Наслаждение

Перси, стоя посреди комнаты с кружкой горячего супа в руке и абсолютно дурной улыбкой на лице, не мог найти в своей душе ничего кроме всепоглощающего счастья. Будто у него внутри зажгли сотню лампочек красивого, ярко-золотого цвета, забив на огромные счета за потребление электроэнергии. А ведь цена на счастье нынче высокая. Его личное чудо сейчас лежало на кровати в его, между прочим, синей толстовке, закутавшись на манер шавермы в черный плед с белыми звездочками и, свернувшись комочком, уткнулось в игрушечную акулку из икеи. Джексон невольно подумал, что эта акула почти в половину ростом с его личным нарушителем нервной системы. Нико спал. Или дремал. В очередной раз, замученный до обморока, весь в синяках и порезах он каким-то чудом переместился к нему на балкон, едва не свалившись за перила. Пока Перси стаскивал с него небольшой черный пуховик с таящими снежинками (пуховик купил именно он, и кто-то видимо его благословил, потому что сопротивлялся Нико обновке недолго. Ровно до тех пор, пока не попал на вершину Эвереста и едва не замерз на смерть), он сонно моргал и угукал на каждое предложение Джексона, явно пребывая мыслями уже не здесь, а за пределами галактики. Единственное, что Перси понял наверняка, тот опять не ел весь день, и, в очередной раз сглотнув любое бурчание по этому поводу, (и так ясно, что далеко от ди Анджело в этом плане он не ушел), он положил парня на кровать, а сам пошел за еще горячим супом матери, наполненным двойной дозой любви. Парень в последнее время заходил чаще, и Салли уже готовила на двоих. — Эй. — тихо позвал Джексон, ставя кружку рядом с кроватью. — Тебе надо поесть. В ответ на это послышалось недовольное ворчание, от чего Джексон только хмыкнул, слегка выдыхая. Нико очень крепко спал, почти не реагируя. Если хоть как-то отвечает, значит просто дремлет. — Не ворчи. — Парень присел рядом, аккуратно переворачивая скрюченное тело. — Сам знаешь, что потом посреди ночи проснешься, потому что желудок болит. На это ди Анджело ответил крайне странным звуком, напоминавшим отчасти мяуканье недовольного кота, когда того берут на руки, однако не сопротивлялся, а просто повис безвольной тушкой, смиряясь с судьбой. Перси отлично знал, что в такие моменты его можно как угодно жмякать, ничего кроме довольного мычания не получая в ответ. Но, к сожалению, случай был иной. — Рапунцель, открой свои глазки. — шепнул он на ухо, зная, как это щекотно и улыбаясь еще сильнее от чуть дернувшегося парня. Надо походу завязать себе глаза, иначе у него просто губы напополам треснут. Нико наконец посмотрел на него мутными и недовольными после сна глазами и продолжительно зевнул, прижимаясь ближе к теплому телу. — У Рапунцель были косы, дурак ты безграмотный. — буркнул он, начиная глубже дышать. — И что ты в детстве читал? Вопрос был риторический, но не ответить было не в силах Джексона. — Ну как…. Белоснежка, Питер Пэн, Золушка. — Он начал укачивать парня, поплотнее закутывая его в плед. — Особенно мне понравился момент, когда сестрам Золушки глаза вороны выклевали. Нико, сонно моргавший, слегка подзавис, а потом перевел недоуменный взгляд на Перси. — Не было там такого. — В оригинале было. — Перси смахнул лезущие в глаза черные пряди. — И кто из нас тут из сороковых? Уж ты-то должен был об этом знать. — Чтоб ты понимал, тогда цензура была намного жестче, чем сейчас. — фыркнул Нико, но взгляд его стал куда задумчивей. — Интересно…. Надо будет потом посмотреть. — Учти, экранизацию оригинала ты не найдешь. — Мальчик наконец нашел в себе силы сесть, и Джексон положил за спину себе подушку, чтоб было удобнее. — Ладно, я тоже не читал на самом деле. На ютубе просто попалось видео. — Да кто бы сомневался. — фыркнул ди Анджело, пододвигая к себе кружку с супом. — С чем? — Овощной крем-суп. Я обычно не любитель овощей, но это штука исключение из правил. — Конечно, его же Салли делала. — Мальчик сел по-турецки, не снимая с плеч плед. — А чего в кружке? — Чтоб быстрее поел и спать. Опять на ногах несколько суток? — В этот раз всего двое. Удачная неделя. — Нико блаженно зажмурился, отпивая горячую смесь. — Не, я без сарказма. Правда удачная, даже ранений почти нет. — Ну да, а ушиб на ноге мне видимо привиделся. — Да брось, я рад, что она в принципе на месте. Перси только головой покачал. Не ему было судить Нико за излишнее безрассудство, когда сам был куда грешнее. Подумав, ди Анджело улегся обратно на Перси, смотря на светящуюся на окне гирлянду. Декабрь постепенно шел к середине. Снегопады случались все чаще, температура опускалась ниже. С каждым днем в окнах Нью-Йорка появлялся новый огонек, а на лицах людей все чаще мелькали мечтательные улыбки. Перси заканчивал учебу и готовился к будущему, стараясь не слишком часто думать о нем. Он не любил накручивать себя, да и не умел. Нико ему в этом активно помогал, невольно одним присутствием наполняя верой в лучшее. — Все будет хорошо. — серьезно говорил он. — А если нет, то умрем в любом случае все, а у нас с тобой после смерти забронированы вип-места и будет абсолютно законное желание послать всех нахуй. Последнее Джексону особенно нравилось. Парень усмехнулся, сжимая в объятия свой заряд позитива. — Чего ты, осьминог? — повернул к нему голову Нико. — Опять о ерунде всякой думаешь? — Да нет. — мотнул Джексон головой. — Так просто… Два года уже прошло? Нико чуть закусил губу, задумываясь, и Перси немедленно захотелось его поцеловать. — Ну да. — кивнул он через какое-то время. — А что? Ответить Перси не смог, потому что желание почти немедленно было приведено в исполнение, и некоторое время парень был лишен способности думать, лениво отвечая на мягкий поцелуй. — Ничего. — ответил Джексон, любуясь темно-карими глазами в обрамлении длинных ресниц. — Ничего. Просто люблю тебя. Наверное, Нико никогда не сможет привыкнуть к этим словам. Он сразу спрятался у смеющегося полубога на груди, скрывая покрасневшие щеки и продолжая держать в руках опустевшую кружку. Изнутри его грел уже не только суп.