Любовь с двойным стандартом

      Это было похоже на провал в сознании, слишком яркий свет, момент, когда тело перестаёт принадлежать ей.       Земля под ногами дрогнула мягко, видимо, сначала сомневалась. Потом резко ударила снизу. И мир пошёл волной.       Асфальт не треснул, а поплыл горячим воском, и стены домов вздрогнули, сминаясь, словно внутри них что-то живое пыталось выбраться наружу. Сверху, перекрывая гул, зазвенели крыши из жести, разрываясь на острые осколки.       Где-то впереди рухнул фасад здания. Не до конца, но с таким грохотом, что казалось — оторвали кусок самого воздуха. Пыль взлетела в небо густым облаком.       И солнце в этом облаке стало другим.       Не белым.       Красным.       Как будто небо загорелось изнутри.       Люди кричали.       Но крики тонули в гуле земли, в треске бетона, в звоне металла, который рвался и падал.       Огонь появился не сразу: сначала россыпь искр, следом — резкая вспышка, и только потом в нос ударил запах горелого пластика и чего-то сладкого, тошнотворно-отвратительного. Где-то в конце улицы вспыхнула машина, а за ней, почти мгновенно, ещё одна.       И огонь начал ползти по улице, не как пламя, а как ошибка реальности, цепляющая всё подряд.       Она стояла посреди этого хаоса — босая, слишком неподвижная, не понимая, почему кожа ощущает жар даже там, где пламя ещё не успело лизнуть стены. Сердце билось слишком быстро. На пределе.       Земля ударила снова.       Сильнее.       Слева рухнула стена дома, и изнутри вырвался поток пыли и дыма, как дыхание чего-то огромного. Люди выбегали прямо в обломки, падали, исчезали под ними.       И вдруг всё стало странно тихим на долю секунды.       Как перед взрывом.       Она моргнула.       И увидела вспышку света.       Красную дорожку. Аплодисменты. Улыбки. И жар, не от солнца, а от софитов.       «Ты сделала правильный выбор.»       Голос прозвучал спокойно, как будто внутри неё ничего не рушится.       Она резко вдохнула, и мир вернулся, но уже другой.       Пыль горела в воздухе. Огонь тянулся по улице, подбираясь к стенам, к деревьям, к людям. И в этом огне трещины на земле выглядели как раскрытые раны.       Где-то впереди снова рухнуло здание, уже полностью, с глухим ударом, от которого земля дрогнула так, что её повело в сторону.       И в этом движении она увидела его.       Мужчина стоял среди хаоса.       Спокойный.       Белая рубашка была слишком чистой для этого мира.       Он смотрел на неё так, словно огонь и разрушение его не касались.       «Ты сама это выбрала.»       Она не услышала голос, она его узнала. И стало хуже, потому что часть её верила.       Мир качнулся.       Слева взорвалось стекло, справа рухнула крыша. Огонь добрался до рынка, и теперь горели ткани, дерево, что-то сладкое и живое, пахнущее жизнью, которая ещё минуту назад существовала.       И среди этого жара она увидела девочку. На ступенях старой церкви… Которая уже не выглядела как здание, только как скелет, треснувший и обугленный по краям.       Белое платье. Слишком чистое для этого огня. Босые ноги на раскалённом камне… И кровь на руках, тёмная, почти чёрная в красном свете пожара.       Нет!       Это слово вспыхнуло раньше, чем она успела подумать.       Девочка подняла голову и улыбнулась. Её собственной улыбкой.       Земля под ногами снова взорвалась, и часть улицы провалилась, будто её вырвали из реальности.       Она побежала.       Сквозь огонь.       Сквозь пыль.       Сквозь крики, которые уже не были словами.       Каждый шаг — как провал.       Каждый вдох — как стекло.       И всё вокруг становилось всё менее настоящим. Сзади рушился город. Спереди исчезали люди. А огонь поднимался выше, казалось, хотел достать небо.       И только девочка оставалась неподвижной. На краю. Где земля разошлась. Где всё заканчивалось.       Мир снова дрогнул.       И на секунду вместо неё был свет. Камера. Улыбки. И её собственное лицо, сияющее, живое, чужое.       «Ты выбрала это.»       Она в панике упала на колени, и поняла, что боль — единственное, что ещё доказывает реальность.       Девочка наклонилась вперёд.       И огонь вокруг стал выше.