Драконнорожденный

Шум травы, свежий воздух проносится над головой, слегка щипля за бледные щечки, яркое солнце греет тело под тяжелыми и легко нагреваемыми доспехами. Где-то рядом, на травинке, ползёт какая-нибудь букашка, а поодаль может носятся дикие козы. Все сейчас было таким тихим, умиротворённым. На секунду, Кину, показалось, что он действительно умер и от того наступало такое блаженство и успокоение, ведь приходило осознание, что приключения закончились, начался долгожданный отпуск, и больше ни одна не мертвая/живая душа больше не потревожит его вечный желанный покой наконец-то пришёл к нему. Он втягивает в нос воздух, чувствуя как пахнет свежей травкой и полевыми цветами, может даже где-то совсем рядом растёт лаванда. Бледные губы трогает нежная улыбка, а чёрные брови слегка приподнимаются в наивном жесте, будто Довакин почувствовал себя ребёнком, который нежится в высокой траве, пока взрослые решают свои дурацкие и скучные проблемы, с которыми Кин бы никогда в жизни не связался бы: ни спасение мира от драконов, помощи богам, другим людям и созданиям - его настолько, почему-то, не волновало сейчас, кто там и как без него, он взял целую кучу заданий на себя, которые все можно сделать параллельно с основной задачей, и поэтому он совершенно не волновался, что он обещал достать какой-нибудь драгоценный камушек, который можно было купить за углом того же здания, и просто буквально растворился в воздухе, потому что проверяя журнал задач он резко вспомнил о более важных делах и обещаниях. И одно из таких общений он не хотел исполнять, потому что как-то дело изначально не пошло. На костистый нос села бабочка, Кин даже приоткрыл один глаз, глядя на то, как она беззаботно машет крыльями, не собираясь улетать, не смотря на то, что он даже поморщился и попытался сдуть надоедливое создание, но тут же ее спугнула чужая рука. Кин моментально закрыл глаза и, казалось, даже перестал дышать, будто тот, кто все это время был рядом, мог подумать, что он умер или не заметит его, в конце концов доспех был зачарован как раз для этих целей. -Кин…- раздалось над ухом такое вкрадчивое и тихое,- а, Кин, ты спишь?- одному Акатошу известно сколько Кин пролежал сейчас в траве рядом с Сераной, которая старательно куталась в плащ, чувствуя, как уже противно припекает, и от части даже больно, но почему-то до момента с бабочкой, она не решалась потревожить своего спасителя, который будто забыл, что изначально вёл ее в замок Волкихар, а не путешествовать по всей провинции вот так на своих двоих, ночуя под кустами или отжимая пещеры у троллей. Как уже становилось понятно, Кин не собирался ей отвечать, и вообще, почему-то начал думать, что зря ее спас и зря он вообще, будучи очень инициативным созданием по своей сущности, на одном «Спасибо» пошёл выполнять задание от главы Стражи Рассвета. Иногда ему кажется, что он дурак, и что в детстве его не учили думать, а потом делать. Хотя, если уж быть откровенным, он даже не знает кто он, откуда, и зачем. Ни одно существо Тамриеля, которых он встречал на пути, родственника или хотя бы соотечественника в нем не признавало, и от того становилось тоскливо, как будто он был всегда один, но при том одиночные приключения ему нравились куда больше, чем, когда у него появилась спутница, которой то снег в сапоги забьётся, то «не кидай ее в сугробы, ей видите ли холодно и мокро», или ее не устраивает солнце, дождь, снегопад, переходить речку вброд, помогать таскать тяжелее артефакты или сокровища, или вот как сейчас, вроде и сказать хочет, что уже зажаривается потихоньку, но при том, подозрительно молчит, будто уже чувствует, как Довакин потихоньку закипает от напряжения из-за воспоминаний. Кин вздохнул, да вздохнул так мученически, что казалось у него что-то лопнет внутри. -Если тебе уже печёт - уйди в тень, дай отдохнуть, я всю ночь шёл, и если вампирам не нужен сон - не значит, что он не нужен мне. - выдвинул он свои аргументы сразу же, за то, чтобы остаться в поле. -Ты обещал проводить меня до дома, но в итоге…мы вот уже как две недели бегаем по всему Скайриму…нет, я рада увидеть родные места, но… -Серан, ты можешь помолчать? Для человека, который рос среди не очень общительных кровососов ты слишком говорливая. А последнее время совсем уж. - сделал он ей замечание, словно родитель отчитывает ребёнка. -Вообще-то я такой же «кровосос», как и они!- пихнула она Довакина в плечо, хотя куда уж ей со своей тонкой ладошкой по твёрдым наплечникам кирасы, да и руку ее тут же схватила рука в даеэдрической перчатке, немного угрожающие, но и при том, пальцы моментально расслабились, положили ее руку себе на грудь, и снова Кин закрыл глаза, а в голове билось «По не понятным причинам, я не могу ее даже послать к даэдрической бабушке, Обливион меня побери!». И теперь, когда его ладонь накрывала хрупкие пальчики на своей груди он понимал, что даже если бы и послал, он чувствовал ответственность за ее жизнь, и благополучие, поэтому, зная, что ей не нужен сон, он все равно отдавал последние деньги в тавернах за комнаты и кровати, покупал еды, воды, в обязательном порядке запасался силами и моральными и душевными, чтобы в случае опасности суметь среагировать быстрее, чтобы прикрыть спину своей подруге. -Ты мертвого замучаешь. Бери мешок и иди в тень, дай мне пять минут и мы двинемся снова в путь.- не выдержал он самого себя. Какая мерзость, прогнуться под тем, что ему в очередной раз кого-то жалко, хотя тут же мимолётный поцелуй, коснувшийся его поцарапанной щеки, заставил глаза тут же широко распахнуться, а сердце в груди пропустило удар от удивления. Сарана забрала походный мешок, и Кин услышал как с ним буквально убегают со всех ног до ближайшей тени, но он так и не взглянул ей в след, а смотрел в небо, на медленно плывущие облака, и пролетающих птиц. Он обещал, что доведёт ее до дома, а там, он слышал, до самого замка нужно плыть на лодке, вот как раз на причале он ее и оставит, и пойдёт своей дорогой, да хоть до Солитьюда отоспаться и продать новое наворованное и честным способом отвоёванное. А дальше снова в путь.