я смотрю в окно машины на пролетающие мимо улицы Греции, но по мере того, как мы движемся всё дальше и дальше, обстановка заметно меняется: здания становятся ниже и шире, уступая место зелёным зонам.       Окружающая природа становится всё более впечатляющей, и я, всю жизнь живущая в Америке, не могу не восхищаться этим. Зелёные холмы и горы сменяют друг друга, а мы всей компанией с восторгом наблюдаем за величием природы, разглядывая прекрасные виды Европы.       Экскурсовод — грек, однако, благо, знающий английский — и заинтересованная группа туристов уже ждут нас на месте, когда мы оказываемся на краю огромного кратера, внушительные размеры которого превосходят все мои ожидания. Кальдера наполнена водой, и, по правде говоря, в обычный день я бы даже могла подумать, что это обычное море, но никак не кратер.       — Кальдера, как вы уже могли заметить, — начинает свою речь гид, и, хоть я никогда не была любителем экскурсий, этого мужчину мне отчего-то хочется слушать очень внимательно — то ли дело в его умении заинтересовать, то ли в приятном внешнем виде, — представляет собой заполненный морем вулканический кратер. У неё, как по мне, очень интересная история, и каждый раз, когда я рассказываю её туристам, происходит, словно впервые.       Мы увлечённо слушаем гида, остановив свои разговоры, и, конечно же, не забывая всё фотографировать, чтобы потом, спустя какое-то время, пересматривать фото и вспоминать путешествие.       — Санторини по праву считается одним из самых романтичных островов мира, — продолжает экскурсовод. — Однако более трёх тысяч шестьсот лет назад тут не было даже намёка на романтику! — восклицает он. — Здесь пахло гарью и пеплом. Именно здесь три тысячи пятьсот лет назад произошло страшное Минойское землетрясение, расколовшее остров на несколько частей. И это было не последнее извержение: романтичный вулкан Санторин бушевал ещё много раз, убивая сотни людей и разрушая всё то, что они строили годами. В центре кальдеры возвышаются два крошечных островка: Неа-Камени и Палеа-Камени, горячие источники и газовые выбросы на которых свидетельствуют о сохранении здесь небольшой вулканической активности.       — Какая вероятность того, что вулкан может проснуться? — спрашивает немолодая девушка, нацепив на нос очки.       — Сейчас нет оснований думать, что Санторин снова начнёт проявлять подобную активность, как-то было тысячи лет назад, — отвечает гид, сложив руки за спину. — Однако вы же понимаете, что вулканы — сложные геологические образования, так что пробуждение может произойти внезапно для всех нас. Но, будем надеяться, нам не придётся стать участниками столь крупного исторического события.       — Не могу представить, каково тут раньше жилось людям… — грусно шепчет эмпатичная Мими, потупив взгляд в землю.       Согласно киваю, поджав губы и ощущая непонятную для меня тревогу. Несмотря на то, что сейчас кальдера выглядит невероятно красиво, я не могу избавиться от мысли о том, насколько же опасны вулканы, и сколько разрушений они могут принести.       Стараясь не думать о плохом, я обнимаю Мими за плечи в попытке приободрить и себя, и её, и подбегаю к Люциферу с друзьями — мы делимся друг с другом полученными эмоциями и, воодушевлённые, делаем общее фото на фоне кальдеры.       — Я хочу рассказать вам одну легенду, — экскурсовод хлопает в ладоши, привлекая наше внимание. — Афродита, насколько вам известно, в древнегреческой мифологии была богиней любви, красоты и страсти. По легенде, у неё был ключ, сделанный ей самой и наделённый особыми свойствами. Выкован он был из настоящего золота, а украшен драгоценными камнями. Не забыла Афродита и про резные узоры, символизирующие любовь. Легенда гласит, что ключ этот мог вмиг подарить человеку любовь и счастье, так что немудрено, что многие боги и, конечно, люди, пытались найти его и присвоить себе, даже несмотря на условие о том, что блага будут дарованы только тем, у кого чистое сердце.       — И что, он достался кому-то? — заинтересованно спрашивает Ади, получив в ответ отрицательное покачивание головой.       — Кто-то говорит, что ключ был утерян, кто-то же утверждает, что Афродита спрятала его в жерле Санторина, чтобы корыстные люди и боги никогда не нашли его, так что нам, к сожалению, его судьба неизвестна, — он пожимает плечами и ведёт нас куда-то вдаль. — Сейчас у каждого из вас будет возможность погулять по кальдере и, кому нужно, сфотографироваться, а после мы все отправимся на остров Неа-Камени, который я уже упоминал сегодня.       Так и делаем: собравшись все вместе, мы с друзьями и Люци отправляемся на прогулку по кальдере, как и наказал нам экскурсовод.       — Слушайте, мне даже понравилось, — говорит Асмодей, когда я разглядываю вдалеке еле виднеющиеся синие крыши домов. — Не знал, что экскурсоводы бывают не только старыми и скучными дедами.       — А ты поменьше времени в клубах проводи — так, может, узнаешь ещё, что консьержами тоже бывают не только старые деды, — усмехается Люцифер и резко останавливается.       — Ты что, решил продемонстрировать деда? — смеётся Асмодей, заставив и нас тоже остановиться.       — Подожди, — говорит Люци и наклоняется вниз, поднимая одну ногу. — Тут что-то странное.       Люцифер раздвигает ладонями выжженную безжизненную землю, на которую только что ступил, что вызывает у нас всех недопонимание и заставляет удивлённо смотреть друг на друга, но спустя секунду копания в земле он, наконец, достаёт то, что искал, вызывая у всех нас громкий смех.       Люци протягивает мне ключ, обклеенный разноцветными стразами — кажется, такими дети обклеивают свои блокноты — и я понимаю, на что он намекает.       — Это что, ключ Афродиты? — спрашиваю я, смеясь.       — Теперь твой, — отвечает Денница, усмехнувшись.       — Ну всё, Вики, — всплескивает руками Ади. — Потеряли мы тебя, получается.       Мы рассматриваем этот ключ ещё пару минут, а друзья безустанно шутят, что теперь я — новая Афродита, которой был передан ключ любви и счастья, и я не могу не смеяться от такого.       Когда время, отведённое на прогулку, подходит к концу, мы отправляемся в сторону причала, где туристов уже ждут яхты, на одну из которых мы вшестером аккуратно взбираемся.       Путешествие до Неа-Камени по бирюзовой глади Эгейского моря воодушевляет ещё больше, а лёгкие наполняет прохладный морской бриз. Мы начинаем плыть по мягким волнам, а берег растворяется в бескрайнем горизонте.       Лёжа на палубе и наблюдая за тем, как быстро проносятся белые облака в светлом небе, я слышу приближающиеся шаги, и вскоре рядом со мной оказывается Люцифер. Улыбнувшись ему, достаю из кармана ключ, который он дал мне получасом ранее, и вытягиваю его вверх над нами.       — Знаешь, — я чуть прокашливаюсь, формулируя мысль. — Видимо, легенды не врут, и ключ Афродиты действительно приносит любовь.       — А мне кажется, это просто выдумки, — говорит Люцифер, заставив меня удивлённо поднять брови и даже приподняться на локтях. — Мы с тобой обрели любовь ещё до того, как я нашёл этот ключ, не так ли? — спрашивает он, кажется, довольный моей реакцией.       Я громко смеюсь и расслабленно ложусь обратно, чуть толкнув Люци в плечо, а в следующую секунду оказываюсь притянута в горячий поцелуй, заставивший вмиг раствориться в нём.       — У меня не получилось сказать это, и всё вышло довольно сумбурно тогда, в самолёте… — начинает он, чуть отстранившись. — Я нечасто говорю такие слова, но всегда помни, что ты — самая лучшая девушка, которую я когда-либо встречал, и никакая Афродита с тобой не сравнится.       Я расплываюсь в счастливой улыбке, слушая эти слова — для меня по-настоящему важно и волнительно, когда Люцифер говорит о своих чувствах.       — Пусть этот случайно найденный сегодня ключ станет олицетворением нашей счастливой жизни, идёт? — спрашивает Люци с расслабленным выражением лица, и я, конечно, согласно киваю. — Я люблю тебя, Уокер.       — А я люблю тебя, Люци, — отвечаю я, кажется, готовая в любой момент расплакаться от того счастья, что испытываю здесь и сейчас.       Конечно, я не Афродита, а ключ, удерживаемый мной, ничто иное, как потерянная каким-то ребёнком игрушка, но мне очень нравится придуманная Люцифером идея. Звучит как «новое начало».       Сейчас, лёжа на палубе под ярким солнечным светом в объятиях любимого человека и слыша неподалёку громкий смех друзей, я понимаю, что всё это время уже была в путешествии. И путешествие это нельзя ощутить физически — я говорю не о Барселоне и Греции — зато можно ментально. То, что я прошла, нельзя запечатлеть на камеру, но можно почувствовать внутри себя.       Жизнь — книга, финал которой неизвестен ни для кого. Финал, на сюжет которой повлиять может только один человек, хотя порой кажется, что всё совсем иначе, и он не в силах что-либо контролировать.       На своём пути я неоднократно встречала трудности, которые помогли мне понять, что борьба — неотъемлемая часть нашего роста. Когда кажется, что проблемы нерешаемы, и хуже быть не может, главное — не опускать руки. Финал зависит только от самого человека, так что и усилия для собственного счастья нужно прикладывать немалые. Счастье — это не конечная точка, а способ путешествия. Оно находится в каждом мгновении, если мы научимся ценить то, что имеем.       Не менее важными в нашей собственной книге являются друзья и, конечно же, любовь — я искренне счастлива, что, несмотря на все трудности и разногласия, нашла любимого человека и чудесных друзей, которые сопровождают меня и по сей день.       Я знаю, что не одна, и мысль об этом помогала мне удерживаться на плаву даже в самые тяжёлые дни, когда, казалось, спасения быть не может, так что, я уверена, нам предстоит ещё много совместных путешествий по бескрайней реке жизни. И, независимо от того, какие преграды встретятся на этом пути, главное помнить: мы есть друг у друга, а, значит, всё преодолимо.